Боярка

Боярка. Солнце из солнц. Смотри на мир через нее. Пододвинь глаз. Газ жизни лишь отдаляет человека от идеала. Но — этикетка должна быть сбоку, чтобы ты не перепутал части света. Красны ли вещи? Если нет — значит, тебе подсунули фуфломицин.

Конечно, возможно, тебя терзает физкультура, и ты с унынием смотришь на прилавки. Но ментал — это поле, которое живет не только внутри. Вещи думают, вещи дышат. Вещества, существа.

А Юра когда-то пел, помните?

 

Время начала рок-н-ролла ушло

Осталась причёска да светлая грусть

Не доплыл ко мне Харон

Утопил своё весло,

А я живой на бережку.

 

А вы знаете время начала Боярки? А ведь ее больше нет. Человек — как карандаш — в мире сухой информационной графики, куда тебя тащит рука судьбы. Если она есть? А время начала Боярки тоже, ведь, было время как время. Никогда человек не ценит тот момент, внутри которого он сейчас находится. Рок-н-ролл в зачатии — как же это хорошо.

Сеня тогда привез на пробу. Это было 2.5 тонны чистого аптечного боярышника. По 0.2, кажется. В лом вставать, идти проверять, какой там микро-литраж.

— Чо, куда? — спросил он.

— Давай армяну сдадим, — ответил я.

— Давай.

Да сейчас уже нет дегустаторов. Иллюзия прогресса связана с тем, что мы живем, и вообще, вся эта жизнь — это ящерица, у которой постоянно опадает хвост. Старое уходит. Но, опять я об этом — рок-н-ролл когда-то зарождался. Так и боярка, была вторая партия. 25 мл, я сам пробовал, но испугался, что не проснусь — в сон меня утащили какие-то демоны и предложили играть в большой теннис. И я взмолился: отпустите меня! Я жить хочу. Тогда я еле проснулся и подумал: нет, это для меня. Но с той поры я точно знал: по ту сторону сна кто-то есть. С напитками надо быть осторожнее.

Вторую партию мы развезли по точкам, а третью решили упаковать сами. Слово — разводила — имеет второе значение — это человек, который разводит. В частности (или как еще — в сугубости, в практичности (?)) так делалась водка в светлые лихие. Спирт сливался в ванну. Да, была уже отметка — для спирта, для воды, потом мешали большой ложкой, а потом — ставился возле ванны стул, на него — первый пузырь. Поводырь. Моисей. Лейка. Качество — это если все живы. А если люди живы, значит ты — чудотворец.

Продавалось чисто на раёне, брали студенты, брал и всякий взросляк.

Была четвертая партия боярки. При слове Либерман некоторые люди начинаю непроизвольно сокращать мышцы языка. Не надо. Займитесь собой. Потом, задокументированным руководителем быть сложнее. В то время, как персонал шлангует, директор трёт свой лоб. Он знает о всех счетах.

— Будем ставить автомат? — спросил Либерман.

— Ну да, — ответил я, — надо успевать. Каждый день важен. По моим расчётам, еще год-два, и лавочку прикроют.

— Где брать автомат?

Тогда я привел Женю Сёмина. Это был настоящий мученик бытия, ибо штырить может фазово — то ты вечный двигатель изобрел, то — популярный игровой автомат-лохотрон «Дай», то просто, сидишь, подключив себя к ресурсам глобальных спиртов.

— Настоящее название того аппарата — ЖС, — сказал я, — просто сейчас их запретили. Там, если на бирку посмотришь, ЖС и цифры. Что означает — Женя Сёмин.

— Черт. Я ж тоже играл, — сказал Либерман, — по пять рублей. Ни разу не выиграл. А как мне к вам обращаться.

— Можно Джон, — сказал Женя.

— Может, Жене налить надо? — осведомилась Макарова, начальник торгового отдела.

— А ты будешь? — спросил я у нее.

— А то.

Решили, что и верно — зачем вести переговоры насухую. Либерман вызвал секретаршу, и там принесла всем по пузырьку боярышника. Ну и накатили.

— Смотрите, — сказал Женя, — сейчас есть два образца. Лучше сейчас делать заказ, пока Петя-Петушок в запой не ушел. Сколько вам надо. У нас пока нет проблем. И микросхемы есть все, и датчики, и реле. Монетку кидаешь, выдает боярку. Смотря по чем будете продавать и сколько монеток кидать. Назад деньги не возвращает. Купюроприемник еще не делали. Но это фигня, я знаю, где украсть готовы решения. По чем она? По пятнадцать рублей вроде? На полтинник — три пузырька, без сдачи.

Я сморщился. Все ж спирт, почти не разбавленный. Надо иметь форму.

— А как вам боярка? — осведомилась Макарова.

— Не то. Пить можно, но лучше не надо. Был один производитель, но закрылся. А у вас — залипон.

Автомат по продаже боярышника символизировал собой выход на пик эпохи. Если бы мы судили о жизни по хип-хопу, то и тут реальность опаздывает. А в рэпе я не разбираюсь. А когда был идеальный рок-н-ролл?

Суждения — это все равно, что доверять птичьему гомону. Я сам, слушал в свое время так много, что чуть уши не отвяли от Пёрплов и Квинов, и потому, сейчас я концентрируюсь на усредненном. Да и зачем нам старье? Но, если б речь шла исключительно об этом, я б и сам какую-нибудь песенку сочинил, чтоб доказать справедливость фразы «голь на выдумку хитра».

Аптечный боярышник ныне дороговат. В пересчете на поллитру, у вас выйдет (если вы будете покупать пресловутые 25 мл) дороже пятисот рублей.

Все, что было потом, а, по сути, после нас — это обратный ход эволюции, со своими контрольными выстрелами в голову и обратным инжинирингом судьбы. Часто говорят: раньше было лучше. Казалось бы, землю начинает пошатывать, но с орбиты она не сходит. Что сейчас в тренде?

Недавно я видел Макарову

— Ой, — вздохнула она, выбираясь из машины, — толстая стала. Ой. Как дела.

Спрашивала она, хотя и с прежней томностью, но было видно, что тело ее судьбы уже порядком износилось.

— Нормально, — сказал я, — ты, говорят, работаешь там же.

— Да. Аж самой стыдно, столько лет на одной фирме. Прикинь?

— Я заходил к вам, — я почесал голову, — десять лет назад. Все работники были новые, кроме одной девушки в бухгалтерии. Я уже тогда удивился — о, Света теперь директор. А про Либермана я знаю. Он преподаёт в академии бизнеса.

— Да мы давно не пересекались, — заметила она зевающим тоном, — да он всё на своей волне. Ну ладно. Побежала я. А, слушай. Передавай привет этому, как его... Ой, забыла. ЖС! Точно. Женя Сёмин. Он жив еще?

— Жив. Бухает. Вернее, сказал, что завязал. Разрабатывает поддельные банковские приложения. Даже на маркете есть.

— Ха, — сказала Макарова, удаляясь.

А что еще сказать? Если мы говорим о вещах, то категория «однажды» несет в себе определенный вид поэтики. Но — скажете — и живем однажды. Нет, нифига, человек много раз живет, я недавно пробил, что это очень выгодная фишка. Я имею в виду, не жить более одного раза, а втирать об этом людям. Если что, спрашивайте, я далеко продвинулся в этой области.

А дальше.... Да я уже все рассказал. А закидывать людей массой из слов — так это и другие умеют. Остановимся на этом.