КОСМИЧЕСКИЕ ГЕРОИ (на конкурс Покса)
Заправлены в планшеты космические карты, И штурман уточняет в последний раз маршрут.
Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом:
У нас еще в запасе четырнадцать минут...
В. Войнович
Ах, Байконур, колыбель космонавтики! Именно ты дал зеленый свет дороге в космос и навеки вписал в историю имена великих космонавтов и ученых, конструкторов и инженеров! Твое имя прославено величайшими космическими подвигами, тысячи советских людей беззаветно трудились для увековечивания твоего имени в мировой космической летописи.
На одну безвестную страничку истории прославленного космодрома мне случайно посчастливилось наткнуться в архиве, в коем я несколько месяцев трудился по роду своей деятельности. Это были воспоминания одного известного конструктора ракетно-космической техники, назовем его Иваном Иванычем К., широко известным в своих кругах крутым нравом и преданностью делу партии и правительства.
В своих мемуарах Иван Иваныч повествовал об одном космическом эксперименте, в котором принял непосредственное участие неизвестный широкой общественности простой советский человек — офицер и патриот. Для полноты картины где-то мой рассказ будет дополнен воспоминаниями участников тех событий, где-то и просто моими домыслами. Ну, а было ли это на самом деле — судить Вам, уважаемый читатель.
... Однажды знойным летним днем на железнодорожную станцию Тюра-Там, что в Казахстане, прибыл пассажирский поезд. Из душного чрева вагонов на перрон хлынула разношерстная толпа, увлекая за собой молодого офицера в лейтенантской форме. Явно сшитая в ателье по заказу фуражка с огромной тульей, необношенная еще мешковатая парадная форма и циклопических размеров чемодан выдавали в нем вчерашнего выпускника одного из военных вузов.
— Ваши документы, товарищ лейтенант! — словно ниоткуда возле молодого офицера нарисовался начальник патруля.
Лейтенант достал удостоверение личности, предписание и передал в руки майора. Тот с ухмылкой окинул хищным взглядом робеющего офицера и задержал взгляд на выдающейся фуражке, которая словно зонтик затеняла и своего владельца, и грозного майора, и частично двух патрульных, сопровождающих своего начальника. Углубившись в изучение документов, майор ухмыльнулся.
— Военный институт физической культуры, лейтенант? — грозно спросил майор. — Как же тебя, дружок, с колыбели революции да сразу в колыбель космонавтики угораздило-то, а? Поближе в Авроре места не нашлось?
Не нашедший ничего ответить лейтенант лишь смущенно пожал плечами.
— Ну ладно, не бзди, летёха! — неожиданно благодушно сказал майор и отдал документы. — Не всем в этой жизни, Олег, паркеты обтирать. Глядишь, и здесь до лампасов дослужишься или подвиг какой совершишь. Майор по-отечески похлопал по плечу молодого офицера и объяснил, как добраться до свой части в этом Богом забытом краю.
— Фуражка, кстати, у тебя зачетная! — на прощанье похвалил начальник патруля засмущавшегося начфиза, и, потеряв всякий интерес к лейтенанту, побрёл с патрульными к спасительной тени вокзала.
Через несколько часов воодушевленный лейтенант, негромко насвистывая шлягер тех лет про заправленные в планшеты космические карты, постучал в дверь служебного кабинета командира части полковника Петрова.
— Товарищ полковник, лейтенант Покс для прохождения службы прибыл! — молодцевато доложил о своем прибытии молодой офицер.
— Кто ты, воин? — командир части, изнывающий от жары, вопросительно поднял усталые глаза на лейтенанта.
Нисколько не смутившись не совсем радушному приему, лейтенант Покс продолжил.
— Назначен на должность начальника физической подготовки и спорта, товарищ полковник! Средний балл 3.0, товарищ полковник! Готов немедленно приступить к приему дел и должности! Готов повысить физическую подготовку наших солдат до космических высот, товарищ полковник! Поднимем планку физического совершенства вверенных бойцов на недосягаемый уровень!
— Ну охренеть, Бубка, остановись! — негромко произнес полковник, перебивая лейтенанта. — Откуда ж ты такой ретивый нарисовался на мою седую голову и что с тобой делать?
Полковник уже месяц с нетерпением ожидал распределения в часть необходимых выпускников с дипломом инженера, механика, химика, на худой конец, но куда девать никому не нужного начфиза с его васильковыми глазами под огромной фуражкой, пока даже представить не мог.
— Давай-ка, мой юный друг, сдавай документы в штаб, вещички там же кинешь, — подумав, сказал полковник Петров, — и дуй, мон шер, ускоренным шагом на площадку. Скажешь, я послал, найдешь там, чем заняться. И да, сними свою кокуцу, грузин недоделанный, всех сусликов с верблюдами в округе перепугаешь, они, знаешь ли, и без тебя у нас пуганые.
— Есть, товарищ полковник! Разрешите идти, товарищ полковник? — лейтенант Покс приложил руку к необъятной фуражке и молодцевато щелкнул каблуками яловых сапог.
— Идите, лейтенант, идите... — полковник Петров посмотрел в спину уходящего офицера и грустно вздохнул. Только начфизов ему для полного счастья не хватало.
Окрыленный мечтами о службе и настоящих ратных подвигах во имя космонавтики молодой выпускник ВИФКа лейтенант Олег Покс, подхватив чемодан с нехитрым скарбом, убыл в указанном направлении.
Его воображение рисовало одну за другой радужные картины, где только он, получивший уникальную физическую подготовку в старейшем ленинградском вузе, спасает дорогостоящую ракетную технику от неминуемых аварий.
Вот, например, находясь на наблюдательном пункте и наблюдая старт ракеты, Покс увидел, что не сработала автоматическая система запуска маршевых двигателей и топливо не воспламенилось. Не теряя ни минуты, лейтенант хватает швабру, окунает ее гудрон, поджигает и на манер копья что есть сил метает ее, горящую, прямо под сопла белоснежной ракеты. Струи топлива воспламеняются, и ракета устремляется в небесную высь. Центр управления полетов аплодирует, все пожимают руки лейтенанту, сам генеральный конструктор обещает взять его в свое конструкторское бюро на должность главного поджигателя. Или, например, идет заправка ракеты во время предстартовой подготовки. Внезапно лейтенант видит, что металлический рукав, подающий ракетное топливо в баки, отрывается, падает на землю и, извиваясь, начинает изрыгать струи ядовитого гептила. Генеральный конструктор в шоке, полковник Петров в обмороке, только снова бесстрашный лейтенант, не раздумывая ни минуты, срывается и бежит что есть мочи к аварийному старту. Зажмурив глаза и затаив дыхание, в зеленом ядовитом тумане он наощупь находит оторванный рукав, перегибает его и перекрывает выход драгоценного топлива, спасая тем самым космонавтов от неминуемой гибели в адовом огне. Все снова аплодируют находчивому офицеру, полковник Петров награждает его грамотой, репортеры столичных газет берут интервью, а генеральный конструктор предлагает должность главного душителя заправочных рукавов.
Да мало ли где может применить свою находчивость, смелость и богатырскую силушку выпускник ВИФКа?
Но день проходил за днем, космодром жил своей размеренной жизнью и нисколько не нуждался в подвигах находчивого и ретивого начальника физической подготовки лейтенанта Олега Покса. В принципе, и личный состав совсем не горел желанием повышать свой уровень физподготовки, поскольку дел хватало и без этой ненужной суеты.
Лейтенант стал чувствовать себя лишним винтиком в огромном механизме космической колыбели. Понемногу задор в горящих глазах Покса угасал, фуражка стала использоваться вместо обеденного стола, а ненужное наставление по физической подготовке, ввиду отсутствия туалетной бумаги, уже давным-давно было безвозвратно утрачено. Единственным развлечением начфиза стали охота на бесчисленных сусликов и кормление бездомных котов, в которых Олег души не чаял.
Однажды, подкармливая облезлого рыжего кота возле командного пункта, праздно шатающийся Покс стал невольным свидетелем разговора генерального конструктора Ивана Иваныча К. со своими коллегами, представителями промышленности и командирским звеном. Разговор проходил на повышенных тонах и явно касался срыва эксперимента на новом изделии, выставленном накануне на стартовом столе.
— Товарищи! Медико-биологические исследования в условиях космического полета необходимо продолжать! Конкретные задачи поставлены, и мы обязаны их исполнить. Планом научно-исследовательских работ на этот месяц предусмотрено проведение орбитальных полетов с людьми и животными с целью исследования вопросов физиологического действия на живые организмы длительного состояния невесомости, изучения реакции подопытных на переходные состояния от ускорений к невесомости и обратно, а также влияния на них космической радиации. Сами понимаете, отсутствие подготовленного экипажа из-за невозможности вылететь с Большой земли не дает нам права срывать запланированный пуск! За срыв этой задачи ЦК КПСС нас по головке не погладит! — генеральный конструктор поднял указательный палец вверх, многозначительно намекая присутствующим на грядущие кары.
— Что будем делать, товарищи? — Иван Иванович грозно посмотрел на членов совещания из-под очков.
Присутствующие прятали глаза и молчали, не зная, что ответить.
Из всего случайно услышанного лейтенант понял только то, что необходим доброволец ввиду отсутствия штатного экипажа.
«Вот он, мой шанс на подвиг! Другого может и не быть!» — подумал молодой начфиз и бесстрашно толкнул дверь.
— Товарищ генеральный конструктор! Я готов полететь! Возьмите меня! — не давая опомниться присутствующим на совещании, Покс продолжил. — Я кандидат в мастера спорта по гребле, метанию копья, знаю защиту Филидора в шахматах!
И зачем-то даже неожиданно для себя добавил: «А еще умею плавать задом!».
— Как... задом? — переспросил опешивший от наглости ворвавшегося на служебное совещание лейтенанта генеральный конструктор.
— Это как передом, только задом! — пояснил присутствующим вполне вроде бы очевидную для себя вещь Покс и дерзко посмотрел на своего командира части.
— Это кто? — спросил пришедший в себя Иван Иванович у присутствующих.
— Мой офицер, Иван Иванович! — ответил вскочивший полковник Петров. — Начальник физической подготовки вверенного мне полка. Туп и храбр неимоверно, но надежен и предан делу партии и коммунизма. И, наклонившись к Ивану Ивановичу, что-то стал нашептывать, изредка бросая взгляд на лейтенанта.
Нахмуренное лицо генерального внезапно прояснилось, он улыбнулся и громко произнес: «А что, товарищи, эксперимент, думаю, будет продолжен! Не все так уж и плохо!»
Через пару часов преисполненный гордости за доверенное партией ответственное правительственное задание, молодой начфиз, опутанный всевозможными датчиками, восседал в кресле капсулы космического корабля, прижимая к себе того самого облезлого вечно голодного кота.
Фермы, удерживающие ракету с лейтенантом, разошлись, белоснежный «Прогресс», словно нехотя, оторвался от поверхности земли, и, набирая скорость, с ревом устремился в космическую даль. Понаблюдать за необычным полётом собрался почти весь личный состав космодрома.
Радиотелевизионная аппаратура на борту исправно передавала на мониторы центра управления полетом изображение довольного Покса и непрерывно рыгающего кота, а динамики доносили до присутствующих исполняемую космонавтом песню «Заправлены в планшеты космические карты и штурман уточняет в последний раз маршру-у-у-т!».
Генеральный конструктор, что-то подсчитывая в уме, тихо, чтобы никто не слышал, спросил у своего заместителя: «Болты на люке точно до конца не закручены?».
— Так точно, Иван Иваныч, — ответил тот. — Расчетное время разгерметизации капсулы ровно через 4 минуты после старта. Защиту от радиации тоже сняли, все как Вы приказали. Через час по графику приземление. Телеметрия передает, что физиология обоих подопытных пока в норме. Жаль, конечно, но все во благо науки, все ради нее, родимой...
Заместитель Ивана Иваныча незаметно смахнул набежавшую слезу.
Ровно через час над расчетной точкой приземления распахнулся бело-оранжевый тормозной парашют, смягчая удар спускаемого аппарата об землю. Поисково-спасательный отряд немедленно приступил к извлечению из обгоревшей капсулы космонавтов.
Первым выскочил и дал стрекача абсолютно лысый кот.
Удивленно проводив кота взглядом, спасатели взялись за Покса. Освободив брыкающегося начфиза от ремней и проводов, спасатели аккуратно достали героя. Сделав глоток свежего воздуха, Покс прошептал побледневшими губами: «Ебуч...» и потерял сознание.
— Что он сказал? — спросил один из спасателей.
— Не знаю... Возможно, он спросил, где Буч? Наверно, Буч — это тот самый сбежавший кот? — вопрошающе ответил медик, находившийся рядом.
Спасатели ринулись искать сбежавшего кота.
Кот благополучно был изловлен и осмотрен доктором. Усы и шерсть на бедолаге отсутствовали напрочь: то ли от радиации, то ли от стресса. Правый глаз кота, очевидно, вытек при «внеплановой» разгерметизации кабины и резком перепаде давления, веки пришлось тут-же зашить, но в остальном котяра, в отличие от своего хозяина, был вполне себе в удовлетворительном состоянии.
После кота доктор приступил к осмотру потерявшего сознание Покса.
— Жить будет, конечно, — вынес вердикт доктор, внимательно осмотрев последнего и проверив реакцию зрачков на свет. — Основные физиологические функции молодого человека не нарушены, но головной мозг, очевидно, поврежден. Служить, конечно, дальше сможет, но читать и писать — вряд ли.
— Космос, он такой, — вздохнул доктор. — Ошибок не прощает.
Космонавты были бережно погружены в вертолет и доставлены на космодром, где подверглись более пристальному медицинскому обследованию. К сожалению, приговор доктора в отношении лейтенанта Покса полностью подтвердился. Так в одночасье вынужденно завершилась звездная во всех смыслах карьера молодого и перспективного начфиза, пожертвовавшего своим здоровьем и карьерой ради научного эксперимента.
Полностью придя в себя, Олег, несмотря даже на уговоры генерального конструктора Ивана Иваныча, решил завязать с карьерой и уволиться.
Через неделю на награждении героев присутствовал сам Председатель Совета министров СССР товарищ Р. Теперь уже старшему лейтенанту Олегу Поксу на построении личного состава торжественно была вручена грамота Президиума СССР и присвоено звание «Начфиз-космонавт», а одноглазому лысому коту, кличка Буч к которому приклеилась намертво, подарили бурю аплодисментов, от которых он еще сильнее прижался к своему новому хозяину.
С почестями бывший начальник физической подготовки и спорта одной из воинских частей космодрома Байконур офицер и патриот старший лейтенант Олег Покс был отправлен в отставку и убыл в один из городов нашей необъятной Родины, прихватив с собой на Большую землю одноглазого и лысого, но все-таки такого милого и ласкового Буча.
Искренне надеюсь, что кот прожил долгую и счастливую жизнь, а может, и до сих пор жив и нежится где-нибудь на Лазурном берегу. Он это заслужил.
Что потом стало с самим Олегом Поксом, в архиве никаких сведений я не нашел. Сослуживцы рассказывали, что пытались писать ему письма через однокашников по институту, но ни на одно Покс так и не ответил. Видно, так и не восстановился, бедолага...