УБИЙЦА ДВОРЕЦКИЙ (часть вторая)
…
Дворецкий стоял напротив большого зеркала. Поднес руки к глазам и осторожно вытащил из них линзы, одну за другой. Положил их в специальную коробочку. Осторожно, с помощью специальной жидкости, отклеил парик. Провел пальцами по усам. Надел на лысую голову другой парик – черный. После чего натянул льняную рубашку-дублет, бриджи, сапоги с отворотами и черную широкополую шляпу. Встал в позу и продекламировал:
Как! Обвинить меня в подобном недостатке!
Мой носик - маленький? Скажите! Нос мой мал?
У вас мозги, должно быть, не в порядке.
Подобной дерзости еще я не слыхал.
Нет, я не буду скромен.
И нос мой не «велик», о нет, мой нос «огромен»!
И я теперь один живу в огромном доме,
И на других я наплевал!
На телефон пришло сообщение. Дворецкий прочитал его, после чего взял в руки пульт. Открыл ворота. Глядя из окна второго этажа, дождался, когда машина заедет во двор. Сел в крутящееся кресло, стоящее высокой спинкой к двери. Закурил сигару.
- Ты зачем развел тут достоевщину, дорогой друг?! – услышал он знакомый голос. – Я про то, что было. Совсем не по тексту.
Дворецкий повернулся. Перед ним стоял Кирилл в одних трусах.
- Ох, блин, - произнес Кирилл, глядя на Дворецкого. – Ты что это в таком виде?
- Зачем спрашивать очевидное? – поднялся с кресла Дворецкий. – Разве гениально сыграть в жизни – это менее интересно, чем на подмостках? МХАТ или Александринский театр, чем они лучше этого дома, всех этих денег, всего этого влияния и нашей дружбы? Насколько я вижу по твоему лицу, с Никой все хорошо?
- Для нее это было тяжело. Впервые такой реализм. Но все хорошо, да.
- А доктор? Что с ним?
- Доктор лежит связанный. О наручниках мы не позаботились. Пришлось импровизировать.
- Талантливый человек – талантлив во всем. Где ты веревку-то взял?
- Ты разве не видишь? Все, что было на мне, кроме трусов, я использовал.
- Пойдем, спустимся.
Они вышли из дома. Стоявшая у автомобиля Ника нервно расхохоталась.
- Вот это дуэт! Сирано и Маугли!
- Как наш доктор? – спросил Кирилл.
- Лежит и мычит.
- Что ж, пусть теперь помычит в подвале, - нехорошо улыбнулся Дворецкий….
…
Тот, кого Дворецкий и Кирилл называли «доктором», и кого на самом деле звали Аристарх Новиков, сидел на том же самом стуле, на котором совсем недавно находился Кирилл. Его ноги были привязаны к ножкам стула, руки связаны за спиной. Он бросал взгляды на людей: Дворецкого, Кирилла и Нику, и на бочки, стоявшие у стены.
Стена. Как она напоминала ту, что была в маленьком полулюбительском театре «Зюзино de luxe»», где он впервые увидел Алексеева. Тот играл пятидесятилетнего мужчину в пьесе «Смерть Гарина-Ярского». Аристарх, довольно известный московский пластический хирург, с первой секунды убедился, что его помощник не ошибся - этот мужчина очень похож на химика Андрея Дворецкого. Когда помощник показал Аристарху фото Алексеева на сайте театра, то он только лишь и произнес: «О»! И это «о» было как обручальное кольцо на свадьбе междометий.
И вот тогда – или сейчас, что уже не так важно – он сидел и внимательно смотрел на игру актера Алексеева. Содержание собственно пьесы ему было до фени, как выразился бы его помощник – Федор Бойцов, человек недюжинной силы, дюжинного ума и возможностей джинна тогда, когда надо было раздобыть что-то нужное. И вот это нужное – неизвестный актер, похожий на Андрея Дворецкого, сейчас перед глазами на этой сцене.
И – можно ли так сказать? – перед ушами. Да даже, если и нельзя – какая разница? – голос актера был того же тембра, что и голос Дворецкого.
Если это не удача, то, что тогда удача?
У Аристарха Новикова уже было досье на актера Константина Алексеева. И оно его радовало. Сорокадвухлетний и без перспектив, без денег, даже без своего жилья.
Перебивается второстепенными ролями в этом театрике плюс редкие съемки в кино – эпизоды и не более того. К счастью – ни одной рекламы, кроме какого-то подмосковного дома престарелых.
Новиков встретился с Алексеевым, притворившись заказчиком рекламы. Поговорив в ресторане, отметив, что актер сдержан в алкоголе, заплатил ему треть оговоренной суммы гонорара. Да, так не делалось, но ему было необходимо проверить реакцию Константина. И она его порадовала. Тот не стал бездумно тратить деньги, не стал отмечать выгодный для него договор.
Через три дня состоялись «съемки». Алексеева загримировали под Дворецкого, о чем он не догадывался. Текст был посвящен химии, биологии и археологии. Уже во время съемок Новиков несколько раз сказал себе «верю» и Константин Алексеев был утвержден. Осталось только его уговорить. Но Новиков не сомневался, что уговорит. И не ошибся.
Дворецкий, человек, которому он уже несколько раз делал подтяжку лица и ринопластику, пару раз говорил, что взял бы себе помощника, но не хочет нарушать то, что он в шутку называл «своей приватностью». После аварии, в которую попал Дворецкий, необходимость в помощнике усилилась, и Новиков представил ему своего протеже, который был уже в курсе плана своего работодателя.
И план начал осуществляться. Однажды Алексеев отвез Дворецкого в клинику к Новикову, но обратно не привез. Только через две недели Дворецкий приехал к себе назад. Уже совсем другим человеком.
В девятнадцатом веке Алексееву, чтобы стать Станиславским, потребовалось лишь так назваться, в двадцать первом Алексееву, чтобы стать Дворецким – сделать пластическую операцию.
И конечно – быть хорошим актером. И еще – быть хладнокровным. А в этом Новиков стал сомневаться в один момент. Тогда, в самом начале знакомства, когда на его простой вопрос:
- Приходилось играть в кино динамичные вещи?
Алексеев вдруг очень живо откликнулся:
- Да! Даже есть опыт посадок!
- Посадок? – озадачился Новиков. - Нет, в тюрьму садиться не придется, надеюсь.
- Нет, это не про тюрьму. Посадки – это другое совсем. Это, когда стреляют.
И Константин Алексеев с жаром принялся объяснять, что такое посадки, как они крепятся под одежду, а также, что такое сцена, и что такое мизансцена, и что такое кадр, кто такая «хлопушка» и многое другое, что Новикову было совсем не интересно.
Он чуть было не разочаровался в своем выборе актера, но Алексеев быстро закончил, будто понял, что продолжать не стоит. И больше таких горячих вспышек болтологии не было.
Алексеев стал Дворецким. Дворецкий растворился. В буквальном смысле. Федор Бойцов был недалеким, но умелым человеком. Новиков дорожил им. Когда Федор сообщил, что старого Дворецкого больше нет, Новиков даже выпил водки за упокой. Конечно, не царской, в которой исчез химик, биолог и археолог.
И вот теперь перед ним эти бочки. В одной из них, конечно, они собираются засунуть его. Мертвым. Как это странно – понимать, что в этот растворе оказаться лучше мертвым, чем живым. Но почему он еще жив? Почему? И что происходит?
Всё же было так хорошо! Но так замечательно всё придумал! Дворецкий обратился к нему десять лет назад. Ешё бы! Да, Новиков лучший пластический хирург России, а, возможно, и мира. Из богатой дурнушки Шалаевой сделал красавицу певицу Шали. Это он! Пальцы как у Паганини. Нет, без болезни Марфана. Но гениальные пальцы! И сейчас эти пальцы, нет, не сейчас – может быть скоро, но не сейчас, правда?! – будут анигилированны. Раз и навсегда.
В чем была ошибка? Всегда так – маленькая оплошность и все пропало. Но в чем она была? Да, конечно, не надо было ехать сюда. Они сидели вдвоем в машине с Федором. И наблюдали то, что происходит в доме. Видеокамеры были поставлены везде, кроме туалетов. Разумеется, лже-Дворецкий знал об этом. А также знал, что делать. Совсем не обязательно было вспоминать в разговоре самого себя – Алексеева. Кривляние перед зеркалом в роли де Бержерака, вообще позволять уезжать из дома этому лже-брату Кириллу. Все надо было сделать так, как договаривались. Напоить гостей снотворным, а дальше предоставить действовать Федору. Два километра до дома Дворецкого – для такого кабана как свинье до трюфеля, тем более, понимая, что дальше ожидает развлечение в виде пытки. А он, доктор Новиков, спокойно продолжал бы оставаться в машине, наблюдая все происходящее на экране. Но что-то пошло не так. Впрочем, не так все пошло уже давно, когда Алексеев заигрался в Дворецкого. Пошел в парк, где начал искать какие-то травы. Сказал потом, что уже полностью вжился в роль. Зачем? Уже не надо улучшать было. Все шло к логическому завершению. Хорошо, что за маньяка Ботаника не приняли. Но того уже поймали, кажется. Да и москвич он был.
Новиков интуитивно понял, что что-то тут не чисто. И действительно – Федор выяснил, что дама эта и ее брат неспроста появились на горизонте. Каким-то образом им было известно о том, чем Дворецкий занимался в прошлом. Слава богу, они знали только об убийствах. Кульпиди, Шиконихин, Попов и еще парочка в довесок. Несмотря на то, что Дворецкий имел отношение только к двум покойникам, Новикову не понравилось, что Кирилл и его подельница вообще имеют такую информацию. Просто избавиться от них было неразумно – необходимо было узнать, откуда у них сведения. Вот поэтому они оба и были приглашены в дом. И должны были оказаться в подвале, где Бойцов хорошенько бы с ними поработал. Но совершенно неожиданно Алексеев не сделал того, о чем договаривались, и просто отвез их в лес. И оставил живыми.
И тогда он, Аристарх Новиков, умный, хитрый, осторожный человек, приказал Федору ехать туда. А дальше….
Это же было буквально час назад! Они вышли, стараясь ступать осторожно, за спины этой парочки. Аристарх был уверен – Федя справится легко, играючи, как ребенок с тамагочи, или тапок с тараканом.
Он увидел, как мужчина показывает женщине статуэтку золотого оленя.
- Он все это время знал. Все это время, - сказал мужчина.
- И что теперь? – спросила его женщина.
- Что? Начнем жить по-новому, - ответил мужчина.
- Не начнете, - злобно вырвалось у Новикова.
К его удивлению, мужчина – да, его звали Кирилл – резво вскочил на ноги. И к его ужасу – с пистолетом в руке.
Новиков растерянно посмотрел на Федора. Для того происходящее тоже было неожиданным. Он открыл рот и уставился на мужчину.
- Не двигаться, - приказал Кирилл.
Федор, будто не понимая, сделал шаг вперед. Раздался выстрел. Затем второй. Новиков с ужасом увидел, как рубашка его помощника окрасилась в красный цвет. Федор покачнулся и медленно упал вперед.
Дальше все было как в тумане. Его затолкали в багажник той же машины, на которой он приехал вместе с Бойцовым и привезли в дом лже-Дворецкого. И вот он сейчас в подвале, сидит и смотрит на бочки с царской водкой, в которой, судя по всему, его хотят искупать.
- Ну, здрасте, - услышал он знакомый голос за спиной.
- Здравствуйте, господин Станиславский, - попробовал пошутить он.
Вставший перед ним Алексеев, ухмыльнулся.
- Признали, значит, мой талант? Еще бы не признать.
- Как актера. Но сомневаюсь в вашем таланте, как сценариста.
- Но уже перешли на «вы». Раньше этого не замечалось. И что же такого в моем сценарии плохого? С учетом того, что вы с ним не знакомы.
- Не знаком, но догадаться не трудно. Правда, у меня два варианта. Первый – маловероятный, вы просто не заметили в одежде Кирилла пистолет. Что ж, бывает. А он, находясь в очень неустойчивом психическом состоянии, выстрелил в Федора, и потом, не зная, как поступить, вернулся к вам. Это возможно. Но повторюсь – маловероятно. Второй вариант раньше мне показался бы полностью безумным, но…. Но сейчас он единственно возможный. Вы разыграли эти сцены со своими сообщниками – Никой и Кириллом. Как-то договорились, несмотря на камеры. Что ж, какое-то время у вас троих было. Возможно, вы передали сообщение по интернету. Да, я не подумал о таком простом варианте. А Федя слишком глуп для того, чтобы продумать такой ваш ход.
- Зато исполнителен и без лишних вопросов. Надо было убить Дворецкого – он убил. И потом растворил тело. Всё – шито-крыто. И на его месте, месте самого богатого твоего клиента – я, человек, который полностью в твоей власти. Но, как видишь, ты просчитался.
- Какая-нибудь пошлая мелочь весь замысел может разрушить, - произнес Новиков. – Так твой друг сказал?
- Ну да. А вообще - это Достоевский написал. Похожие слова Мармеладов говорит в «Преступлении и наказании».
- Но зачем? Зачем весь этот спектакль?
- Сейчас объясню, - сказал стоявший все это время за спиной Новикова Кирилл. – И очень наглядно. Узнаешь? Не бутафорская?
С этими словами он буквально ткнул в лицо мужчине что-то продолговатое. Новиков с ужасом понял, что это отрезанная мужская рука. И еще больший ужас у него вызвало понимание того, что это рука принадлежала Бойцову. Она была отрезана по локоть, на ней остался рукава пиджака Федора и его рубашки. Несмотря на кровь, в этом не было сомнений.
- Ну что, настоящая рука? – повторил свой вопрос Кирилл.
- Да, - хрипло выдавил из себя Аристарх.
- Печатку золотую узнаешь?
- Да, Бойцова печатка.
- Не жаль. Пусть растворится. Как и все остальное. Посмотрим на действие.
Кирилл подошел к одной из бочек, открыл ее, задержав дыхание, и бросил руку внутрь. Накрыл крышкой.
- Я как Нильс Бор и маньяк какой-то, - произнес он.
- Не кха-понимаю, о чем кха-ты, - напополам с кашлем выдавил Новиков, - но зачем все это?
- Зачем нам кусочек трупа? Сейчас посмотрю, как он будет разлагаться. Потом уже всего Федю туда по частям положу. Тебя тошнит, что ли?
- А что тут удивительного, если стошнит? Давайте перейдем отсюда. Я прошу!
- Нет, мы пока здесь останемся. Пока – если ты все правильно сделаешь. Если нет – то мы-то выйдем, а ты нет. Разве что – выльешься. Из бочки. Сечешь?
- Да.
- Хорошо. В общем, твой план понятен. Костя Алексеев переписывает на тебя все, что тебе надо, снимает деньги, тоже отдает тебе, а сам умирает.
- Нет! Мы же договаривались! Никто его убивать не собирался.
На лицах Кирилла и Алексеева одновременно появились скептические улыбки.
- Если ты решился на убийство Дворецкого, то на убийство его двойника тебе даже решаться не надо было. Отдал приказ Федору – и все. Закончим разговоры. Сейчас ты расскажешь все на камеру. О том, как готовил убийство Дворецкого, как его исполнил Бойцов, что ты хотел получить – не забудь про дом, коллекцию антиквариата, деньги и как хотел убить Константина Алексеева, который исполнял это время роль настоящего Дворецкого, и главное – ничего не знал о том, что ты планировал его убить. Я имею в виду настоящего Дворецкого. Что касается Бойцова…. Скажешь, что он предал тебя, и тебе пришлось с ним расстаться. Где он - ты не знаешь. Этого достаточно. Запомнить не трудно. А рассказываешь это потому, что боишься за свою жизнь. Дескать, Бойцов может передумать и вернуться. Ты заплатил ему много, но он может захотеть больше. Можешь сказать, что совесть замучила. Мы поставим камеру, то есть, снимать будешь себя сам. Включишь ее, сядешь на стул, расскажешь вот это все и выключишь. Понял?
- Да.
- Эта запись – твоя жизнь. Запомни это. Что ж, я тебя освобождаю. Сиди, разминай руки, повторяй текст. Можешь импровизировать, но не увлекайся, от заданного текста далеко не уходи. Сейчас Костя принесет камеру и штатив.