Сказка про Кузьмича
На берегу таежной речки Каты́м, в окружении вековых сибирских кедров, стояла изба, в которой жил-поживал человек по имени Егор Кузьмич. Изба его крепкая, местными чалдонами да кержаками рублена, сам Кузьмич могуч, как двухсотлетний кедр: вроде уже и не молод — за плечами под шестьдесят, но и до старости еще далеко, хотя с виду старик-стариком: бородища дед-морозовская, а после литра кедровой настойки и нос такой же красный, как у Деда Мороза.
Друзей у Егора Кузьмича, кроме таежной живности — медведей, лис, волков и прочих дятлов с белками, было немного: Серега, по кличке «Диверсант», с которым Кузьмич до переезда в свое нынешнее зимовье истреблял всякую нечисть по миру, да верная подружка-зазноба Петровна — продавщица «сельпо» в ближайшем поселке, что находился в десяти километрах от избы Кузьмича.
Диверсант приезжал раз в год ближе к осени — порыбачить, ягод таежных с куста отведать, да белого гриба собрать ведерное лукошко. Грибы Серега сам мыл, сам резал, сам жарил на сале дикого кабанчика, и вечером вдвоем с Кузьмичом жарёхой кедровочку закусывали: рюмка настойки — два кусочка гриба, рюмка настойки — два кусочка гриба... За вечер вдвоем полное лукошко осиливали.
Петровна летом наведывалась раза два-три в месяц, зимой не приезжала — погода не позволяла. А летом заявится и первым делом наводит «марафет» в избе Кузьмича, затем варит ему еду домашнюю, вкусную, пирожки печет, ну а ночами молодость с Кузьмичом вспоминают... А молодость у обоих была знойная, сладкая, и до потери сознания — приятная.
Зимой Кузмич жил один, бирюк-бирюком. Из развлечений — телевизор с одним каналом, интернет со скоростью три километра в неделю, и телефон — изредка ловил сеть но позвонить Петровне не удавалось, как только начинал набирать номер — сеть рвалась. Иногда, после нескольких рюмок кедровки, Кузьмич пел. Слуха и голоса у него не имелось, но пению это не мешало — пел громко и протяжно! Репертуар от «Мурки» до «Бежит река в тумане тает» и «Где тебя отыскать дорогая пропажа».
А прошлой зимой развлечений у Кузьмича добавилось. И каких развлечений — самых, что ни на есть сказочных!
Вышел он в декабре из избы на улицу дров набрать и метрах в тридцати увидел на снегу что-то такое... Сразу и не понял, что там лежит — что-то темное, типа пакета или тряпки какой-то. «Откуда здесь пакетам взяться?» — подумал Кузьмич, прокидал лопатой тропинку к «находке», поднял ее, занес в избу и рассмотрел...
Это оказались женские трусики. Красные, кружевные, красивые. Проскочила мысль: «Может быть, это Петровна летом повесила свои трусики после стирки и забыла про них?»
Растянул резинку — для Петровны маловаты... Понюхал, убедился — нет, это не Петровна! Трусики были от снега влажными, он повесил их на веревку под потолком, где обычно сушил свои рукавицы
Не прошло и десяти минут, как с улицы постучали в окошко. «Кого там принесло?» — подумал Кузьмич, открыл дверь и не поверил своим глазам — на крыльце стояла девушка лет двадцати пяти, совершенно голая, обхватив себя руками от холода..
— Можно к вам? — спросила девушка.
— Конечно можно, — Кузьмич открыл шире дверь, пропуская девушку в избу. Накинул ей на плечи свой «купеческий халат», подаренный Петровной для «надеть после бани», посадил ближе к печке, налил ей полрюмки кедровой настойки.
— Милая, ты кто такая? Как сюда попала? И почему раздета, тебя ограбили? — накидал вопросов девушке...
— Меня Валей звать, я живу в сказке у Духа этого леса, нас семь девчонок, все мы молоды и мечтаем о мужской ласке, но наш хозяин — Дух леса, — он уже старенький, и не может нас удовлетворять так часто, как нам этого хочется... Вот он и придумал для нас такое сказочное зимнее гадание — каждая из нас кидает свои трусики в порыв снежной метели, и кто наши трусики найдет — тот и будет нашим партнером на ночь, на неделю, или на всю зиму — это уже как мы сами договоримся с нашим избранником. Но я смотрю, вы тоже возрастом ненамного моложе нашего Духа, и скорее всего я вам уже без надобности, так что отдайте мои трусики, и я уйду...
— Да как же «без надобности»?! Очень даже для надобности! — Кузьмич выпил залпом стакан кедровки, разделся до трусов, отбросил одеяло с топчана, подошел к девушке, она поднялась с табуретки, оттянула резинку на его трусах и подумала: «Ого!», что вслух прозвучало как «Ни хуя себе!»
За вечер Кузьмич проявил надобность к Валентине шесть раз. За это время Валя выпила пять рюмочек кедровой настойки, наполненных наполовину, и призналась ему в любви сто пятьдесят раз. Когда Кузьмич пытался седьмым разом поставить жирную точку в вопросе о «надобности», Валя спросила:
— Милый Егорушка, а можно я тебя изнасилую своим ротиком?
— Пффффф... Что за вопрос? — пожал плечами Кузьмич. — Не только можно, но и нужно! Очень даже нужно! — и подумал: «Не зря я три года пью «иван-чай» с «чабрецом», что круглый год цветут у крыльца...»
Валя насиловала Кузьмича до тех пор, пока не упала обессилевшая на пол.. Кузьмич поднял ее, уложил на топчан, вытер своими трусами с ее лица «чабрец», оделся и пошел топить баню...
После бани Кузьмич попросил рассказать, как Валюшка попала к Духу леса
— Мы все — потеряшки... Кто-то пошел в лес и заблудился, кого-то из девчонок лешие к Духу привели, Верочка со Светой решили покончить жизнь и прыгнули с Марусиной скалы в воду, а пока летели со скалы, их Дух успел перехватить, не дал утонуть.. И мы у него живем как в сказке, всё там у нас есть, только мужиков не хватает...
Уходя на следующий день от Кузьмича, Валя пообещала в следующий раз привести с собой подружку — Танечку, которая в своем сказочном царстве у Духа Леса, от нестерпимого желания мужской ласки, уже передвигается с трудом.
— Приводи, милая, приводи, я сегодня бочонок чаю с чабрецом заварю, и к следующей субботе буду готов как юный пионер!
И с тех пор стал Егор Кузьмич жить-поживать и добра наживать! Летом с Петровной милуется, травы таежные собирает, сушит их на зиму. Слякотной осенью песни поет под кедровую настойку, а с первой метелью — сказка приходит к нему в гости.
В прошлую субботу втроем заявились — с собой принесли волшебный гостинчик Кузьмичу от Духа леса — десять крупных кедровых шишек, — по одному кедровому зернышку на ведерный самовар чая, и от чабреца можно отказаться. В понедельник Валя со Светой ушли, а Танечка попросилась еще на одну ночку остаться. По этому вопросу устроили сказочное голосование — Кузьмич голосовал обеими руками.
Вот и сказочке конец, кто прочёл, тот молодец!