Охота на гребешков
Мы поедем с тобою ловить гребешков.
Гребешки — это верное дело!
Ты не тайка, твой дом далеко-далеко,
но такого гибкого тела
и уменья так долго сидеть под водой
на таких сумасшедших глубинах
нет, я думаю, ни у одной другой
с островов Золотого Тин-Тина.
И для многих живущих на этой губе
ты была бы удачной находкой.
Уж не знаю, чего там внушила тебе
моя старая, битая лодка...
Но в неё ты опять принесёшь свою снасть —
нож, мешок, поплавок и верёвку.
И над рифом, разверзшим подводную пасть,
скажешь «стоп!» и обвяжешься ловко.
Мне напомнишь: «Присматривай за поплавком».
Я отвечу: «Сто раз повторяешь.»
Ты же — выйдешь на нос, оттолкнёшься легко...
Бог ты мой, как ты ловко ныряешь!
Светлый твой силуэт заскользит в глубине.
Вот и полон мешок гребешками!
Дёрг верёвки — и сверху, на тихой волне,
поплавок отвечает кивками.
Только я на него ни фига не смотрю,
о тебе позабыв совершенно:
у меня тут Playboy, в нём даёт интервью
старый русский поэт Yevtushenko!
Задыхаясь, ты дёргаешь снова, сильней,
в голове твоей — слов неучтивых
эдакий караван, адресованный мне,
утомлённому солнцем и чтивом.
Ты всплыла бы сама, да ведь жалко добра!
И с одной из зловещих улыбок
ты решишь: «Ладно, милый...». И сев на коралл,
будешь молча разглядывать рыбок.
Я проснусь, как разведчик, точь-в-точь через пять
незаметных часов. Что есть силы
потяну — ну и тяжесть! Откуда мне знать:
ты мешок за коралл зацепила
и спокойно играешь в ракушки на дне,
удивляясь — чья сила шальная
раскачала весь риф и вредит тишине?
«А-а, верёвка! Да-да, вспоминаю...»
И потом уже в лодке, где сухо, тепло,
ты вдруг вынешь большого, как репка,
гребешка, и швырнёшь его мне прямо в лоб,
перед тем, как обнять меня крепко.
Потечёт моя кровь из пробитой башки
по холодной твоей, длинной шее...
Что вы смотрите, дурни? У нас — гребешки!
Ничего нет на свете ценнее.