Цыганская мифология
— Стоять!
Мужичок в жёваной клетчатой кепке вздрогнул, выронил бутылку с пивом и застыл.
— Стоять я сказала! — голос визжал, как бензопила с перегретым сцеплением.
Клетчатый втянул голову в плечи.
— Ко мне!
Клетчатый повернулся на звук. Невдалеке белый пудель понуро плёлся к пухлой даме. Та была в розовых лосинах и увешана золотом, как ацтекский жрец. Мужичок выдохнул и перекрестился.
В тонированной бежевой шестёрке за детской площадкой громко засмеялись, аж пружины заскрипели. Клетчатый достал папиросную пачку, похлопал себя по карманам и почапал к шестёрке стрельнуть огоньку. Ничего удивительного — из всех окон автомобиля валил сизый дым, будто загорелась проводка или что-нибудь ещё.
Подкурив, клетчатый отошёл и присел на лавочку. Проходящий мимо рыжий веснушчатый пацан невзначай притормозил, кажется, спросить который час, судя по ответному движению клетчатого.
— Слышь, конопатый, ступай, скажи своему Ибрагиму...
— Он не мой! — огрызнулся рыжий.
— Пионэр, не перебивай старших. Скажи, трое мусоров торчат в бежевой шохе, и ещё парочка около трансформаторной будки куёвдятся, с понтом электрики.
— Уверены?
— Я их нутром чую за версту.
Пацан зашёл во второй подъезд.
Клетчатый закурил новую беломорину, предварительно сплюснув гильзу. Покачал головой. Не нравился ему этот Магомед-Ибрагим или как там его. Да и прочие бандиты нынешние. Слишком много куража, понтов неоправданных, почём зря внимание привлекают. Серьёзные люди работают тихо и живут неприметно — а потому долго. А эти всё наоборот.
На клетчатого в приоткрытое тонированное окно бежевых жигулей зло смотрел Олег, очень похожий на известного артиста старший оперуполномоченный.
— Не нравится мне этот урка.
— Шеф, а с чего ты решил, что он сидевший? — отозвался Дениска, совсем ещё зелёный опер.
— Я на зоне три года отслужил, эту публику нутром чую, — прищурившись, задумчиво ответил Олег.
— А почему не взять его прямо в квартире?
— Кого?
— Так Магомеда этого.
— Валидол сказал нельзя, бандит вооружён, а квартира на самом деле его любовницы, внутри может оказаться и она, и её пацанёнок. Брать будем во дворе.
— Надо написать Валидолу на пейджер, что ни черта он не объявляется. Или почуял неладное, или нет его там вовсе, — почти попросил Дениска. — Да хоть магнитолу включите, что ли!
— Не работает наша магнитола, — оскалился с заднего сиденья третий сотрудник, в своё время странным образом очутившийся в милиции после учёбы в консерватории. «Как сказал покойный министр транспорта, пути сообщения неисповедимы» — принимая пианиста на службу, вздохнул тогда Валидол. И тут же окрестил консерваторского — Промокашкой.
Олег молчал и думал.
В четырёхэтажной сталинке всего по две квартиры на этаже. Небось, огромные, — завистливо прикидывал старший опер, — не то, что моя каморка в общаге. Получается, всего восемь квартир в подъезде, и неудивительно, что за всё время наблюдения из первого подъезда никто не выходил, кроме толстухи в радужных лосинах или как там эта хрень называется.
Утром на планёрке начальник отдела Валентин Иванович, которого за излишнее сопереживание и сотрудникам, и гражданским за глаза называли Валидолом, был непреклонен. Никакой самодеятельности, ждать на улице.
Олег снова закурил. Дурной пример заразителен, и остальные сделали то же самое.
В это время открылась дверь подъезда, но снова не того, что был нужен. Выскочил тот самый рыжий школьник. Малец побродил по пустому двору, пиная случайные, ни на что не похожие предметы, и направился к оперативникам.
— Здравствуйте. Не поможете решить задачку?
— Не поможем, ступай себе, мальчик, куда шёл, — процедил старший.
— К вам и шёл, понимаете, папа на работе, мама в парикмахерской...
— Отойди, не мельтеши. А то в детскую комнату отведу. Не ту, что с раскрасками и кубиками, а в детскую комнату милиции.
Рыжий замялся и не торопился уходить.
— Слышь, Дениска Кораблёв, — вдруг повернулся старший к сотруднику. — Ты к нам вроде после физтеха?
Дениска кивнул.
— А лейтенантские звёздочки где раздобыл? — встрял в разговор Промокашка. — Что ли из этих, которые с военной кафедры?
— Нет, блядь, из потомственных дворян, — огрызнулся Денис.
— За сколько решишь задачку? — спросил старший.
— За сто рублей.
— По времени, — уточнил Олег, — всё равно делать нехрен, с ума сходим... Эй, рыжий, подгребай сюда...
— Мужик на рынке продавал шапку за десять рублей, — начал малец.
— Так он по понятиям не мужик, а барыга, — съязвил Промокашка. — И где ты видел в девяносто седьмом году шапку за червонец?
— Наверное, в учебнике доперестроечные цены, — ответил пацан. — В общем, подходит покупатель с четвертной купюрой. У продавца нет сдачи, и он разменивает двадцатипятирублёвку у соседней торговки. Вручает покупателю и шапку, и пятнадцать рублей сдачи. Потом соседка заявляет, что проверила купюру и она фальшивая. Мужику приходится отдавать взамен настоящую. Внимание, вопрос: а каковы убытки продавца шапки?
— Ха! Подумаешь! — отозвался с заднего сиденья Промокашка. — Это и я могу! Полста!
— Вовсе нет, — сказал Дениска.
— А сколько?
— Всё просто. Двадцать пять рублей.
Промокашка недоверчиво покосился на старшего. Олег нахмурился:
— Денис, ты хоть и этот... арифметик с дипломом, но что-то рамсы попутал... Мужик отдал мошеннику пятнадцать рублей сдачи, верно? И соседке настоящий четвертной вместо фальшивого, так? Получается сорок!
Дениска улыбнулся и покачал головой.
— А сколько, блядь? — в один голос спросили Олег и Промокашка.
— Опять двадцать пять!
В прокуренном салоне авто и старший опергруппы, и бывший пианист махали руками, били себя по ляжкам, доказывали математику его профнепригодность. Зазвучала весёлая разбитная музыка. Почти что энергичный джаз, только настоящего свинга не хватало, как будто играли отечественные исполнители.
ТИТРЫ: ДВУМЯ ЧАСАМИ РАНЕЕ
На диване в просторной комнате с высокими потолками полулежал бородач кавказской наружности в спортивном костюме. Провернулся ключ входной двери, вошёл рыжий пацан, плюхнулся в старое облезлое кресло, а следом неспеша появился мужичок в клетчатой кепке. Поинтересовался сходу:
— Здоров, Ибрагим, что хотел?
— Я Магомед, — обиделся бородач, и, не дождавшись ответа, сменил тему. — Дядя Вова, помоги по-братски. Понимаешь, меня немного подстрелили, нога не работает, слинять мне нужно, а тут такое дело...
— Допрыгался значит. Ты мне суть говори.
— Короче, опасаюсь засады. А у Ларисы окна на улицу выходят, понимаешь, отсюда ничего не видно. Я б в окно сиганул, подумаешь, второй этаж, только нога болит, наверное, кость задета... Можешь по двору пошататься, с понтом за пивом и папиросами вышел, и цинкануть по сторонам, что да как?
— Магомед, ты меня не втягивай в свои дела бандитские, я уважаемый человек.
— Ага, три ходки за плечами... Ну дядя Вова, по-соседски! — грозный бородач почти умолял.
— Ты бы при малом не сильно откровенничал. И вообще, зря Лариска с тобой связалась. Закружил девке голову... Ладно, переждём немного, потом видно будет. Есть что выпить?
Магомед с трудом поднялся и заковылял к серванту. Поставил перед гостем необычную высокую бутылку с надписью «Александер». Клетчатый жестом обозначил, мол, в одиночку пить не стану, себе тоже наливай.
Магомед плеснул в две рюмки и включил телевизор.
«А сейчас ретроспектива: Александр Неврозов и его программа 666 секунд! Наш спонсор — настойка воды 60-процентная...»
— Неврозов? Разве такая у него фамилия? И что за странная реклама? — удивился Магомед, выключая телек.
— Вы что, не знаете, что теперь запрещено водку рекламировать? — обронил рыжий пацан, который разглядывал учебник и вроде как не слушал.
— Слышь ты умник, чего такой щуплый... дай-ка мне свой букварь полистать и чеши на турник подтягиваться.
— А ты жирный! — спокойно ответил пацан.
— Я не жирный, я крупный! Смотри, ведь не рахит с большим пивным пузом! Ты ж знаешь, женщины любят не только тех, кто красиво стареет, но и тех, кто красиво толстеет! — самодовольно улыбнулся кавказец и раскрыл книжку вверх тормашками. — Ага, прикольная задачка: на рынке мужчина продавал шапку за десять рублей...
Вдруг снова заиграл весёлый разбитной джазик.
— Откуда это? Выключите, не люблю такое! — поморщился Магомед.
Дядя Вова и рыжий переглянулись.
Магомед дочитал вслух задачку и вопросительно глянул на пацана:
— Ну что, какой ответ?
Пацан сделал вид, что не слышит. Дядя Вова тоже молчал. Не принято отвечать, когда вопрос не к тебе.
— Так... пятнадцать плюс двадцать пять...— бурчал Магомед, — будет сорок...
— Ошибаешься, — отозвался дядя Вова.
— А сколько?
— Сколько денег фальшивых, столько и убытков, то есть четвертной, — оскалился клетчатый.
— Если ты такой умный, почему такой бедный? — не выдержал кавказец.
— А если ты такой богатый, почему такой глупый? — парировал дядя Вова.
Напиток в бутылке всё не кончался. Дядя Вова пил неохотно.
— Что цедишь? — недоумевал Магомед. — На оптовом рынке брал, настоящий греческий коньяк! Разве не нравится?
— По вкусу похоже на ковёр, который жевала собака. Ладно, накинешь пару монет, схожу на улицу, проверю, что к чему.
Магомед кивнул, полез за бумажником. Дядя Вова встал, похрустел поясницей. Подошёл к пианино:
— Малой, а чего только две педали? Кажись, когда меня в музыкалку пытались запихнуть, там рояль стояла с тремя...
— Так коробка-автомат! — сострил Магомед. — Ты это, дядя Вова, перейди через чердак в соседний подъезд, хорошо? Если в натуре менты пасут, чтоб отвести подозрения.
Клетчатый обернулся, протянул руку ладонью вверх. Магомед добавил пару купюр.
Через полчаса после того, как дядя Вова ушёл, кавказец занервничал.
— Что-то долго его нет, может глянешь, куда он запропастился?
— Ага, меня ещё втяните в свои дела, — ответил рыжий.
— Понимаешь, какие-то нехорошие предчувствия... Цыганка недавно гадала, мол, бросай свои дела, погряз в грехах... а кто без греха, понимаешь?
Малец пожал плечами и ничего не ответил.
— А ещё велела смотреть под ноги, иначе погубит меня какой-то... То ли Лях, то ли Болях-шмалях, не помню... Что думаешь, знаток?
— Так и дядя Вова говорит то же самое: и себя угробите, и мамка под раздачу попадёт.
— Этот ваш дядя Вова на актёра одного похож... как его...
— Каждый похож на какого-то актёра, так устроен мир.
— Что за ерунду говоришь?
— Магомед, не пытайтесь так глубоко вникать, убирайтесь в конце концов из нашей жизни. Может и пронесёт. Тем более, кажется, Вы вообще из другого измерения.
— Ещё бы! Я из мира настоящих мужчин! Опасность и риск моё второе имя!
— Второе и третье получается?
— Не умничай. Ты б вышел во двор, разведал. Тебе же лучше, уйду, так и вам спокойней будет.
Рыжий встал и пошёл к двери.
— Малой, тоже через чердак и соседний подъезд, договорились? И туда, и обратно? Если кто-то есть, постарайся отвлечь, а я минут через двадцать выгляну.
— Этого ещё не хватало!
— А ты как думал? Если менты меня будут брать прямо здесь, разнесут вашу халабуду, сечёшь? Придумай что-нибудь, ты же отличник!
Рыжий кивнул и вышел. Хлопнула дверь, щёлкнул замок. Магомед встал, подошёл, прихрамывая, к серванту. Открыл дверцу, вынул шкатулку с украшениями, покопался в бижутерии, наконец обнаружил золотой браслет и пару колечек, засунул в карман.
«Попробовать, что ли, через крышу пролезть?» — пробурчал сам себе. Встал, попробовал согнуть простреленную ногу. Сука, аж в глазах почернело! Заскрипел зубами, и комната погрузилась во тьму.
Из темноты в одно мгновение проступил залитый солнцем двор. В бежевой шестёрке не прекращался шумный спор.
— Давайте объясню через закон сохранения, — убеждал коллег Дениска, — энергии, денег, шапок и прочего! Соседка осталась при своих, аферист получил пятнадцать рублей сдачи и шапку за червонец. Соответственно, у продавца минус двадцать пять!
— И это в тени! — пробурчал Промокашка. — Слышь, малец, что там за учебник такой? Цыганская арифметика? А ну тащи его бегом сюда! Ты стопудово что-то в условиях попутал! Давай, метнись кабанчиком!
Малец послушно кивнул и засеменил к подъезду. Заметив, что пацан отошёл, электрики из трансформаторной будки, давно наблюдавшие со стороны за горячей дискуссией, подтянулись к машине. Спор продолжился заново.
В это время из первого подъезда осторожно выскальзывает Магомед. Проходит мимо сидящих на лавочке рыжего и дяди Вовы, останавливается:
— Видите, как всё просто! Как в кино!
— Разумеется, а как иначе? — пожимает плечами клетчатый. — Смотри под ноги, иначе Ролях тебя погубит.
— Что? Что ты сказал?
Махнув рукой, Магомед устремляется прочь. Но в последнее мгновение, прежде чем скрыться за углом, останавливается и тычет не замечающим его оперативникам на противоположном конце детской площадки средний палец. Потом ещё раз. И ещё.
Замешкавшись, упускает из внимания, что снизу наползают финальные титры: В РОЛЯХ.
Магомед с ехидной улыбкой разворачивается, цепляется простреленной ногой за буквы, плашмя падает на асфальт и громко кричит от боли.
Все пятеро оперативников вдруг замолкают, глядят на него и друг на друга, выхватывают из-за пазухи табельные пистолеты и бегут навстречу.
КОНЕЦ