bitov8080 prosto_chitatel 30.04.24 в 17:47

Варенье из грецких орехов

Дорога извилиста и то и дело вспучивается буграми зеленых островков ядовитого лишайника. Заходить в эти заросли нельзя, и, остановившись, Трен делает безмолвный знак всей группе, означающий «Внимание! Всем собраться!». Позади сопит Буга, которому вчера оторвало конечность, когда он попер напролом через очередную кучу пластика. Как обычно, этот недотепа замечает сигнал позже всех и тыкается упрямой черной башкой прямо в зад Трена, замирая в таком положении. 
 
Трен принюхивается. Нет, показалось. 
 
Последнее время уже ничему не удивляешься. Все, кто выжил после Большого Огня, превратились в убийц, пожирателей белковой пищи. 
 
И каждый выживает сам по себе. Поэтому даже гигантская оса с подпалинами на крыльях была зажалена и съедена ими в одно мгновение. Их компашка пока еще держится вместе. Запах родного муравейника каким-то чудом объединяет и не дает древним инстинктам проснуться и заставить их поедать друг дружку. 
 
— Ты так и будешь считать круги на моей заднице?, — ворчит Трен через плечо, глядя, как Буга все в той же скрюченной позе потирает место, где вчера еще была лапа. 
 
— Укуси его за попку, малыш!, — заливается Мира низким грудным смехом и остальные подобострастно вторят ей, хохоча на разные лады. 
 
«Вот же тварина», — с холодной яростью думает Трен и тоже начинает хохотать, падая на спину и задирая лапы в желто-багровое небо. Так положено показывать лояльность по отношению к Королевской особе, раздери ее муравьед. 
 
Подрыгав лапами положенные пять секунд, Трен ловко переворачивается и замечает поодаль углубление, похожее на место для приличного ночлега, если, конечно, там не укрылся кто-то такой же умный, как и он, самоназначенный вожак этой муравьиной стаи. 
 
— Лапуль, сбегай, глянь, чего там, — командует он Марте, единственной среди них амазонке с красиво изогнутыми саблевидными челюстями. 
 
— Есть, шеф, — она весело зыркает бусинами глаз и быстро перебирая лапками уносится в сторону норы. Трен замирает, невольно любуясь плавными изгибами ее бедер. Хороша, чертовка, да не про него. Он снова чувствует, как ненависть легкими толчками, словно просыпающийся внутри вулкан, начинает бурлить в организме. 
 
Если бы его спросили, кого или что конкретно он ненавидит, Трен скорее всего не смог бы ответить на этот вопрос. Королеву и ее вечные поебушки с трутнями? Кто обижается на тупую самку, которая олицетворяет выживание их рода. Да и если не будет личинок и яиц, нечем будет подкармливать Машку, последнюю тлю, которая осталась от былого великолепия их коровника. А не будет Машки, некого будет доить, чтобы хотя бы изредка напиться волшебного эликсира, придающего блеск усикам и силу ногам. Смешно ненавидеть трутней или туповатого Буга. Тот не виноват, что родился недоразвитым из-за того, что в его муравейнике долгое время жили жуки-барыги, торгующие веществами. Деда и мальца Лу? Да ну. Один скоро отдаст концы, второй так ослаб, что дай бог доживет до следующего перехода. 
 
— Дай бог.., — вздыхает про себя Трен. Муравьиный Бог, вездесущий, всесильный, всезнающий и неразделимый, как весь этот земной муравейник, где ты сейчас и какого хера ты не позаботился о нас!?, — он так пугается своих мыслей и волны злости, поднимающейся при этом, что не дождавшись вестей из чернеющего провала в дереве, дает приказ разбивать лагерь здесь, пока ночь не накрыла их своим черным крылом. Начинается обычная суета и неразбериха, которую удается направить в нужное русло парой затрещин, пинков и тычков, и вот уже Ее Величество восседает за импровизированным столом с личной чашкой в лапах, куда свита то и дело подливает сладкого молочка. 
 
Эта королевская морда захватила с собой из муравейника все причиндалы роскошной жизни и заставляет свиту таскать за ней целый гардероб с крыльями разных фасонов на случай спаривания, кофейную пару для нектара, сломанный проигрыватель, что якобы «согревает душу вдали от дома», напоминая молодость и цветение, и пинетки первенца, куда сейчас грудой свалены яйца, спасенные из огня. 
 
— А где мы будем спать?, — вопрошает она, складывая усики в умильную скобочку. 
 
«В пизде», хочется ответить этой жабе, но Трен сдерживает свой порыв и галантно поклонившись, прямо как раньше на званых обедах и ужинах, указывает в сторону дупла. 
 
— Вон в той уютной норе, где когда-то жила глупая птица, о великолепнейшая из всех великолепных. Дождемся только возвращения Марты с хорошими вестями. 
 
Но Марты все еще нет. С ее расторопностью она давно была бы на месте, значит, что-то пошло не так, и в разведку придется идти ему. 
 
— Буга, пошли со мной, — зовет он напарника, и тот, кряхтя, поднимается, с сожалением кидая взгляд на остатки скромного пира Королевы, которые достанутся фрейлинам, а не ему. 
 
До дупла, где в другой жизни селился дятел со своим выводком, всего ничего, но и это расстояние кажется вечностью. Дерево поражено ядовитым лишайником, а кое-где и вовсе похоже на обугленный остов корабля, что так и не доплыл до своей цели. 
 
Какая цель была у этого тополя, Трену неведомо, а вот их цель точна и ясна, как божий день в хорошую погоду. Если верить Деду, в нескольких переходах отсюда находится дом, Дед называет его Библиотека. Всю свою жизнь он провел там, подъедая корешки книг и заражая деревянные книжные полки, потом случился большой огонь и неведомая сила швырнула Деда на это дерево, но он помнит, что в Доме есть комната, где хранится печенье, сахар и главный фетиш всех муравьев — банки с вареньем. Разным вареньем — вишневым, густым, как слезинка росы поутру, клубничным с запахом рая, абрикосовым, пахнущим вечным счастьем, даже диковинным вареньем с грецким орехом, что на вкус напоминает одновременно боль от расставания и новую встречу с любимой. Если они дойдут до варенья, их жизни будут спасены, но идти быстро невозможно из-за жопы, которая творится вокруг. 
 
Они медленно перебирают лапками. Пот заливает глаза. Дупло уже совсем рядом, и Трен старается не смотреть вниз и по сторонам, потому что огонь, пришедший внезапно, никуда не ушел. Он так и беснуется внизу, пожирая траву, листья и саму землю, разметав по округе искореженный пластик, куски железа и камни. Остался жирный дым и вечный ад, в котором погибло большинство животных. Ладно бы еще они просто померли и висели на тополе, как конфеты на новогодней елке, которые в родном муравейнике можно было лизать, откусывать и набивать себе живот. Так нет, они тоже заражены этой гадостью, от которой дерево покрылось зелеными наростами, а про цветы и листья даже вспоминать не хочется. 
 
Ну вот и доползли. Трен осторожно нюхает вход в дупло — нет, опасностью здесь не пахнет. Пахнет птичьим пометом, истлевшей травой и ветками, которыми устлан пол. На нем лежит Марта со сломанной ногой, а возле нее высится невероятных размеров таракан, и Трену кажется, что эта гнида ухмыляется, уперев лапы в бока. 
 
— Я тебя порву, сучара, — изрыгает Трен и встает в боевую стойку, совершенно забыв о том, что вдвоем с Бугом победить таракана им не под силу. Вид растерзанной Марты как будто придает отваги, а ярость, скопившаяся за эти дни, готова выплеснуться на любого подходящего врага. 
 
— Ахаха!, — ржет этот ублюдок, задирая омерзительную пасть, — хочешь на кулачках? Твой дружок, я смотрю, не все кулаки-то уберег, ухуху, — издевается рыжая мразь. 
 
Трен делает шаг вперед, пригибаясь к полу и шевеля усами. Таракан начинает разгибаться во весь свой рост, и пятиться по кругу, выбирая удобный момент, чтобы напасть первым. 
 
— Да погодите вы! Трен, он меня спас, успокойся!, — подает голос Марта, когда до решающего прыжка остается доля секунды. 
 
— Вот это поворот!, — орет из-за плеча Буга, с облегчением падая на пятую точку и благодушно складывая лапки на пузе. — Вот это я понимаю, наш герой! 
 
— Рассказывай, — цедит Трен, не меняя позы и продолжая буравить взглядом чужака. 
 
— Да нечего рассказывать. Провалилась в лишайник, оторвало ногу, усатый меня вытащил. Зачем? Пока не знаю, надо у него спросить. Тебе чего надо, чудище?, — поднимает она голову к хитиновому панцирю. 
 
У Трена аж скулы сводит. Чудище? Таким голосом? Какая стерва эта Марта, а он еще на нее виды имел. Одно слово — амазонка. Ни детей от такой, ни гнезда, ни семьи, они понимают только грубую силу и принуждение, поскольку сами такие же. Как говорится, можно вывести амазонку из боя, но солдата из нее не выведешь. 
 
Таракан молчит, словно раздумывает, что можно сказать, а что не стоит. Наконец, решается: 
 
— Я видел вашу процессию, — он делает акцент на последнем слове, снова издеваясь, как кажется Трену, — с вами Дед, а у нас с ним одна родина — библиотека. Только он может по запаху определить дорогу обратно, а я нет. Поэтому я пойду с вами и перевезу на ту сторону. Там пропасть между деревом и домом, вам не доползти самим. 
 
— А крылья Королевы?, — спрашивает Марта, — у нас целый шкаф с крыльями, прицепим на каждого и долетим. 
 
— Смеешься, девочка?, — таракан качает головой. Трен снова чувствует, как сжимаются кулаки. 
 
— Ваши крылья нужны сама знаешь зачем, пара секунд, — он косится на Трена, — и все. А чтобы долететь до окна, нужно прочное и большое приспособление. Огроменное, я бы сказал, — многозначительно добавляет он и выпрямляется, горделиво растопыриваясь в ширину. 
 
— Ладно, мы поняли, — прерывает Трен эту демонстрацию достоинств. Пойдешь с нами. Надо звать сюда наших. 
 
Наступившая ночь приносит недолгое подобие прохлады. По древней традиции все рассаживаются вокруг Королевы так, чтобы при опасности закрыть ее своими телами. Скромный ужин, чайная церемония и вот, слышится тонкий храп, постепенно перерастающий в многоголосую ораторию. Первой засыпает сытая Королева, ей полагается больше всего пищи, посапывают фрейлины, чешется во сне Буга, дремлет Марта, по-детски сложив лапки. 
 
— А расскажи сказку, деда, — раздается тоненький голос муравьиного детеныша. 
 
В походе у них появилась новая традиция — каждый вечер перед сном Дед рассказывает одну и ту же историю. Сначала его слушал один малыш Лу, потом постепенно стали слушать все. Дед рассказывает про библиотеку. Он родился в отделе книг для слепых, где рядами стоят фолианты в особенно аппетитных обложках. 
 
— Как передать вам наслаждение от познания целого мира, который оказывается вдруг на кончиках ваших лап, — задумчиво начинает Дед, — я не знаю... Представьте большой муравейник. В нем столько же этажей, как и в обычном муравейнике. Есть лестницы, переходы и крыша. У вашей Королевы под крышей устроен солярий, в библиотеке же сделали зимний сад. 
 
В этом месте малыш Лу обязательно перебивает Деда и спрашивает, что такое зимний сад. 
 
— Зимний сад, малыш, это когда много темно-зеленых растений с толстыми стеблями и сочными плодами собрали под одной крышей. Там должно быть тепло и солнечно. Ветер лениво шевелит большими листьями, на аромат зелени слетаются бабочки и пчелы, ползет и наш брат, муравей. Большие лилии, настурции и мелкие хризантемы высажены вдоль перил. В центре стоят мягкие кресла и пара стеклянных столиков. 
 
Тут обычно в рассказе наступает пауза, Дед дает слушателям представить все эти стебли и мясистые сладкие листья неведомых цветов, к которым было бы так хорошо присосаться. 
 
Первым опомнится малыш и попросит продолжения. 
 
Тогда Дед расскажет про «подсобные помещения», не спеша подбираясь к самому главному, чего ждут все собравшиеся. Они не очень верят в эту сказку, такого просто не может быть в обычной жизни, но теперь, когда все встало с ног на голову, когда гибелью пахнет отовсюду, инстинкт велит сохранить их род. А чтобы сохранить его и продолжить, им обязательно нужно во что-то верить. Поэтому каждый вечер этого долгого и опасного пути они слушают сказку про Кухню и Варенье. Дед говорит, что на Кухне появляется огромная тень, которая приносит емкости со сладким нектаром. Часто вкусы меняются. Дед наловчился залазить в вазочку, куда тень наливает порцию лакомства, и каждый раз удивлялся тому, насколько изобильна и богата природа. Оказалось, почти из каждого плода можно сварить варенье, если кинуть этот плод в сахар и подождать. 
 
— Даже кабачки, — изрекает он и поднимает в небо скрюченную лапу. 
 
По сценарию здесь вступает Буга: 
 
— Да ладно заливать, Дед, — смеется он. Какое варенье из кабачков, это же обычная вода, чуть выкрашенная в зеленый. 
 
Все по тому же сценарию Дед делает вид, что обижен неверием, и ворчит, что дело, конечно, хозяйское, верить ему или нет, но сейчас он скажет такое, что всем будет вообще не до смеха. 
 
— Грецкие орехи, — произносит Дед. 
 
Все молчат, затаив дыхание. 
 
— Думаете, их почистили и замочили в сиропе? Как бы не так! Их сварили прямо в кожуре!, — выкрикивает он сиплым голосом и от волнения дает петуха. 
 
Если к этому моменту муравьи еще не храпят вповалку, начинается разноголосый гвалт, который переходит в жаркие споры о свойствах кабачков и грецких орехов. 
 
Но не сегодня. Сегодня жилье дятла полнится тишиной и снами. Дед заканчивает рассказ и встает, собираясь отправиться на боковую, но замечает взгляд сидящего напротив Трена. 
 
— Ложись, — говорит Дед. Завтра будет сложный день. 
 
— Я перестал верить в бога, — выдавливает Трен. — Наш бог, наш родной, наш муравьиный, он где? Может его никогда и не было?, — шепчет Трен и кажется сам себе малышом Лу, который вот-вот заплачет. 
 
Дед перебирает лапами и опускается рядом. Они сидят, глядя на небо в просвет между стенками дерева и тушей Матки, развалившейся посередине дупла. Дым и белый пепел, похожий на хлопья снега, наполняют воздух, мешая увидеть звезды, но Трен еще помнит, что они есть. Там, вверху. 
 
— Ты не перестал верить, — говорит Дед. Ты злишься на бога, тебе кажется, что бог предал нас и заставляет умирать. Если ты на что-то злишься, значит оно существует. 
 
— Я боюсь, что моя душа не выдержит того, что происходит. Я превращусь в подобие бешеной осы, которая жалит без разбора и ни во что не верит, — жалуется Трен. 
 
— Нет. Твоя душа состоит из великого множества своих собственных изображений, которые меняются каждую секунду. Мы живем, и наша душа проживает эту жизнь вместе с нами. Бог не покинул нас, он у тебя внутри и одновременно снаружи — во всем, что ты видишь. И даже в том, о чем не догадываешься. Мир гораздо больше того, что ты знаешь, Трен, — заканчивает Дед и шаркая идет в самый дальний угол. 
 
Трен проваливается в сон прямо там, где сидит, ему снится зимний сад и маленькие хризантемы на тонких ножках, застенчиво качающие головками в такт несмелым порывам ветра. Один из цветков вдруг поворачивается к нему и улыбается, Трен видит жемчужные листья, окаймляющие желтую сердцевину, в которой угадываются два весёлых глаза. Листья хризантемы как будто оживают и гладят его по лапам, голове, усикам, по всему телу, сплетаясь на нем в причудливый узор. 
 
— Я стянула королевские крылья, — шепчет хризантема, — давай наденем их сегодня?, — она заглядывает ему в глаза, и он видит озеро, которое однажды повстречал в лесу, заплутав на знакомых с детства тропинках. 
 
— Марта, ты?, — хочет крикнуть он, но ее лапа зажимает ему рот, и отпускает только когда его спинной сосуд перестает пульсировать, как сумасшедший. 
 
— Я, — шепчет она прямо ему в усики. Яяяя, — сладко и тихо смеется она, обнимая его крыльями Королевы. 
 
— Но.. 
 
— Мы теряем время. Я знаю, что самцы спят только с Маткой, а амазонка должна воевать и брать в плен чужаков. Кого это сейчас волнует, Трен? 
 
Погоди, может быть тебя волнует моя оторванная нога?, — она отстраняется, но тут уже он хватает ее в объятия и сначала несмело, а потом все больше распаляясь, начинает облизывать с самого черного лба и до самых грязных пяток. Точнее до одной пятки, которая дергается от щекотки, заставляя хозяйку охать и давиться от смеха. 
 
— Ду-ра-чок, — выстукивает по нему Марта своими усиками. 
 
— По-ле-те-ли, — стучит в ответ он, и они взлетают, поднимаясь под самые своды дупла. 
 
Утро встречает их грустным мычанием Машки и истерикой Королевы, которая не досчиталась в гардеробе двух пар крыльев. К удивлению, всех успокаивает Таракан. Он говорит, что пока солнце не поднялось слишком высоко и огонь под деревом не запел в полную мощь, им нужно поторапливаться. Дом не так далеко, как кажется, пусть все садятся, укрепляются и можно лететь к цели. Иначе они сгорят здесь заживо, либо их сожрет очередная хищная тварь. 
 
Переждав еще пару истерик Королевы по поводу оставленного в дупле проигрывателя, Машки, кофейной пары и гардероба, две фрейлины, Марта, малыш Лу, Трен с Бугом и Королева располагаются на широкой тараканьей спине, крепко цепляясь за подкрылки. Дед сидит впереди, указывая путь. 
 
Летят невысоко, мешают толстые обугленные ветки, лишайники и скопления непонятных предметов, которые, видимо, закинуло сюда так же, как Деда с Тараканом. Последнему тяжело, и они делают пару остановок, прежде, чем Дед, утирая пот от волнения, не произносит: 
 
— Вот она. 
 
Все смотрят туда, куда указывает его лапа. Перед ними зияет гигантский пролом. Половину стены дома как будто оторвал заигравшийся великан, и в провал развороченного окна можно видеть внутренности Кухни. Там все осталось так, как было всегда, еще до Большого Огня, как будто потрясения внешнего мира не коснулись того, что внутри. По стенам развешаны полки, в углу стоит небольшой холодильник с яркими картинками, пара стульев, а в середине круглый стол, накрытый вышитой скатертью. На ней стопка тарелок, две чашки и стеклянная вазочка на тонкой ножке. 
 
— Это что там....в середине?, — сипит внезапно охрипший Трен. 
 
— Это варенье, — отвечает Дед. 
 
Не помня себя, все лихорадочно кидаются к Таракану и приземляются на оконном карнизе. 
 
Дальше все происходит в одно мгновение. В провале показывается чумазая мохнатая башка с круглыми голубыми глазами. 
 
«Мяу?», — спрашивает башка. 
 
Таракан в ужасе подает назад, но не успевает взлететь — котенок выбрасывает одну лапу, и белый закругленный коготь переворачивает и поднимает насекомое в воздух. С дикими криками в пекло летит Королева, фрейлины и несчастный Буга. Остальные из последних сил пытаются удержаться, но Дед с мальчишкой срываются и падают в щель, которая раньше была оконной рамой. Котенок принюхиваясь, с любопытством подносит лапу к морде, словно раздумывая сожрать вкусняшку прямо сейчас или немного потешиться. 
 
— Трен, прыгай к ним, — задыхаясь от усилий, кивает в сторону Деда и пацана Марта. 
 
— Давай вместе, — пыхтит он. 
 
— Я не могу, меня унесет в сторону из-за ноги. Я не смогу рассчитать полет. 
 
— Я тебя не брошу. 
 
— Идиот. 
 
— Да. 
 
— Люблю тебя. 
 
— Я тебя тоже. 
 
— Тогда..., — Марта приподнимается и изо всех сил вонзает свои железные саблевидные челюсти прямо в глаз мохнатого монстра. Одним огромным орущим комом они обрушиваются прямо в пропасть. 
 
 
Багровое солнце начинает свое путешествие за горизонт, небо становится глубже и на полтона темнее. Длинные тени осторожно ложатся наискосок от окна к столу. Стол накрыт вышитой скатертью, на нем стопка тарелок, две чашки и стеклянная вазочка на тонкой ножке. По сладкому тягучему озеру неспешно плывет маленькая щепка с двумя муравьями. 
 
— Деда... а расскажи сказку, — доносится детский голосок.

 

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 94
    21
    318

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Karl

    Поздравляю Вас дорогой , уважаемый, любимый редактор! Занятный текст спасибо Вам)

  • petrop

    Kremnev207 

    Только не предлагай ей выпить на брудершафт, потому что я уже предложил, а Боливар не выдержит двоих.

  • bitov8080
  • innashalomovich

    Женя, поздравляю вас с достойным участием в конкурсе, с попаданием в финал и с прекрасным рассказом!
    Тема новая, абсолютно неизбитая, поэтому особенно притягательная!

  • bitov8080
  • valeriy693

    Написано замечательно.

    Немного жаль, что почти все погибли, но иначе это была бы уже другая сказка. К тому же, Лу с дедом выжили. Им бы муравьиху ещё какую-никакую, и считай, полный фарш

  • bitov8080

    Последние транки и Грыжа так само сложилось, там еще время поджимало оч сильно, залила рассказ за 15 мин до дедлайна) ну и да, была бы другая история. Спасибо

  • SergeiSedov

    Шикарнейшее произведение. Но почему только лишь 19-е место? Засудили, мерзавцы, лучший рассказ конкурса. 

  • bitov8080

    Вахтанг Сабурталинский )))) спасибо. там ооочень классные рассказы в топе. Но в собес пожаловаться наверное стоит! А то чё они

  • KenshiRouge

    А мне нравится финал. На фоне жутких и горьких вариантов других любителей грелок)) этот вполне себе жизнеутверждающ и сладок. В хорошем смысле)) как варенье 😊

  • bitov8080

    KenshiRouge спасибо) да, эти с этими, эти переспали, а эти в варенье поплавали - всем профит