Воскресенье

Ночь этой Пасхи уходит на Вечности дно.

Мы почеломкались, и выпиваем вино.

Тьма постепенно уходит, с молитвой слабея,

Мокнут капоты машин, как жуки-скарабеи.

Знаю, ушло навсегда нашей жизни мгновенье.

Так я уйду. Но живу и пишу, тем не менее.

Верю, всё будет «тип-топ». И хожу без опаски.

Жду каждый год, хоть не знаю, зачем, новой Пасхи.

Молится Питер, Москва, Валаам и Анадырь,

Молится русский народ. Но зачем это надо?

Дождь моросит, словно плачет над нами.

Слава Христу, поднимаю знаменье, как знамя.

Выпью, кладу, как спасенье, рукой перекрестье.

Если умру, то, конечно, я в Пасху воскресну,

Смертью поправ смерть, я вырву, конечно, ей жало,

Так чтобы платье задрав, от меня убежала.

Муки Христа я приму, но ведь в этом награда.

Крест на себя я кладу, но зачем это надо?

Вон, как сгибают трикирий, грехи и скрижали

Архиерея, как смерть его мучит и жалит!