На Троицу… (ежедневное)
Июнь перевалил за середину и бодро побежал дальше к своему концу. Ливни, вымочившие двор до горизонта вымывания (по определению почвоведов), слиняли куда-то к Уралу и безобразничают там, устраивая потопы и наводнения. Вслед за ливнями схлынули и чайки, пытавшиеся гнездится во дворе среди голубей и галок. Воспользовавшись отсутствием осадков, косильщики выстригли двор под полубокс, который согласно рекламе в соседнем барбершопе «отличается спортивно-уличным стилем и сглаживает угловатые черты». Жужжа триммерами, мигранты сделали асимметричный переход от затылка к темени, оставив посреди двора полосу желтых одуванчиков. Среди буйной зелени окружающего пейзажа желтизна радует глаз и привлекает внимание местных обитателей.
Первой на травку выходит женщина в пестрой гавайке с котом на плече. Кот перепуган и жмется к хозяйке. Чтобы привести животное в чувство и придать уверенности женщина сначала дает котику понюхать цветочки, затем укладывает на траву и делает ему оздоровительный массаж. Кот расслабляется. Воспользовавшись этим, женщина быстро открывает свой джип, сажает кота на переднее сиденье, пристегивает ремнем и уносится, оставив за собой облачко сероватого выхлопа. Я нисколько не удивлен. По рассказам, теперь животным станут продавать билеты на поезд. В былые времена Бегемот путешествовал зайцем на подножке трамвая. Теперь Бегемот в своем праве, равно как хомяки, попугаи, кролики и домашние свинки. Все поедут с комфортом, не как какие-то беспризорники.
Воскресенье. Во дворе пока тихо. В небе толкутся ватные комья в разводах. Оторопевшие пушинки висят неподвижно. Нежданно очнувшись, залетают в форточку, пытаясь проникнуть в мои дыхательные пути. Отмахиваясь от пуха, я одним пальцем выстукиваю набросок происходящего за окном. Но мешает оса, которая всерьез решила мне помогать, назойливо словно муха, стучась о стекло. Выпроваживаю гостью вчерашней газетой за дверь.
Гудит лифт, звенит стеклом мусоропровод. Сбитый с толку, выхожу на балкон. Надеюсь, когда-нибудь на нем повесят табличку: «Здесь жил человек, который прославил сей двор, а поутру делал на этом балконе приседания». Если повезет, табличку повесят на доме, сбоку от названия улицы. Обычно в том углу отливают местные пьяницы. Может помянут при случае.
Двор оживает. Нечто в майке-алкоголичке, шлепая тапками, походкою «от бедра» следует в винный. Там уже наливают. В противоположном направлении шествует дворник с детской коляской, из которой торчат метла и совок.
Заходится колокол церкви у военкомата. Ему подпевают перепуганные вороны. Выскочившие из ниоткуда дети собирают вокруг себя голубей, рассыпая какую-то снедь. На детской площадке скрипят качели.
Я приветствую мужика в доме напротив, он как будто не видит. Этот полуголый дядька торчит на своем балконе не меньше меня — пора нам уже познакомиться. Но дядька от знакомства воздерживается, увлеченный своим куревом и созерцанием. Почитать бы, что он там пишет. С той стороны. От обратного.
Ага. Вот и воскресное явление. Оно появляется здесь каждую неделю. Это малыш в соломенной шляпе, красных штанишках и темных очках. Ребенок кружит по двору, гоняясь за голубями. Он марафонец и может гонять голубей часами пока его родители увлеченно толкуют. Что они обсуждают не слышно, но что-то видимо важное. Малыш в это время предоставлен себе. Ну, разве что я приглядываю за ним с балкона.
Звонарь наконец устает и уходит на завтрак. Вся стеклотара разбита. Опять тишина. Я возвращаюсь назад, сажусь и заношу палец над клавиатурой... Июнь переваливает за середину и бодро бежит к своему концу.
PS В понедельник во двор вернулся «парикмахер». Он состриг одуванчики и выстриг траву «под ноль», до земли. Двор стал похож на лысого мужика напротив. А чертов «стилист» до сих пор трещит за окном своей бензопилой.