Лев Толстой. Поэмка

Я – человек  Толстого. Я – Андрей.
В весенней новизне беседую я с дубом.
Я – Марья, я сестра его,  верней.
И  терпеливо жду я встречи с чудом.

Нет, я – Наташа. В первый раз спеша на бал,
Мечтаю о любви, огромной и прекрасной.
Теперь я – Пьер. Я на дуэли. Опоздал
Спустить курок.  И гибну не напрасно ль?
 
Ах, я – жена его, развратная Элен,
Что Долохова чистою любовью полюбила.
От сифилиса чахну. Жизни  плен
Смертельной дозой ртути разрубила.

Я – Петя. К шее лошади припав,
Прощаюсь я с гусарскими мечтами.
А я – Денисов. Гибель друга  увидав,
Беззвучными рыдаю я слезами.

Я – Николай Ростов. Я – Петин брат.
Мне не с руки оплакать мальчика кончину.
Я слишком Сонею и Марьей занят. Но  назад
Не поверну: я не умею жить наполовину.

Я – беспринципный Анатоль. Наташу соблазнив,
Спасаюсь от возмездия  на фронте.
С культей ноги  на госпитальном ложе, кровь пролив –
Андрея вижу на соседней страшной  койке.

Я – русское дворянство. На балах
Вальсирую, в масоны я вступаю.
В салоне А. П. Шеррер при свечах
Судачу я и под луной вздыхаю.

Дубиной  гнева я народной размахнусь.
Я – партизан из крепостных. Хочу я вольную.
Вот, бабушка, и Юрьев день! Мотай на ус:
Я стал причиною Победы всей невольною!

Я – император. Я – Наполеон.
Солдаты  для меня – лишь пушечное мясо.
Аустерлиц я выиграл. Москву я взял в полон.
Но вся моя стратегия напрасна.

Я – Михаил Кутузов. Я сдержал полки.
Я армию сберёг для батюшки-царя.
Пред родиной заслуги велики.
Немилость и опала – было всё не зря!

Я – Анна. Не сумев  постыдной  страсти
К завидному самцу перебороть,
На рельсы  я ложусь. Горит и гаснет
Свеча. И поезд разрывает плоть.

Отвергнутый Каренин, муж я Анны.
Не в силах уж и в гос.дела вникать,
Нащупываю я  свой револьвер в кармане.
Быть иль не быть? Поможет Бетси мне решать.

Я – Долли. Нарожав детей пяток,
К неверному Облонскому опять в постель иду.
Я – Вронский. Сожаленья превозмог,
И на Фру-Фру я рву узду.

Я – Кити. Трепеща, в сомненьях, под венец
Я с женихом под руку  следую покорно.
Я – Левин. Я добился, наконец,
Её согласья. В церкви горд я непритворно.

Я –  Катя Маслова. Вертя крутым бедром,
Напрасно я с тюремщиком флиртую.
И в кандалах по тракту уж потом,
Нехлюдова прокляв, но и любя, бреду я.

Теперь я сам Нехлюдов. Худо мне!
Отрекся я от Бога навсегда.
Свершится ль Воскресенье при луне,
Подскажет мне Волхвов извечная Звезда.

Я – сам тот гениальный вегетарианец Лев.
С крестьянами, в толстовке, я взрыхляю пашню.
Нет, я жена его. Условности презрев,
Напрасно вспоминаю я о счастье о вчерашнем.

Как молоды и влюблены мы были с ним!
И посещали вместе и салоны мы, и балы.
Всё в прошлом. Остаётся горький дым
Да мужа философский путь усталый. 

Я – капитан отважный Тушин. Командир
Забытой батареи, что стреляет
Прицельно по врагу. Передо мной весь мир.
Я русский есмь народ – Платоша Каратаев.

И наконец,  друзья, я – Инка Мартынюк,
И у окна в десятом классе я кропаю сочиненье.
Скажи, Господь, и ты, мой верный друг,
Когда моё наступит Воскресенье?

Пожалуй, не стихи. Признание в любви гениальному писателю, местами сбивчивое, местами стройное. В нём я изложила свои мысли о трёх главных романах Льва Толстого: "Война и мир", "Анна Каренина" и "Воскресение". Тем же, кто недоволен, что я обошла вниманием "Кавказского пленника", "Крейцерову сонату", "Отца Сергия" и др, я могу ответить лишь строкой другого русского гения:

Кто любит более тебя, пусть пишет далее меня.