Застава (к Дню Пограничника)

Из славного Ростова красна города
Выезжал надысь добрый молодец,
Добрый молодец, свет Алёшенька.
Он пустил коня богатырского,
По дороженьке прямоезжея.
Его путь лежит с Танаис-реки
К рубежам земель провославныя.

— Курганы видишь? — пастух указал пальцем на череду холмов. — За ними шатёр и найдёшь. Только б не совался ты туда без дела. Не любят богатыри гостей непрошенных.
Алексей, допил молоко из крынки и весело подмигнул.
— Ничего, глядишь, и обрадуются.
Легко вскочил в седло и, махнув на прощание рукой, погнал коня по степи.
Лагерь оказался пуст. На вытоптанной пыльной земле стоял выцветший, когда-то голубой шатёр. Рядом — навес с камышовой крышей, под которым свалены в груду изрубленные доспехи, старые сапоги, обломки копий. В стороне дымился костерок, с висящим почерневшим котлом. Полог шатра приоткрылся и оттуда, кряхтя, выбралась баба в холщовой рубахе, крашеной луковой шелухой.
— Здрава будь, тётушка, — Алёша поклонился.
Баба недобро глянула на него и, вытащив из груды воинского мусора стрелу, присела на корточки у костра. Заглянула в котёл и, недовольно покачав головой, взялась помешивать варево. Алёша беззаботно пожал плечами, расседлал коня и прилёг в тень шатра.
Богатыри появились на закате. Первым, откинувшись назад, ехал Муромец. Знаменитая палица, захлёстнутая петлёй за кисть руки, почти касалась земли.
— Амельфа Тимофеевна, волчья сыть, опять с ужином не поспела? — загремел его голос.
— Не лайся, Илья, — у Добрыни, ехавшего следом, голова была перевязана окровавленной тряпкой. — Никак, гость у нас.

Подходил тогда добрый молодец
К Илье Муромцу, да к Добрынюшке.
И вручал бойцам грамотку.
Княжью грамотку, где прописано
Что служить ему на заставушке
На заставушке, долгих десять лет.

Дни на заставе походили один на другой. Вставали на рассвете, седлали коней, выпивали чарку, поднесённую ворчливой бабой Амельфой, и до заката уезжали в степь. Заприметив басурман, надевали шлемы, вешали щиты на грудь и пришпоривали коней. Илья с рычанием налетал на степняков, круша палицей направо и налево. Следом, ухватив двумя руками меч, врубался Добрыня. Алёша же, объезжая схватку стороной, бил калёными стрелами.
После первой стычки, вернувшись в лагерь, Алексей достал из дорожной сумы свечечку, запалил и принялся молиться.
— Ты чего затеял? — выглянул из шатра Муромец.
— Бога благодарю. За победу нашу, да за души басурманские молюсь.

Засмеялся тут Илья Муромец
Он покликал друга Добрынюшку.
— Посмотри Добрыня Никитович,
Кого князь прислал в сотоварищи!
Будет зваться отныне Поповичем.
Будет нам с тобой витязь крестничком.