Надежда на стих

Давным-давно моя лучшая подруга имела странноватую привычку: порой в разгар классного дружеского междусобойчика, посиделок в уличном кафе или просто затянувшегося вечера в редакции за чашкой и стопкой она вдруг «зависала», отрешаясь от всего окружающего, и быстро уходила. Коллеги-приятели недоумевали, даже гадали, не обидели ли чем...

Я же знала: просто у подруги в голове начинала складываться очередная словесная мозаика, строчки и образы требовали немедленного выхода. Она никогда не загадывала, что получится, сойдется ли мозаика в восхитительную картинку или так и останется россыпью бесполезных обломков. А потому называла свое состояние — «надежда на стих». Мне это выражение жутко нравилось.

Стихотворение написано тридцать лет назад, в той самой — легендарной или пресловутой — атмосфере начала 1990-х. Сначала хотела отредактировать, но оставила как есть. Как и претенциозное название. Кто жил в провинции в то время, думаю, меня поймет.

После Страшного суда

И уходишь, стреляя дверями квартир,

Что пропахли портвейном и хлебом,

В этот будничный, серый, неприбранный мир

Под дырявым нестиранным небом.

И идешь, недоверия вывесив флаг

Ко всему, что не ближе ладони.

А проспектами, как тупиками общаг —

Паутина на каждом балконе.

Мертвый день. Мертвый дом. Мертвый стелется дым

Через храм, где не служат обедни,

Маскируя следы миновавшей беды —

Окончательной, вечной, последней.

И приходишь туда, где живое в ночи

Заперлось на замки по привычке.

Нет последних газет. Телевизор молчит.

Стул под форточкой, «Вега» и спички.

***

Жадно куришь, на волю себя отпустив.

Небеса твоим дымом прорехи латают.

А под ними витает надежда на стих,

В небесах приживается, корни пустив,

И листвою листов опадает.