Девять жизней
НА КОНКУРС КОТА ПОКСА
Стой! Куда, сука! Упустил. Да, старость не радость. Видимо скоро опять на перерождение. Или мыши такие вёрткие пошли, хз.
Когда у Авиценны под Бухарой работал котом, начитался в его библиотеке всякой галиматьи. Типа у кошки девять жизней и прочая мурррра. Хотя лично я помню минимум пять из прожитых. Когда первый раз от Трисмегиста уходил на перерождение, не стоило там, на небесах хамить этому пернатому. Так-то херррня, подумаешь, ёбнутым пеликаном назвал. А оно разобиделось и давай проклятиями сыпать. Мол, будешь помнить все свои жизни. Хм, а чем оно мне мешает? Ну, помню алхимика Авиценну. Как тырил у него реактивы и кошечке Зухррре в хавчик подсыпал. Ох, её потом штырило. Думал, сотру себе... вобщем жесть!
Потом словно в издёвку меня закинули в того кошака с помойки. Дай ОН памяти — Матроскин, точно! Тогда меня жёстко приняли. Всего-то и стырил у старой дуррры пару сарделек. А пришили политику. Кто знал, что она какая-то фррря из Совнарррркома? И в крытой не попёрло. Молодой был, хули.
Блатные подкатили со своими гнилыми подходцами, мол, в жопу раз или заточку в глаз? Думал, прикалываются, а оно вона как повернулось. И главное с подачи того пернатого так и иду из перерождения в перерождение с одним глазом.
Правда, сейчас всё тип-топ. Живём с пасынком (это я так хозяина зову) во французской коммуне. Круглый год тепло, со жратвой ништяк, ну и пасынок, он добрый. Правда во сне пукает, ну так и я не молчу же...
Сейчас наебенится, мне хавчик положит, стручок свой пошевелит и спать завалится. А я поем и к соседским биксам. Там новые въехали, и у них персидка, погремуха — Горррртензия.
Прошлый хозяин был тоже хороший, но ему не свезло. Попал под бронепоезд. Я тогда хотел на себя наложить. Бля, накласть. Бля! Короче привязался я к нему. Его закопали, а я так и ходил к нему на могилку. Там и окочурился. Даже какой-то члесопис стишок про это записал:
Он был как все, задирист и игруч,
Без родословной. Что ж, не вышел рожей.
Вилял хвостом на погремуху — Буч,
Но и на Бучик отзывался тоже.
Привязан был к тому на двух ногах,
Служил ему подкожно и подвздошно.
В песках горючих, в ледяных снегах,
Гордился другом, опекал, как должно.
Они едва ли даже пару дней
могли прожить в разладе и разлуке.
Осознавая — «вместе мы сильней»
Но друг ушёл, закончив в этом круге.
Кот не поверил, гнал кручину прочь,
Сырой от ливней и седой от пыли.
Но по-котячьи ждал и день и ночь,
Над тем холмом, куда Его зарыли.
Его бранили, пробовали бить,
Но он терпел, пожизненный калека.
Он не умел забыться и забыть,
Убить в себе остатки человека.
Так он ушёл под осень, в первый снег,
В последний миг мяукнув что-то звонко...
Обычный кот, а может человек?
В кошачьей шкуре и с душой ребёнка.
Вот как-то так, дорогие мои. Девять жизней отмерил нам Конструктор, а пролетели как понос на включенный вентилятор. Эхххе.
Ладно, щас пасынок проснется, и пойдём ему Вискас покупать. Мне?! Так он им по пьяни пиво закусывает.
О! Пёрнул. О, писец пулемётчик гггыыыы.
А это кто у нас проснулся? Папуля, Бученька мяу-мяяяска хочет...