borzenko Джон 01.05.24 в 09:30

Директриса параболы

Клянусь говорить правду, только правду, ничего кроме правды.

Руку на сердце. Карты на стол.

Когда рубишь правду-матку, дышишь правдой, живешь ради правды, рано или поздно раздвоенный язык срастается, и корни сомнений прямо из сна молнией уходят через ноги в пол. Навстречу катком катится новый день. Каждое утро словно чистый лист и что с того, что под рукой вечно нет ручки, — я напишу свой сценарий на сегодня пальцем, вилами по воде, прокричу его голосовушечкой в облачный чат тг.

 

Сегодня мой первый рабочий день, а я так расчувствовался, что плачу слезами умиления из глаз, даже не пригубив бокала водки прямо в своей походной кровати. А уже время. Пора, брат, пора...

Впрочем, вру, ибо мой змеиный язык не до конца зажил — я пью Хванчкару, да и то, когда впадаю в детство, а это во сне.

 

Кстати, именно сон о литературе помог мне найти эту работу, о которой мечтал еще тогда — о, да! — вися (виша?) мутной каплей на конце отца. Мне приснилось три слова, три почти волшебных слова — «директриса», «парабола», «курятник». Я, черт возьми, еще во сне скрипел зубами, пытаясь унять кипящий солидол в голове и воткнуть это хоть куда-нибудь между своих потертых извилин, но.

Слова переливались передо мной бриллиантами, как золото, ладан и смирна и если бы не запах, чудный запах запыленных, старых книг, проплывший мимо так многозначительно, я так и не смог бы начать этот креатив. И теперь, пиша его, я благодарю свои чувствительные чакры и вкусовые сосочки, которые позволили уловить его, таинственный запах чужих мыслей, разлитых по старой бумаге.

Запах библиотеки.

Я вскочил движеньем испуганной птицы (курятник!) и побежал. Говорят, в ногах правды нет — наглая лошь! — в ногах вся правда, просто надо уметь вовремя отключать мозг и дать ногам волю. У меня другая проблема — я не хочу, не умею включать ржавый рубильник мозга, делаю это очень редко и по крайней необходимости. Поэтому мои ноги рулят. Всегда. Им нет покоя, как курице с отрубленной головой.

Ноги принесли меня в контору, где в режиме азбуки Морзе с меня выбили показания, я поклялся Гиппократу, сдал отпечатки, анализ мочи и кала, и меня приняли на работу директрисой (директриса!) библиотеки.

— Минутточку! — я все-таки включил рубильник, — я не хотел бы терять гендерное превосходство. А моя идентичность? Вы издеваетесь? Как вы это запишите в трудовую?

— Так и запишем. У нас нет должности «директор», есть «директриса». А чо такова? Короче, гражданин, не (пииии!) мозги, давайте, или туда, или сюда.

И я сделал ход «туда». Меня манило, окей?

 

Новое рабочее место ютилось в подвале трущоб. Романтичная меланхолия и щемящая грусть о прожитом накрыла меня тазом еще метров за пятьсот. Ленивые крысы на ступеньках вниз с неохотой уступили дорогу. Я смахнул липкую паутину и увидел навесной замок на двери. Ключ? Да, вот он, мне повесили его на шею вместе со свистком на случай алярма. Свистни в ключ! — говорили они, — он почти волшебный. Профессия библиотекаря одна из самых опасных в мире. Я убедюсь (убеждусь) в этом буквально сейчас, когда открою..

 

Она сидела у окна, в переполненном книгами зале. Мучительно строгая, неприступная, за тысячи световых лье от меня. Где-то глубоко в моей голове встрепенулись и запели смычки о любви.

Она подняла глаза от книги и посмотрела поверх очков.

-Ну? — сказала она.

-Га?! — тихо вскричал я.

— Ну, продолжай, «я послал тебе...», ну? «черную розу в бокале...»? Ты по-прежнему удивительно однообразен, Борис. Петрович.

— Теодора... — выдохнул я и шмякнулся в кристально напидореных Armani на грязный пол. Повисло неловкое молчание. Она продолжала читать, и на меня ноль внимания. Обидно. Время резко загустилось и медленно стекало со стен прозрачным медом. Я чувствовал, что мой язык УСТАЛ и чтобы выплюнуть слово, мне нужно сломать что-то невидимое, но слишком тяжелое в этой сцене.

Тщательно, по капле накопил немного сил, постепенно собрал себя из осколков и поднялся.

— Чо пишут? — кашлянул простужено, просто чтобы разбавить тишину, и увидел на обложке ее книги надпись «Дверь в иные миры».

— О, — произнес я начитанно, — «Камасутра»... как раз то, что мне нужно сегодня.

— Что? -спросила она, не поднимая глаз.

— Мне приснился вещий сон, и теперь осталось собрать пазл из трех даров, что мне принесли волхвы снов. Два я разгадал, для чего мне пришлось наступить на горло себе и своим принципам, пойти на сделку с совестью — я стал директрисой этой богадельни. Каково? Позор.

— А чем от тебя пахнет? — вопросительно подняла бровь, в ее голосе бушевал сарказм.

— Это Bоrsch, — не без гордости молвил я, — новый бренд от Ellie, Альтерлит.

— Странно, — она сморщила носик, — похоже на щи с кислой капустой... Ну так что с Камасутрой?

— Мне надо поймать параболу. Не знаю что это, но думаю, что-то из вычурной ебли.

— Ты не знаешь, что такое парабола?

— Тина, если помнишь, я отношусь к словам как дикарь к стеклянным бусам. Мне не важен их смысл, важен их цвет, вес и... запах. Слово «парабола» мне вставило, но куда его притулить — убей бог. Но знаю, ты мне поможешь. Заметь, я не спрашиваю, откуда ты тут вообще, но меня привел сюда запах, а он не врет. Может станцуем?

— Ты собираешься делать это в танце?

— Нам необходимо сделать это эмпирически, нащупать.

— Чтобы нащупать параболу, надо иметь дискриминант квадратного трехчлена. Но, насколько я помню, у тебя обычный....

— Я поднатужусь, — пообещал я.

— Хм, — она с подчеркнутым сомнением окинула взглядом все мои выпуклости, — нуш тош.. — Тина глянула на часы и расстегнула верхнюю пуговичку на блузке, — в таком случае, пора кормить тебя грудью. Скидай штаны.

 

О, замолчите, смычки! В крови исследователя иногда преобладает запрещенное, поэтому в геометрии любви важна тишина и сосредоточенность. Словно празднуя утонченный ритуал, в звенящей тишине читального зала, мы отвязали лодку, погрузились в нее, нагие и чистые как дети, и пустились по волнам внешнего намерения в поисках мистической параболы, которая, возможно была зарыта совсем в другом стуле. Но это уже не имело значения — все мои пазлы уже слились острыми гранями, где-то за окном подвала в бокале золотого аи плясала цыганка и пела хриплым голосом грядущей заре всякую чушь, ничего уже не было важно, в различных головоломных позах мы искали подобие смысла, чтобы тут же насмеяться над ним и обесценить, мы искали параболу друг в друге, двигаясь и смешиваясь телами в любовном коктейле, парабола была бела, ее усеченный конус проникал нас золотым дождем, мы подкидывали все эти глупые, круглые слова вверх, жонглировали ими, протыкали их своими острыми языками как воздушные шарики, и они лопались, омывая нас запахом золота, ладана и смирны. Время, расстояние, прошлое и возможное будущее — все было здесь, в этих книгах, не нужно было идти и искать, насытившись друг другом, мы стали играть с книгами, складывать из них свой дом и жили в нем тут же, тут же любили. По мановению волшебной пипочки создавали свое, то, что нужно, и... даже чуть больше. За ненадобностью остановились часы, на лодке мы уплыли так далеко за буйки, и не надо было уже дрожать, что тень семикрылого трехчлена накроет нас. Дискриминант параболы мы водрузили флагом на лобке ( или на лодке?) и двигались, двигались, иногда ускоряясь, иногда притормаживая, чтобы попить кофэ, принять воооннну, и поговорить о литературе, а потом снова, снова, до сухости во рту, до солнечных зайчиков в потухающем от счастья мозге. Нам было уже все равно, что лодку несет на край сна, нам было все по параболе, — мы давно знали, что края нет, что за краем обрыв в другой сон.

 

А утром... А утром снова рассеянный, задумчивый, немного осуждающий взгляд из зеркала. Было ли, не было? Чашка кофе, мороз по коже, камешек в ботинке, за пазухой... Огромный булыжник в голове. Открытое окно, небрежно и торопливо набросанная линия горизонта. Ватные клочья сна на ресницах, и с каждым взмахом тают, тают. Часы на цепях с каждым тиком все больше якорят и будят.

И только лодка на привязи, легкомысленно болтаясь в воздухе за окном, скажет о том, что все-таки да.

 

Было.

#неизведанныймир

 

архитектор и дизайнер текста Нинель Ясновская

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 18
    10
    149

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • 1609

    Директриса-это в геометрии, прямая, отсекающая параболу в усечении конуса. Шота такое.

    Ненавидела геометрию и черчение, а алгебру норм.

    Яйца символизируют во сне новую жизнь, зарожение жизни))

    Я назвала этот жанр, в котором написан этот текст Сюрреалистическим символизмом.

    Это ужасно мило и красиво☺... И мой любимый Блок опять. Ты нырнул в свои прошлые прозы, как сделал это Мураками, вынул от туда символы и знаки, и сложил  пазлы, описывая при этом, как именно ты их складывал, но метаморфично.

  • 1609

     Чтобы нащупать параболу, надо иметь дискриминант квадратного трехчлена. Но, насколько я помню, у тебя обычный....

    — Я поднатужусь, — пообещал я.

    — Хм, — она с подчеркнутым сомнением окинула взглядом все мои выпуклости, — нуш тош.. — Тина глянула на часы и расстегнула верхнюю пуговичку на блузке, — в таком случае, пора кормить тебя грудью. Скидай штаны.(с)


    😂😂😂😂

    Охальник! Сдал как стеклотару🤭

  • 1609

    -Ну? — сказала она.

    -Га?! — тихо вскричал я.

    — Ну, продолжай, «я послал тебе...», ну? «черную розу в бокале...»? Ты по-прежнему удивительно однообразен, Борис. Петрович.(c)

    😂

  • Crocell

    Одобрительно шмякнул по блестящему красной скорлупой тексту!

  • marta34

    Красота. Женя, какая восхитительная геометрия. И - юмор... с ароматом борща.