УБИЙЦА ДВОРЕЦКИЙ (третья часть)
…
- Что ж, - произнес Кирилл, когда Новиков закончил свою речь, - а теперь вторая часть марлезонского балета. – Не смотри так испуганно. То, что ты услышишь, будет для тебя неприятным сюрпризом, но жить будешь.
С этими словами он сунул руку в карман брюк. И вытащил желтый кружок. Новиков сразу понял, что это монета.
- Да, золотой статер Боспорского царства. Сколько он может стоить, по-твоему?
- Миллиона два долларов, - с трудно скрываемой ненавистью ответил Аристарх.
- Вот твоя главная цель. Надеюсь, у тебя инфаркта не случится с инсультом, когда я все скажу?
- Нет! – вскричал Новиков.
- Нет что? Не будет инсульта?
По лицу Новикова, горящей крысой пробежала гримаса ненависти и боли.
- Не нет, а да – золотой шлем Митридата, золотой меч Митридата – все это у нас. И мы знаем место, где находится его золотой конь.
На Новикова было жалко смотреть. Человек, только что избежавший смерти, казалось – уже и не против нее.
- И запомни – ничего тебе предпринимать уже не надо. Федор, которого ты почему-то называешь тупым, был человеком, способным на многое. Но даже он не смог узнать, кто мы с Никой. И это не наши настоящие имена. Наш человек сегодня забрал твой ноутбук, хорошо покопался в твоей почте – все подчищено. Так что – джек-пот ты не сорвал. Но ты жив. И тебе не оказаться в этой бочке. Будь счастлив этому.
…
- Вот я совсем тоже не понял, зачем ты про посадки стал говорить? Это такое желание добавить адреналинчику? Догадается или нет? – спросил Кирилл Алексеева.
- Увлекся, виноват, - беспечно ответил тот и налил себе вина.
Они сидели на терассе, расположенной на втором этаже здания. Алексеев все еще был в одежде Сирано де Бержерака, но без шляпы.
В открытую дверь вошла Ника. Она была в сиреневом купальнике и парео.
- Что ж, наш гость уехал? – спросила она, сев на диван.
- Давно уже. И не обещал вернуться, - довольно сказал Алексеев. – Что ж, мы сыграли лучшие роли в нашей жизни.
- Да, но с посадками ты переиграл, все же, - сказал Кирилл.
На террасу в одних шортах зашел Федор Бойцов. Он сел рядом с женщиной и хозяйски притянул ее к себе.
- Федя, - деланно укоризненно произнесла она.
- Вы про посадки говорили? – поинтересовался Бойцов. – Как я, кстати, с ними управился? Думаю – отлично. Нажал секунда в секунду, как ты выстрелил. И во второй раз тоже. Отвечаю на все сто – выглядело как настоящие выстрелы. А упал как! Жаль, что съемок не было, но все равно никому не показать. Труп из морга я сейчас растворю. Как, я был прав, когда сказал, что отрубленная рука на него подействует так, как надо?
- Да уж. Он и так сидел, не дыша. Но это его испугало конкретно. Как меня в детстве рассказы про «мертвую руку».
- А что, Дворецкий, настоящий – не я, действительно приготовил яд для всех этих людей? Кульпиди, Попова, Шиконихина, - спросил Алексеев.
- Приготовил, ну и что? – пожал плечами Бойцов. – Кому сейчас до этого дело? Уже давно все обговорили.
- То есть, непосредственным убийцей он, все же, не является.
- Это философский вопрос, - заметил Кирилл.
Алексеев поморщился почти так же, как во время их утреннего разговора, когда Кирилл произнес не к месту слова из песни группы «Кино».
- Это вопрос вообще ни к чему, - подытожил Федор, выпив очередную рюмку коньяку. – Все уж, думаю, обговорили тогда.
Он встал и налил еще рюмку, которую тут же выпил.
- Пойду, сброшу тело в бочки. Интересно посмотреть, что будет происходить. Никогда не видел, - сказал он и вышел с террасы.
- Что хорошо – не надо теперь мне миндаль есть, - заметил Алексеев. – Вообще, интересная вкусовая привычка у отравителя – миндаль. Ведь цианистый калий имеет вкус миндаля.
- Можно подумать, - хохотнул Кирилл, - что ты его часто ел.
- Я, все же, не совсем затворническую жизнь вел. Иногда и появлялся на публике. И пакетик с миндалем у меня всегда находился. Нет-нет, да и закидывался, - с улыбкой сказал Алексеев. – Но вообще – не люблю орехи. Любые.
- А отсюда дом через дорогу, о котором ты говорил, Константин, виден гораздо лучше, - заметил Кирилл.
- Да, - согласился Алексеев. – Вообще, сегодня, Ника, твой друг не очень разговорчивый. Удивительно, что тогда ты смогла с ним разговориться на такую тему.
- Сама удивляюсь. Ему пришла какая-то мысль в голову – он, вообще, очень сообразительный – вот он и спросил меня, знаю ли я среди своих знакомых актеров того, кто сможет изобразить на пару дней вот такого человека – и фото показал. Видео включил. Думаю, у него другой план был вначале, это потом все переигралось на долгий срок. Я сразу Костю вспомнила. По фактуре подходил. А потом, видите, как все пошло. И наши актерские таланты пригодились. Очень хорошо, что мы все незасвеченные оказались.
- Ну, как сказать, - с некоторой обидой произнес Кирилл, - у меня почти тридцать эпизодов.
- Ладно, - махнула рукой Ника, - это не столь сейчас важно. Главное – Федя решил уйти от Аристарха. И красиво уйти.
- И ушел, - кивнул Кирилл.
- И бескровно. Никого не убил, - добавила Ника и осеклась.
- Как? Не понял. А Дворецкого? – возразил Кирилл. – Кстати, - он нахмурился, - а что значили его слова, вообще? Помните – он сказал, что никогда не видел, что происходит с телом, когда бросаешь его в царскую водку.
- Твое любопытство, Кирилл, не доведет тебя до добра. Какая тебе разница? Дело сделано. Сиди и наслаждайся жизнью, - улыбнулась Ника. – Мало ли? Может, у него был подручный. Да он же сам говорил об этом.
- Подручный? Не помню. Но зачем? – не успокаивался Кирилл. – Зачем лишний человек? Я, кстати, опасался там, когда стоял в подвале рядом с этими бочками.
- Вот знаешь, совсем «не кстати», - рассмеялся Алексеев. – Но, признаюсь, я-то вообще в подвал почти не заходил. Такая была договоренность с Федей. Даже не с Новиковым.
Кирилл встал.
- Ты куда-то собрался? – спросила Ника.
- Просто душ приму.
Ника проводила его взглядом.
- Зачем некоторые люди все усложняют? – задала она риторический вопрос. – Все получилось. Новиков вне игры. Ты – Дворецкий. У тебя этот роскошный дом и деньги.
- Не все, правда, - улыбнулся Алексеев.
- Тебе, Костя, мало? – удивилась она.
- Нет, конечно, нет. Я бы столько и за сто своих жизней не заработал.
- Сто? - усмехнулась она.
- Согласен – тысячу. Нет, я доволен. Актер проживает десятки или сотни жизней, а я буду проживать одну. Но на всю катушку. Дворецкого мне не жаль – он был убийцей, как ни крути. У вас с Кириллом тоже все замечательно. Судьба Федора меня меньше волнует, но он вообще сорвал банк. Золото Митридата, деньги и …
Он замялся. Ника будто ждала продолжения.
- Может быть, вина? – предложил он.
- Да, с удовольствием, - отозвалась она.
- Признаюсь, - сказал он, протягивая ей бокал, - это небольшое время, что мы изображали влюбленность, было очень приятным для меня. Я такого давно не чувствовал. Может быть – никогда.
Она внимательно посмотрела на него.
- Так необычно видеть тебя в таком парике, - медленно, словно о чем-то раздумывая, произнесла она. - Кстати, а соседи, я про тот дом, они же могли тебя видеть, и тут вдруг ты… в другом имидже.
- Не думаю, что они за мной в бинокль наблюдают. Но ты права, чуть позже надену правильный парик. Не стоит отвыкать. Привычка – вторая натура. Надо всегда быть в роли.
Они помолчали, глядя друг на друга.
- Значит, это время было для тебя приятным? – задала она вопрос.
- Самым лучшим в жизни.
…
Кирилл, спустившись в подвал, не нашел там Бойцова. Он подумал, что зря сюда спустился. Зачем, действительно? Все закончилось. Что, ему вдруг захотелось еще острых ощущений? Актер должен их ощущать? Да он прямо сейчас их сполна ощущает. Все вокруг было каким-то слегка зловещим. Вот хотя бы воздух. Он будто сконцентрировался. А эта тишина? Она стояла как ложка в загустевшей крови. Нет, надо возвращаться, решил он. В какой-то из этих бочек переваривается труп несчастного бомжа из морга, а наверху, на террасе, можно переварить вкуснейший сыр, вино и фрукты.
Кирилл почувствовал легкий позыв к тошноте.
Он повернулся было к двери, собираясь покинуть подвал, как даже не услышал, а почувствовал какой-то шум сзади. Посмотрев в ту сторону, он увидел кошку. Трехцветная, явно не домашняя – почему-то он так сразу решил – она внимательно смотрела на него.
- Кис-кис, - произнес кошатник Кирилл и сделал шаг навстречу кошке. Та насторожилась. Мужчина решил погладить животное, но оно имело другие планы на ближайшее время, быстро развернулась и убежала в дальний угол подвала.
Кириллу стало интересно – куда это она? И он направился в ту сторону. Подойдя ближе, он обнаружил, что настенные стеллажи с инструментами – смотревшиеся здесь не к месту, как показалось ему, но явно удобные для того, кто любит поработать руками – немного сдвинуты. Кошка шмыгнула в этот проход между стеной и стеллажами. Мужчина заглянул за стеллажи. Его внимание привлекло то, что, скорее всего, было дверью. Он попробовал отодвинуть стеллаж. Тщетно.
- Ну ладно, - сказал он.
И, возможно, ушел бы, не услышь звук сверху. Это было мяуканье. Одиночное, как крест на могиле. Кирилл поднял голову. Увидел ту самую кошку, которая, как он думал, уже далеко отсюда. И нечто наподобие рычага в стене. «Рычаг» находился довольно высоко. Даже Константину Алексееву пришлось бы встать на цыпочки, чтобы его потянуть. Кирилл подпрыгнул и повис на секунду, зацепившись. Стеллаж отъехал в сторону еще на полметра. Расстояние между ним и стеной было достаточным, чтобы Кирилл смог проникнуть в него, но дверь – а уже не было сомнений, что это дверь – открыть было бы трудно.
В голове у мужчины сложилась картина того, что его может ожидать за ней. Конечно, не все золото мира. Но, может быть, шлем Митридата, его меч, золотые монеты. А вдруг - тот самый золотой конь?!
В горле пересохло.
Кирилл сделал шаг.
…
Вино придало их поцелую особую сладость. Константин медленно отстранился от Ники. И посмотрел ей прямо в глаза.
…
Ступени вели вниз. Кирилл спустился. Впереди был длинный, тускло освещенный коридор. Его ширина не превышала двух метров. Высота была примерно на метр больше. Стены были выложены кирпичом. Кирилл понимал, что коридор проходит под дорогой у дома.
…
- Знаешь, я переоденусь. Вернусь в обычном виде, - сказал Константин Алексеев.
- Я уже привыкла к тебе такому.
- Нет, все же, мне самому стоит не привыкать. Пусть все будет, как было это время.
Он поднялся с дивана. И добавил:
- И у нас.
Когда он вышел, Ника откинулась на спинку дивана. Ее лицо было задумчиво. И, неожиданным образом, эта задумчивость будто осветила ее лицо. Вокруг основательно стемнело. Но светильники террасы продолжали оставаться выключенными….
Вернулся Алексеев. Он не стал садиться рядом. Просто стоял и смотрел на нее. Он действительно переоделся, теперь на нем была белая рубашка и темно-серые летние брюки, на ногах черные теннисные туфли.
- Я думаю о том, что ты сказал, - произнесла Ника.
- Да? И что же ты думаешь? – Алексеев сделал несколько шагов к столу.
Ника молчала.
- Вина? – предложил Алексеев.
- Да. Красного. А свет как тут включается? Хотя, нет, не надо. Такой хороший вечер.
Мужчина протянул ей бокал и осторожно сел рядом. Они прикоснулись бокалами. Сделали по маленькому глотку.
-И я скажу тебе – да, - произнесла Ника и поцеловала мужчину.
Их поцелуй длился недолго. Женщина отстранилась.
- Ты что – ел миндаль? – спросила она.
- А что в этом удивительного? Я обожаю миндаль. Еще с детства.
Ника вздрогнула.
- Вы?! – вырвалось у нее. – Дворецкий?!
Мужчина улыбнулся.
- Меня, все же, миндаль выдал? Это очень смешно. Да, действительно, всегда какая-нибудь мелочь случается. И большое дело может испортить. Но не в нашем случае. Теперь это уже без разницы. Пусть я и планировал сделать все по-другому. Но что поделаешь? Кирилл ваш уж очень, правда, любопытен. Спустился в подвал и обнаружил стеллажи, за которыми дверь в подземный тоннель, ведущий во второй дом. Просто рычаг не сработал четко.
- Но… я не понимаю. Значит, вы живы и…. Значит, Федор был с вами в сговоре?
- Все верно. Много я тебе не собираюсь рассказывать. Главное несколько вещей. Первое – теперь, когда мне все известно, что я хотел знать, все закончилось. Второе – я недоступен для своих врагов. Третье – Федор мертв, а…
- Что?!
- Мертв для Аристарха Новикова, а значит и для кое-кого еще. Не беспокойтесь, Ника, все останется по-прежнему. Все то, что было у Новикова теперь у меня, все записи, все данные. И мне нет причин убивать вас. Пока поживете здесь. Вам всем выплатят сногшибательные гонорары. Но Константину Алексееву сделают пластическую операцию. Потому что – Дворецкий может быть только один. Ведь это же нонсенс – два Дворецких, не правда ли?