ПАВЛИК

От иных и следа не осталось,
Но о Павлике память жива —
Он, мерзавец, по самую старость
Не бежал своего естества.

Жил задорно, сражаясь и квася,
Пить умел и умел воевать,
А ещё он частенько в кирасе
На балконах любил танцевать.

Для кого-то и спаленки хватит,
Только этот тупой солдафон,
Как какой городишко захватит —
Сразу в ратушу, и на балкон.

Пробежится по белым ступеням,
Запинаясь о тушки ковров…
Мы такого порой наебеним
В интерьерах своих — будь здоров!

Растворив безразмерные створки
Безразличных балконных дверей,
Он взойдёт не как пёс на задворки,
А как встарь на амвон иерей,

Пролетит в па-де-де по перилам
Да закрутит пяток фуэте,
И скакнёт вдруг лихим гамадрилом
На потеху людской фуете.

Повиляет упитанным залом,
Обернётся, как леший в ночи,
Протрубит про победу над адом
А потом и про рай прорычит.

Пробормочет привычную мантру
Про тяжёлый монаршеский гнёт,
Прощебечет про светлое завтра
И с балкона в толпу занырнёт,

Похватает всех девок за выи
Да затащит десяток в кровать…
Не пойму я, как яйца стальные
Не мешали ему танцевать?