Konstantinking Konstantinking 28.05.24 в 22:37

Орёл или решка (на конкурс Покса)

Снова в голове проклятый вопрос: «Сначала убить и изнасиловать или изнасиловать, а потом убить?» Который день подряд выпускник Долгопрудневского педагогического училища Терентий Краснобоков страдает и мучается, пытаясь сделать правильный выбор. Ночами не спит, не ест. Виновница душевных терзаний — восемнадцатилетняя девушка с удивительными глазами василькового цвета, приехавшая на лето к бабушке в деревню.

Терентий стоит с удочкой. Поплавок в воде бездвижен. Ветра нет. И нет червя на крючке. Июньское солнце беспощадно печёт. Пот струится по лицу, по шее, по спине. Футболка вся промокла и прилипла к телу. Терентий неотрывно следит за купающимися на противоположном берегу. В числе прочих объект его страсти, светловолосая красавица. Она ярко выделяется на фоне уродливых подружек. Впервые он увидел её неделю назад. И сразу же почувствовал сильное влечение к ней. Трудно сказать, что увлекло его больше: взгляд с поволокой, длинные стройные ноги, большая грудь, столь необычная для её юного возраста, или прикрытый тонкими трусиками и юбочкой «персик» (именно так Терентий называет то, что служит для обозначения женского полового органа, ибо официальный термин, по его мнению, звучит унизительно и грубо), а может быть всё вместе, в совокупности, послужило причиной сексуального вожделения.

Пока девчата смеются и брызгаются друг в друга водой, Терентий мысленно пытается сосчитать количество волос на лобке любимой («а если побрит?») В воображении он рисует разные эротические картины, прикасается пальцами к ягодицам, лижет языком лобок («колюченький), представляет какой он формы, гадает видно ли малые губки, погружается пальцами в мякоть, медленно засовывает их глубже, и вот уже вся кисть внутри, по девичьим бёдрам стекает сок, блестит в лучах солнца. Терентий чувствует напряжение в шортах, крепче сжимает удилище.

«Изнасиловать в первую очередь. Да, перед смертью слиться с ней воедино, чтобы она смогла прочувствовать меня внутри. Женщина — тонкая натура, эмоциональная. Я хочу видеть её лицо в этот момент. Как она передаст переполняющую её всю гамму чувств? Больно не будет, клянусь. Я смажу её “персик” основательно. А вдруг она закричит и привлечёт чужое внимание? Что тогда? Услышат, прибегут и всё испортят. Лучше задушить и тогда уж втащить по полной, по самые помидоры. И в рот можно попробовать — не откусит».

От таких мыслей член ещё больше твердеет.

«Нет. Убивать не буду. Оглушу чем-нибудь. Но в таком случае она потеряет сознание. А это всё равно что кукла пластмассовая. Как же поступить? Ах, чертовка, что вытворяет. Вы только посмотрите».

«Чертовка» вышла из воды на песчаный берег и нагнулась, чтобы взять полотенце. Терентий рванул молнию на шортах, но вовремя одумался и закрыл обратно.

«Они меня не поймут. Засмеют. А могут и полицейского позвать. Не буду рисковать.

— Клюёт чё?

— Не, ничо!

— Выпить есть чо?

— Возьми вон, вишь горлышко торчит.

— Спасибо, Терентич. — Чёрт знает откуда появившийся дед Кузьмич достал обёрнутую в мокрое полотенце бутылку пива из пакета и, сказав «лови», подбросил монетку.

Терентий ловко поймал её в кулак и, осенённый счастливой догадкой, крикнул:

— Орёл или решка?

— Орёл, ёптыть, — ответил Кузьмич.

Рука разжалась, Терентий взглянул на монетку и, улыбнувшись, проговорил:

— Так тому и быть.

—Чему быть-то? — поинтересовался Кузьмич, но его вопрос остался без ответа.

Вечером в клубе — танцы. Девки в нарядных платьях под Юру Шатунова и «Руки Вверх!» прыгают в центре зала и визжат, как свиньи на скотобойне. Парни бухают и бьют морды друг дружке. «Чертовка» потягивает джин за столиком и, наклонившись к подруге, шепчет ей на ухо что-то. Терентий за соседним — с Кузьмичом. У одного сигарета в руке, у другого — стакан водки. Дед заплетающимся языком рассказывает Терентию о Великой Отечественной, тот не слушает, косит глазом в сторону красавицы.

«Как же хороша!»

— Мы с Лёхой, двуродным братом моим, царство ему небесное, помню в Берлин на танке въежам, а там фрицов видимо-невидимо, и все палят из своих пуколок, пук-пук-пук. Я грю Лёхе, заряжай, бля, снаряд. Он вставил и ка-а-ак хуякнет, ты понял, ба-бах! Вся немчура попряталась в норы, а мы потом с Лёхой на рейхфлаг, тьфу, рейхшлак, да, блять! Ну вощем ты понял, полезли с флагом... Слышь, Терентич? С флагом, с нашим, с триколором, бля! Ага, Лёха, чуть не упал оттуда, сука, понастроили, уроды. Слышь, грю, уроды они, немцы. Всех перебили. Теперь они все тише воды, ниже травы. Меркель-Хуеркель раком поставили, понял, Терентич?

Терентий покивал деду, налил ему ещё водки и прислушался к разговору за соседним столиком.

— Катюш, тебе котик не нужен? Такой миленький, ушки длинные, глазки, точнее глазик, миндалевидный, как у Рианны, ну она ещё про амбрелла пела и про диамондсы, бриллианты, то есть, помнишь? А мордочка умненькая-умненькая, да нет, не у рианны, глупенькая, у котика. И шерсти нет совсем. Ковёр не нужно чистить. Что с глазом? Да сестра моя двухлетняя играла со спицей, да и выколола ему. Ну бывает, чо. Зашили, все хорошо теперь. Не переживай. Так чего, возьмёшь? Нет. Ну и ладно. Я тебе за так отдам. Не, ну а чо, он всё равно уже дохлый. Ха-ха-ха!

Терентий затушил окурок, отодвинул стул, поднялся. Дед Кузьмич, уронив голову на руки, погрузился в царство Морфея. Решительным шагом Терентий подошёл к хохочущей девушке. Ему даже показалось на секунду, что над её головой вспыхнул сияющий ореол, как у изображённого на иконах Иисуса Христа.

«Хороший знак», — подумал Терентий и громко произнёс:

— Девушка, а можно с вами познакомиться?

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 38
    8
    112

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.