Будни отельера — 7. Про гибкость и важных людей

Итак, мы остановились на моем уходе из славного стана бэллменов.

В целом, не было обиды, злости. Просто я с ужасом понял, что у меня довольно почтенный для профессии возраст — а толкового опыта нет. Я начал тыркаться по разным отелям, но у всех было острейшее смущение от моего возраста. Ну типа — дожил до седых мудей — а лезешь в администраторы? Зачем? Стоит куча толковых и милых малолеток, которым можно задвигать все что угодно — и не париться. 

На каком-то этапе я отчаялся. Помню, в Лотте на собеседовании почувствовал особенно остро вот этот момент пропущенных лет. Девочка-кадровичка с харизмой мыши-камикадзе задавала мне дежурные вопросы — а я понимал, что моя трепетная анкета полетит в первое же на ее пути мусорное ведро.

Это было фиаско. На тот момент я был в 8 гостиницах — и везде предлагали только клятого бэлмена. Но времени на очередной карьерный скачок не было, нужно было заходить именно на ресеп.

Наверное, звучит не особо бодро и жизнеутверждающе, но это был первый раз из нескольких, когда я хотел уйти из профессии. Я готовил бронебойные аргументы для супруги, я убеждал себя в том, что в целом направление было ошибкой и надо идти куда-то еще...

С такими мыслями я пришел на девятое собеседование в гостиницу Азимут Олимпийская. Меня встретил главный жупел отеля — начальник кадров, которая сходу сказала, что я ей не нравлюсь, но решать руководителю отдела и плюнув мне в душу, отправила дальше.

До сих пор вспоминаю то собеседование. Наталья, мой будущий руководитель и один из главных в моей жизни учителей, показала себя человеком абсолютно без предубеждений, сходу поинтересовалась: «Ты понимаешь, что тебе с малолетками работать? Это будет сложнее, чем все остальное». Я сказал, что все понимаю, но мне нужен опыт и я потерплю. Мы мило побеседовали о Гамсуне и Саше Соколове, обсудили собак — и мне, наконец, дали зеленый свет.

Ее фраза «Хочешь учиться — научим» стала для меня знаковой. Во многом после этого я перестал видеть ограничения у людей в возрасте, поле или каких-то формальных признаках. Для меня главным во всей дальнейшей жизни стало — хочет ли человек учиться.

А я хотел. Мне было прекрасно понятно, что освоить с моим уже не совсем подвижным мозгом новую, по сути, профессию предстоит быстро и больно. Помню, как в первые смены приходил в раздевалку и меня трясло. От напряжения, от кучи дурацких ошибок.

Помню вторую смену, когда на меня вышел почтенный индийский мэн, у которого в Опере было открыто окон 18 для оплаты. Это платит компания, это плачу я сам, но с личной карты, это я плачу с корпоративной, а вот это платит мой друг, перекиньте на его счет, но я ему должен пятьсот рублей, примите оплату наличными, а вот здесь нужно будет перевыставить на другую компанию, поскольку у меня кончился контракт и рутинг надо будет сделать на нового нанимателя. И так далее.

Я честно смотрел в его осоловевшие от собственной важности глаза и нажимал кнопочку check out. В итоге вся его прекрасная халабуда выписалась единым счетом да еще и по методу оплаты «наличные», что сулило мне мучительную процедуру rebate и долгие задушевные разговоры в бухгалтерии, потому что по такой коррекции наличными необходимо давать пояснения в налоговую.

Я стоял и слушал в присутствии Натальи, как она вообще могла принять на работу такого богомерзкого ушлепана, который полностью попрал все принципы гостеприимства Вселенной. В тот момент я готов был в буквальном смысле провалиться сквозь землю. Наталья очень быстро исправила все по системе и сняла меня со смены. Я сидел в бэке и чувствовал полное свое ничтожество. Я, взрослый мужик, не могу разобраться в тупорылой программе, да еще и стрессую. Наталья вернулась, посмотрела на меня и спросила:

— Ты как?

— Херово. Я не думал, что будет так сложно.

— Увольняешься? Или на стойку идешь?

И здесь сработал первый мой тумблер. Я вдруг понял, что все это говно — неуверенность, стресс — это все в голове. И можно делать работу и не бояться ошибок. Учиться, стараться не повторять. Но не бояться. Эту простую истину я несу на протяжении всей своей последующей карьеры. А также — безграничное терпение к ошибкам ребят. Потому что следующая истина гласит — «У каждого порог вхождения в профессию разный». Я убедился на своем опыте и понес эту мысль дальше. Потому что косяков впереди у меня были горы — но имело значение только мое желание учиться. Да, на меня орали, ругали. Но я просто продолжал совершенствоваться.

Второе качество, которое я открыл и воспитал в себе — это гибкость. Да и в целом, весь гостиничный бизнес — про это. Никаких прямых конфронтаций, ты всегда в любой конфликтной ситуации уже проиграл по умолчанию. И ты либо живешь с этим — либо уходишь.

Но мое понимание началось с коллег. Конечно, находиться в коллективе 20-летних мне, взрослому, закаленному проститутками и дагестанцами, было некомфортно. Шуточки, косые взгляды, смешки. Конечно, я мог бы включить старого бывалого волка — но зачем? Я постепенно начал включать некую мягкость, не обращал внимания на шуточки, старался помогать — в целом, не тянул одеяло на себя — но был полезен. Не сразу, но месяца за четыре я стал своим. Стебал бухгалтерию, забивал паспорта прекрасных немецких пенсионеров, брифовал экипажи. И постепенно возрастная грань стерлась. Я просто стал своим чуваком, который ничем не отличается от общей рабочей массы.

Почему это про гибкость а не про адаптивность? Потому что мой опыт сложного общения никуда не делся и стал хорошим бонусом для фундамента уважения. Я мог довольно легко общаться с людьми, от которых девчонки в ужасе убегали в бэк. Несколько раз в ночную смену я до прибытия охраны брал удар на себя, отправляя девочек отдохнуть. То есть мое общение было не шагом назад, не подстройкой — а просто новой формой.

Но главный мой урок — нужно искать людей, которые поверят в тебя. Не работу, не должности. А людей. И как покажет моя дальнейшая карьера, это наблюдение окажется судьбоносным.