Аяврик и Белый Клык (на конкурс мусью Покса))

Аяврик замёрз и очень хотел есть. Он в третий раз оббегал большое и тёмное, от которого пахло чем-то вкусным, но не мамой, когда на него вдруг обрушился, врываясь в хрустальную тишину январской тайги, страшный рёв, сопровождаемый вонью. Аяврику стало дурно от страха и от вони, которую распространяло ревущее чудовище. Волчонок инстинктивно метнулся в лес, где его благополучно стошнило от страха. Стало легче, но мамы всё равно не было. Он потихоньку вышел из леса и совсем немножечко приблизился — так, чтоб в любой момент снова прыснуть в лес.
Из большого и тёплого, которое, как потом узнал Аяврик, называлось «фазенда», вышел двуногий. Аяврик внимательно смотрел, как тот вывалил в миску что-то сильно и невероятно вкусно пахнущее, поставил миску на снег и вернулся в дом, не глядя на Аяврика. Волчонок рванул к миске, забыв про маму, вонючего зверя и двуногого.
Расправившись с едой, оказавшейся очень вкусной, он вылизал миску и уселся рядом, благоразумно решив, что есть шанс получить добавки.
«А этот двуногий не такой уж и маймуна веришвилло, — думал Аяврик уписывая вторую порцию. — Сейчас бы ещё к маме под бочок погреться...» Волчонок мечтательно заскулил, дожёвывая тушёнку.
Снова вышел двуногий и ласково поманил Аяврика в своё тёплое логово.
«Надо бы его как-то назвать. Вот я Аяврик, а он...? — думал Аяврик, опасливо принюхиваясь к запахам в логове этого... — О! Пусть этот будет Белый Клык!» Довольный своей сообразительностью, волчонок улёгся у самой печки и задремал под монотонное бухтение Белого Клыка, пасть которого при этом то открывалась, то закрывалась, что очень забавляло Аяврика и он тоненько смеялся сквозь дрёму.

А утром за Аявриком пришла мама. Она ждала его у кромки леса и Белый Клык её даже не заметил, зато волчонок сразу почуял мамин запах. Он прижался носом к дверной щёлочке и стоял так, пока двуногий Белый Клык ни открыл дверь. Аяврик тут же припустил в сторону леса, отбрасывая задними лапами снежную пыль.

Маме Аяврик рассказал про тушёнку и Белого Клыка, но больше про тушёнку. И сказал ей, маме, а не тушёнке, что ещё придёт туда за ней, за тушёнкой, а не за мамой.
И он приходил. И не раз. Наевшись, он ложился у печки, дремал, иногда поглядывая на то, как открывается и закрывается пасть Белого Клыка.
Но однажды что-то пошло не так. Уже на подходе к фазенде волчонок почуял неладное. Он подошёл ближе и через распахнутую дверь увидел Белого Клыка и ещё троих двуногих от которых пахло плохим — смертью. Один из них держал Белого Клыка. Белый Клык тоже пах плохо — какашками. Аяврик сообразил, что может вот так, ни с хуя, остаться без тушёнки. Эта мысль моментально снесла ему башку. Он ринулся на двуногого, посягнувшего на святое. С целью убить и обглодать!
«Не-а, не съесть мне его полностью, не влезет он в меня весь. Ну и ладно, сожру только ногу», — подумал волчонок, вгрызаясь зубами в кость.
И тут Аяврик услышал грохот и что-то больно обожгло ему правый бок, да так сильно, что волчонок отпустил уже мысленно обглоданную им ногу и попытался убежать, спрятаться от боли. Он сделал несколько шагов из логова, но лапы его не слушались, и он упал на снег... Ему показалось. что он видит маму, и мама была сердитая.
Очнулся Аяврик на кровати Белого Клыка. Не открывая глаз, волчонок принюхался. Пахло старым верблюжьим одеялом, какашками Белого Клыка, но особенно сильно кровью.
Приоткрыв глаза волчонок увидел, как его приятель отделяет от каждого двуногого мясо на кости, и ему ужасно захотелось есть. Но Белый Клык был очень занят, ему было не до Аяврика, поэтому Аяврик тихонько сполз с кровати и спиздив яйцо одного из двуногих, побежал к маме, жуя на ходу.
Он бежал и думал, что Белый Клык обнаружит недостачу одного яйца и расстроится, поэтому надо ему, Аяврику, пока повременить с визитами. По крайней мере, до тех пор, пока Белый Клык не получит новую партию двуногих.