Такое себе
Сегодня ко мне стучался старик. Ко мне много кто стучится: пьяницы, цыгане, проезжие водители грузовиков, попавшие в аварию и распродающие финские пуховики, не прошенные почтальоны и наемные социологи. Но этот был особенный. Речи его были туманны и вязли в таинственной трясине прошлого, как сапоги в говне заправского колхозника. Глаза жирно блестели, и вещал он что-то вроде: "Содом грядет! Спасайтесь!"
И он застрял в дверях моих, ибо я прищемил его дверями моими, но успел влезть он наполовину, воздев ко мне скрюченные руки, и сам он был, как Содом говорящий, дядюшка Содом, застрявший на пути к Апокалипсису, жаждущий разрешиться бременем - огнем всеочищающим, небесным, но застрявший в грехе и Содоме, как кабель в суке, застывший в грехопадении Содомском, да и сам Содом собой величающий и являющий.
Вот кто лез ко мне, кряхтя и изрыгая странные проклятья всему человечеству. Добрый дедушка Содом Иваныч. Попил чайку на кухне. Покряхтел, попердел. И дальше двинулся. Насилу спровадил. "С богом, дедушка, с богом!" Привет Каверину.
