Отец уже почти не дрался

Отец уже почти не дрался. Сквернословил, мебель крушил, алкоголь потреблял, собаку избивал, но дочерей не обижал. После того, как за дерзость вывихнул младшей дочери Зое плечо, больше руку не поднимал. В семье две дочери — Зоя семнадцати лет и Саша девятнадцати. Тогда немного вмешались участковый и отдел опеки, дебошира приструнили. Но в семье принято считать, что от агрессивного настроения отца спасла музыка, он купил баян. 

Инструмент оказался со всех сторон полезным. У человека теперь вечерами заняты руки и голова. Он изучал нотную грамоту. По надрывности звуков девочки понимали настроение родителя. И без труда определяли местоположение музыканта, чтобы сориентироваться, куда прятаться. У каждой было своё укрытие, но это в прошлом. Теперь жизнь наладилась, мать успокоилась и завуалировано внедряла информацию о том, что отец не злой, а раздражительный. Раздражительность — это свойство добрых людей, когда им бывает скучновато или хочется ощущений. Раздражительность может также возникать, когда кто-то живёт не по правилам или выпить хочется. Отец уже месяц не пил, баян разнообразил эмоциональную жизнь, но от тяги не спасал. Но это их взрослые дела: сколько нужно выпить, чтобы агрессивность перевести в шутливость, её потом в хороший крепкий сон и, главное, чтобы окружающие не пострадали. Взрослые, в теории, понимаю, что делают. Спящий отец нравился всем больше бодрствующего. Спящий отец — лучшая версия отца, как теперь принято говорить. 

Такое есть особенность у человека — недолюбливать тех, кого побил. Зою уже год никто не бил. Но отец демонстрировал неприязнь к ранее побитой дочери любыми способами: замолкал, когда она входила; перегораживал проход, заставляя ждать и опаздывать. Много ещё существует мелких уловок, подтверждающих презрение. Но это рабочие будни крепкой семьи, упомянутые просто так. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. В маленькой квартире всегда разойтись негде. Это только сплачивает.

По случайному везению Зое предложила пожить у себя дальняя подмосковная родственница. Заодно и поухаживать. Ради любой помощи и с восторгом Зоя вырвалась из родительского дома и переехала к тётке. 

В институт тем летом не поступила, потому что после вывиха плеча появились панические атаки, бессонница и страх громких голосов. Отцу не сказали, его расстраивать не хотелось. По строгому семейному плану дочери должны получить хорошее образование, положение в обществе и в будущем опекать родителя. Он положил на них здоровье, свободное время и руку. Но нечасто. На содержание дочерей-школьниц он выделял 20 тысяч рублей в месяц, остальное тридцать восемь тратил на себя, потому что за аренду квартиры с них ничего не брал. Всё должно быть по честному. Отцу не сказали, что Зоя не учится, а работает, чтобы не расстраивать.

Сорокапятилетний юбилей отца решили отметить с помпой — с курицей на праздничном столе, а не со свининой. Родня должна приехать. Девочки готовили подарки. Старшая подрабатывала репетиторством, выделила деньги на подарок. Младшая тоже выделила тысячу двести рублей, которые накопила за год. Отец любил подарки, ему хотелось новый телефон. Он понимал, что доходы у семьи небольшие, жена работала в регистратуре детской поликлиники за скромную зарплату. Но воспитательный момент никто не отменял, к юбилею отца нужно готовиться и кое в чем себе отказывать.

Беглая Зоя на юбилее должна быть обязательно, отец хочет видеть всех. Но она отказалась. Дерзость и злопамятность в детях никто не культивировал. Кто старое помянет, того тоже все помянут как следует, память у всех хорошая.

— В такой день можешь отменить все дела, — по-хорошему предупредил отец и сообщил жене, что все плохое в детях от неё. Он будет очень недоволен, если на празднике семья не соберется.

При чем тут стокгольмский синдром, мать просто встала на сторону отца, чтобы укрепить семейные устои и научить детей толерантности. Она попросила Зою о присутствии и по-плохому, и по-хорошему. Сказала, что отсутствием на юбилее оскорбит, прежде всего, мать. Разные применяла шантажи и угрозы, но Зоя отказалась.

— Понимаешь, он отыграется на нас, — мать пустила в ход тяжёлую артиллерию жалости и мольбы, понимая, что Зоя любит сестру и не хочет никого подставить.

Зоя так и не пришла. Праздник прошёл на удивление хорошо. После здравниц отец сыграл на баяне четырнадцать песен. До их окончания отлучиться из-за стола было невозможно. Потом, немного опьянев, побил собаку, проклял Зойку и потребовал отобрать у нее ключ от квартиры. Но пальцем никого не тронул. Собаку бил ногой. Она его всё равно любит.

Раздосадовалась только мать. Видимо, с мужем одна сатана, после праздника забросала Зою упрёками за неуважение и отсутствие сострадания к ним. Отец за Зойку обещал наказать всех, обещания он выполнял.

Но это семейные дела. Интересная ситуация получилась в другом. Раньше Зоя от любого упрёка плакала, сгорала от стыда и ползла за прощением. Теперь вечный страх и чувство ответственности за несовершенство мира будто атрофировались. Ползти и унижаться больше не хотелось.

Жалко только сестру. С ней тайком удавалось видеться. К родителю новых чувств не возникало, но и старые не беспокоили. Это Зою радовало. В следующим году попробует поступить в университет.