Да хрен знает! (на конкурс Деда)

*...Да хрен его знает! * 

Любовь безголова...
Зажмурился дед, утомлённый оргазмом. Во сне мимолётном увидел Малого,- частями узрел, не всего и не сразу.
Сначала - глаза, воспалённые злобой, затем - оголённую пропасть оскала, и дальше - кипящее жерло утробы... 

Волна сновиденья разбилась о скалы...

Кузьмич наш перину отчаянно тискал, пытаясь рукою нащупать Петровну, но пальцы лишь горестно мяли пиписку, что стала внезапно  огромной, чужой, подозрительно чёрной и скользкой, ненужной, как лысой собаке - расчёска. 

Егор троекратно ругнулся по-польски, в душе не втыкая, что делать, и чё с ним...

И тьма за окном, и раскатисто - гулкий, пронзительный вой  отголосками - в печень.
Да это же вой человеческий!   
 - Булкин?!
И страх положил ему лапы на плечи.
Не страх это - волк! 
Слышал шёпот горячий: 
- Тикаем, скорее, дурак безголовый!
Волк спину мохнатую бодро отклячил.
Взобрался старик и пришпорил Малого...

А полем, чернющим, зябнущим полем, локтями, коленками в пашню втыкая, ползли зомбаки, чьи пипетки без соли сожрал дед Егор...

- Жми, волчара, ти-ка-ееем!

Бежали. 

Мелькали испуганно глазки 
Малого и деда Егора. Поверьте, бесстрашными волки бывают лишь в сказке. А в жизни чудного боятся до смерти.

- Кажись, убежали! - Кузьмич лёг на травку, ослабил ремень, потянулся устало, и вдруг из трусов да на шею удавкой - змея.
- Это Булкин - его причиндалы,- подумал Егор и обмяк... 

Вечерелло.
Цвелло и алелло. 

О, Дьявол, изыди!

В закатной истоме вставали над телом суровые зомби в ментовском прикиде.
А где-то за горкой печально и горько, протяжно и страшно, как волос из плова -
Звучал, затухая за лунною долькой
Отчаянный вой дезертира Малого.