Дети чугунных богов

«Император Севера», 1973. Великолепное суровое кино, сокрушительное, как мчащийся товарняк, и жаркое, как топка, всё в дыму, пару, искрах, скрежете и лязге железа, измазанное машинным маслом и копотью, чугунные морды героев — такие же. Вот где настоящий стимпанк, а не эти ваши механические лорнетки с зонтиками.

Hobo, знаете, называлась у них, у американцев, субкультура эта, бомжей, путешествующих по стране посредством прицепления к разнообразным поездам. Ну вот, выясняется, была ещё субкультура свирепых погонщиков поездов, которые за такими бомжами охотились.

Смертельная схватка паровозного бродяги челкаша и изувера машиниста, под ногами где-то кружится сопливый молодой человек без определённого места жительства, желающий участвовать на равных, — но в центре сюжета, безусловно, лишь эти двое. Эрнест Боргнайн и Ли Марвин, великолепные фигуры, кряжистые и узловатые, их имманентное неистовство то тлеет, как угли, то вспыхивает пожарищем.

Стиль выдержан от и до, безо всяких компромиссов. Никакой политкорректности и никакого сочувствия ближнему. Классический подход хищного животного: каждый сам за себя, бог против всех, видовая солидарность может быть проявлена лишь в ситуации абсолютного экстрима.

Женская линия в картине обозначены буквально двумя намёками, женщина per se появляется здесь как смутное воспоминание о нереальном в этом омуте железа и крови. Слабому и прекрасному здесь не место, лишь эти вот прокопченные перепачканные хари с отсутствием всякой надежды в очах. Ну разве что у молодуна надежда присутствует, но опять же — волчья.

Диалоги под стать героям — немногословные и исчерпывающие. Разговор двух бомжей на помойке: «Было время, к свалке относились уважительно. Бог мой, что делают с мусором в этой стране». Они же на крыше вагона, под дождём: «Не слушай колёса, сынок, пока не захочешь спать. Когда кровь от холода загустеет — загляни через край и посмотри на них. И кровь опять потечёт».

Машинист, гоняющий их с молотком, прекрасен ничуть не менее, биллиардные глаза, азартный оскал уничтожения, неутомимая злость бульдога. Он, машинист, сам как машина ярости.

Актуально кино и тем, что действие разворачивается во времена Великой Депрессии, т. е. в те самые, что нас ждут, только у нас в этом омуте будут крутиться не только бродяги с паровозами, но и хлюпики с цифрОй.

Вот только саундтрек слишком мелодичен и нежен, как по мне. Он в духе вестерна, а лучше бы это был какой-нибудь скрипящий и лязгающий индастриал. Замечательно уместно прозвучали бы в музыкальном сопровождении фильма бессмертные хиты Пророка Санбоя.

Но в таком случае всё воспринималось бы более по-современному, а сейчас таких фильмов не снимают. И очень жаль, что не снимают.