Ничего нового
Это сейчас здесь зеркальные небоскребы торговых центров и земля вымощена узорами из брусчатки. А двадцать лет назад, за станцией метро Сенная палаточные закоулки напоминали ландшафт деревенских улиц, и тянулись до улицы Ефимова. На площади, вдоль окон «Мак Дональдса» народ торговал с рук, ящиков, тележек, весь веселый мусор с антресолей и заблеванных углов, сюда. А вдруг?..
Я стоял с газетами, у входа в метро, напротив «Мак Дака» в шеренге деловых старух. В то утро рядом со мной расположилась бабуля, разложила свой товар на картонке: пустые коробочки из-под аудиокассет, пробка от графина, линялые полотенца и диск-гигант Вахтанга Кикабидзе в обосраном клопами конверте. К полудню бабуля торговала лежа, насосавшись настойки боярышника. Народ туда-сюда, музыка из палаток, где-то надрывается мой конкурент:
— Панорама — свежий СПИД — клубничка!
Подошли знакомые азербайджанцы: Бахрам, Камран, Гасан и маленький Заурхан. И вот мы уже стоим кружком, дружно чешем яйца и беседуем:
— Сегодня торговли нет, вчера было нармално.
— Не, если вчера было нармално, значит, завтра будет хуево.
— Э, если сегодня хуево, значит, завтра будет нармално.
Бахрам просит меня найти ему квартиру в этом районе, потому что скоро приедут сестра племянника и еще два брата с мужем. А у него и так трое детей.
— Две девочки и один... ребенок.
Я рассеянно киваю, мол, чего узнаю, сразу...
Баба пристала, ее малиновые, псориазные клешни сжимали миску, на дне плавала в желтой жиже котлета тонкая, как лавровый лист.
— Ну, молодежь? Кому последнюю? За три рубля отдам!
— Э...
Наша тусовка расходится.
— Чай — кофе, булочка...
Бахрам идет в свой ларек, вижу, алкаш чего-то хочет от него, Баха рычит:
— Замолчи свой рот! Ты меня уже устал!
...Неподалеку палатка с тряпками, там симпатичная хохлушка. Я пускаю ей в лоб солнечные зайчики баночкой от монпансье. В ее обезьяньих глазках радость, что с ней заигрывают. Она помогает покупательнице мерить платье.
— Очень хорошо вам, прямо королева!
— А кто шьет?
— Московская фабрика. Щас я вам зеркало покажу...
И вдруг!
— Омон! — прошелестело над площадью. Как дыхание дракона.
Кто может, собирает в охапку свой товар, остальные готовят деньги и документы. Милицейский «КРАЗ» и автобус для «пассажиров» остановились на улице Ефимова. Бойцы в серой форме с автоматами разбрелись по извилистым торговым рядам.
— Накладные где? Санитарная книжка?
— На складе забыл, честно.
— В автобус.
— За что, брат?
— Кто сказал моей прабабушке, не умеешь, деньги зарабатывать, не ходи на рынок?
— Э...
Докопались до хохлушки.
— Документы где? Договор на вас, паспорт?
— Шо? Ой, да нет у меня ничего, отстаньте.
— Складывай товар, поедешь с нами. Будем выяснять, что ты за личность.
— С Василеостровского острова я!
— А это где, в Киеве чи в Одессе?
Наташа красная, как помидор, эти ржут. Отстали.
У автобуса толпа, капитан с толстой пачкой паспортов в лапе командует.
— Не спешим, места всем хватит...
Проснулась бабуля, та, что с пластинкой Кикабидзе, только товара уже не было, разметало ногами прохожих. Пришел мой босс, забрал выручку, спросил, как день прошел.
— Как обычно, — говорю, — ничего нового.