На конкурс Покса. Кот Бич
Зима. Тайга. Вечер. Изба. Около избы на столбе фонарь. В избе радостный Кузьмич смотрит ютубовский ролик, где монах Владимир играет на баяне и поет песню «Дорогая пропажа».
У Кузьмича есть повод для радости, даже два. Первый — прошлым летом в его усадьбу провели электричество. Нефтяники тянули себе линию на буровую и «попутно» владения Кузьмича подключили, теперь он живет как беглые олигархи в ниццах — интернет в ноутбуке летает, телевизор аж двенадцать каналов показывает, телефон звонит и туда и оттуда, в избе светло, чисто и уютно!
Второй повод для радости — наконец-то Петровна согласилась перебраться жить к нему, теперь она мужняя жена, а сам он из «старого бирюка» обернулся в человека семейного.
Кузьмич шарится по интернету и потягивает кедровую наливку, Петровна суетится у плиты — печет пирожки. Третий «член семьи» лысый кот Бич — подарок Кузьмичу от Сереги Диверсанта в его прошлый приезд, — спит у хозяина на коленях. По уверениям Диверсанта, эта порода котов — самые преданные и верные друзья!
На улице мороз и метель, в избе тепло и спокойно.
Не успела Петровна поставить на стол первую партию пирожков, как отворилась дверь и в избу вошло нечто волосатое, клыкастое, щетинистое, с длинными и острыми когтями на лапах. Ростом «нечто» было со среднего дворового пса...
- Ой, Егор, смотри, кто к нам пришел — сыночек наш, Олежек пожаловал... Я как знала — пирожков напекла. Проходи, сы́ночка, присаживайся, рассказывай, где ты столько лет пропадал? Ты ведь когда сбежал от нас, мы так с отцом переживали, так переживали! Где ты, как ты, что с тобой?
Волосато-клыкастое существо по имени «сынок Олежек» по-собачьи отряхнуло у порога растаявший снег с шерсти и присело к столу рядом с Кузьмичом. Кузьмич повернул к нему монитор ноутбука, где монах Владимир заканчивал свою песню, и спросил:
- Нравится?
- Нет, я такое не люблю.
- А мне нравится, душевно поет, — сообщил «сыночку» Кузьмич.
- Егор, ну что ты пристал к Олежику со своим монахом, выключи его к беса́м собачьим. - попросила Петровна.
- К беса́м мне нравится, я люблю собачьих бесо́в... А кошачьих бесов, как и самих кошек, не люблю, — сказал «сынок». — Я сейчас работаю в цирке у Куклача, выступаю там в роли кота Бегемота, так коты с кошками у меня вот уже где сидят, — «сыночек» провел своей когтистой лапой по горлу и клятвенно заверил: — Я их драл, деру и драть буду!
- Зря котов не любишь, они хорошие, дружить умеют, своих не предают, среди них мудаков почти не бывает, — заметил Кузьмич и, взяв кота Бича на руки, показал, — смотри, какой красавец! К тому же умный!
Кузьмич моргнуть не успел, как «сынок» своей когтистой лапой ударил кота по морде и разодрал ему глаз. У Кузьмича сработала реакция на ситуацию «наших бьют», он левой рукой обхватил «сыночка» за шею, правой за пасть и резко дернул вправо. В хребте волосатого что-то хрустнуло, он медленно съехал с табуретки и осел около стола…
Кузьмич ухватил «сынка» за загривок, вынес из избы на крыльцо и с размаху выбросил тушку в сугроб.
Петровна плакала и причитала:
- Егор, зачем ты его так? Ведь он нам вроде как сыном был...
- Перестань! Он никогда нам сыном не был, его родила не ты, а тот дурацкий конкурс, в который мы с тобой впряглись на роли главных героев…
- Ну, прости, Егорушка, это от того, что все мы бабы – дуры, нам что скажут, то мы и делаем…. Мне сказали в прошлом конкурсе, что надо родить чудо-юдо клыкастое – я и родила.
- Да оно-то так, но в конкурсах и мужики не намного умнее баб! Меня вон, старого дурака тоже заставили лазить по пояс в снегу, собирать девчачьи трусы – лазил, и собрал…. Так что ты, Петровна, не ругайся на меня за те трусики, что нашла в кладовке, они туда по недоразумению попали – Дух леса прислал. А насчет сыночка – успокойся, не переживай! Мы еще родим себе своего, настоящего ребенка!
- Ой ли, Егорушка, годы наши уже не те, чтобы рожать...
- А не родим — в детдоме возьмем пацаненка, вырастим, воспитаем, человеком сделаем, а не каким-то волосатым клоуном в кошачьем цирке.
Петровна уткнулась в грудь Кузьмичу, плакала и соглашалась:
- Возьмем... Вырастим... Воспитаем...
Кот Бич тоже плакал, тихо мяукая от боли и заглаживая свою рану лапой...
Петровна достала с полки коробку с бинтами-таблетками-мазями, забинтовала, как смогла, Бичу глаз, Кузьмич быстро оделся и пошел в гараж заводить Ниву.
В район ехали, не разбирая в снежной колее ям и ухабов. Кузьмич рулил, а Петровна держала Бича на руках. Кот сидел смирно, не вырывался, лишь изредка мяукал.
В райцентре гаишники подсказали, как проехать к круглосуточной ветклинике. Нашли клинику, разбудили врачей, дождались завершения операции. Врач, оперировавший Бича, сказал, что коту наложили швы на правое веко, что жить он будет, но острота зрения на поврежденном глазу́ может упасть процентов на тридцать...
- Это не беда, — отмахнулся Кузьмич, — он же не снайпер, и правым глазом ему не целиться.
Домой вернулись уже после обеда. В том месте, куда Кузьмич выбросил тушку «сыночка», не было никаких следов.
- Дух леса забрал... — заключил Кузьмич. — Ну и правильно, там от него толку больше будет, посадит его Дух на цепь на самой верхушке Марьиной скалы, глядишь, меньше дурёх топиться станут. Не переживай, Петровна, откуда этот «конкурсный выродок» к нам пришел, пусть туда и возвращается, а мы тут и без него проживем, правда же, Бич?
Бич мяукнул, но уже не так жалобно, как по дороге в район.
- Ну и дай то Бог, — тихо сказала Петровна и перекрестилась...
Поднялись на крыльцо, зашли в избу, Петровна спросила:
- Обедать будешь?
- Да че-то не хочется… Я вместо обеда лучше подремлю чуток, ночь была какая-то ненормальная…
- Подрема́й, Егорушка, подремай, а я сейчас Бича покормлю и тоже прилягу – устала…
- Слушай, Оля, хочу попросить тебя – давай будем как-то бдительне́е относиться к этим конкурсам, а то мне сдается, что добром они не кончатся…. В прошлом конкурсе тебя заставили родить зверька клыкастого, в следующем нам с тобой глаз на жопу натянут и заставят в таком виде прыгать по интернету из Байконура во Францию…
- Егор, да что ты такое говоришь, как это «глаз на жопу»? Он же не натянется…. Да и не согласимся мы на такое.
- Натянется, Олюшка, там у них всё натянется… Нас и спрашивать не будут.
- О, господи, — испугалась Петровна, перекрестилась и попросила уточнить, — а почему во Францию?
- Потому, что в свое время наши бывшие секретари обкомов вывезли во Францию все золото Партии, а теперь их детки там шикуют на наши деньги, покупают себе звания заслуженных минькатуристов, народных неврифмистов, и прочих амбассадоров с постфутуристами
- Матушки-светы, страхи-то какие….
- Ладно, Оля, ложись…. Да, и не забудь вечером напомнить мне, чтобы я снял аккумулятор с нивы и занес в избу, а то у него уже плотность никудышная, от мороза может корпус лопнуть…
Через пару минут Кузьмич захрапел, а Петровна нашла карандаш, листочек бумаги и написала «не забыть снять кумулятор», подумала и ниже дописала – «отказаца прыгать во Францию».