Петрович (быль)
Крыс был не белым, а почти жёлтым — наверное, от старости. Знаете, как иногда седеют блондины. Крупный, немного медлительный, с внимательными, даже умными глазами.
Дети нашли его в сквере возле общежития. Он сидел на скамейке и с интересом разглядывал редких прохожих. Предложенный ему сухарик аккуратно взял лапками, не спеша съел, а потом милостиво согласился отправиться в гости.
У крыса был длиннющий хвост, большие-большие уши и роскошные усы. Чем-то он походил на пенсионера-отставника — такой же значительный и в тоже время весьма доброжелательный.
Дети назвали его Константином Петровичем. Уж не знаю, что у них связано было с этим именем: вразумительного объяснения я так и не получила.
Петрович оказался совсем ручным и очень общительным. Мы соорудили ему вольер из картонных коробок, собранных по всему общежитию, прорезали окошки, а вход вместо сетки завесили куском старой занавески. К занавеске Петрович относился бережно, ни одной дырки не прогрыз, аккуратно отодвигал её носом и заходил в дом.
Но вообще-то в доме своём он только спал, да ещё таскал туда то, что представляло для него ценность. Остальное время он путешествовал по комнате, попыток к бегству не предпринимал, с интересом всё разглядывал и кое-что пробовал на зуб — в основном то, что имело хотя бы отдалённое родство с кожей. Иногда выходил на балкон, сидел на перилах, наблюдая за внешним миром.
Он совсем не боялся кошек. Нашего кота Августа нежно полюбил и частенько спал у него под боком. Кот, надо сказать, несмотря на то, что был отличным крысоловом, рядом с Петровичем никаких охотничьих инстинктов не проявлял, мог даже иногда начать вылизывать ему мордочку. Правда, Петрович панибратство пресекал — негоже мужчинам терпеть эти телячьи, вернее, кошачьи нежности.
Больше всего Константин Петрович любил следить, как дети рисуют. Он садился на стол, складывал на груди лапки и водил глазами за кисточкой, нос его при этом смешно подрагивал и, казалось, даже немного вытягивался, как у Пиноккио. Очень скоро мы поняли, что его интересует не столько сам процесс, сколько расход акварели. Когда в корытце краски оставалось на донышке, Петрович аккуратно брал его в зубы и утаскивал к себе. Со временем у него скопилась внушительная коллекция разноцветных ёмкостей, которую, полагаю, он иногда перебирал или созерцал, получая эстетическое наслаждение.
Очень ему нравились прогулки. Он благовоспитанно сидел у меня на плече, свысока поглядывая на окружающих, и радовался жизни. Но люди — такие люди... После пары истерических восклицаний в духе «Фу, какая гадость!», Петрович сообразил, что далеко не все от него в восторге, и стал при появлении прохожих прятаться у меня под волосами, максимально глубоко засовывая хвост под воротник куртки. При этом он явно волновался и немножко этот воротник грыз.
Константин Петрович прожил у нас полтора года, не доставляя никаких хлопот. Ел всё, что предложат, нужду аккуратно справлял в лоточек, грыз умеренно, сбежать не пытался. С огромным удовольствием принимал ванны. Был ласков, внимателен и ни разу не проявил агрессию. Почти член семьи...
А потом пропал. Скорее всего, спустился по балкону и решил прогуляться самостоятельно. Мы искали его по всему общежитию и в окрестностях — никаких следов. Дети плакали, звали, подскакивали ночью на каждый шорох. Я попыталась утешить их историей о том, что Петрович увидел с балкона прекрасную незнакомку, решил с ней познакомиться, а потом они полюбили друг друга и... Не скажу, что имела большой успех, а всё же немного успокоила. Дети ещё грустили, но почти смирились.
Душ у нас был в подвале. И вот, примерно через месяц после исчезновения крыса, мы шли на очередную санобработку, как вдруг увидели на трубе отопления Петровича. Рядом сидела милейшая крыска, явно намного моложе, с очаровательным розовым хвостиком, аккуратными ушками и тщательно причёсанными усами. Идиллия, прямо как в сочинённой мной сказке.
Тихо и максимально вежливо, чтобы не спугнуть подругу, я сказала:
— Константин Петрович, пойдёмте домой. Ну что Вы, право... В Вашем возрасте уже без штанов на печке сидеть, а не за молоденькими дамочками ухлёстывать. Здоровье не то, да и вообще... Мы скучаем!
Петрович посмотрел на меня грустными умными глазами и аккуратно прыгнул на плечо. Привычно зарылся в волосы, пару раз ткнулся носом в шею, словно извиняясь. Дети замерли, а я, затаив дыхание, сделала шаг назад, к выходу.
Крыска что-то пискнула и юркнула за трубу.
Петрович выпростался из волос, опять ткнул меня носом в шею, потом запрыгнул на трубу и поспешил вслед за своей любимой.
Ещё несколько раз нам рассказывали, что видели его в подвале.
Домой Константин Петрович так и не вернулся.
Или, может, как раз вернулся?
А в куртке со следами его зубов на воротнике я до сих пор хожу в походы.