Дезертир

Поезд нёсся в Петербург, самый быстрый поезд из всех возможных сегодня. Трясся откидной столик, ненадёжный и хрупкий, на нём подрагивала большая Генина голова. Гена дремал. Приглушённый стук колёс, скрип вагона, негромкие разговоры — звуки вязли друг в друге, перемешиваясь в шипящий шум. Щекой ощущалась шершавость пластика. Щека дрожала в углублении для стакана, и в полусне Гена представлял, как от вибрации мысли в голове взбиваются в масло, по которому он наконец-то выберется из дурацкого кувшина.

Апрельское солнце жарило спину через окно. Вдоль позвоночника возникли капельки пота, самая наглая медленно покатилась с шеи, вбирая в себя другие, росла, крепла, ускорялась. Гена и это чувствовал, хотя почти уснул. Шаг за шагом, год за годом (разморенный мозг зачем-то перевёл время жизни капли в человеческие года, получилось около тридцати), капля добежала до поясницы (это уже под пятьдесят), резко вниз (мелькнули шестьдесят, семьдесят), проскочила под резинку трусов и с разбега прямо в...

Гена рывком выпрямился и заёрзал, огляделся.

— Кошмар приснился? — спросил сосед.

— Типа того...

Слева сидел какой-то, в очочках, мышиными укусами пытал эклер. Углубление для стакана на его столике было занято бумажным стаканчиком, как положено. Попутчик внимательно разглядывал Гену.

— Конечно, дело не моё, но вот я заметил, что вид у вас... Э-э-э... — сосед подыскивал слова.

— А что — вид?

— Ну, глаза... И руки вот...

— Что — руки?

— Трясутся. — Он надругался над эклером очередным укусиком, отпил глоточек из стаканчика.

— Разве?

— Уж мне ли не знать.

— А с глазами что?

— Ворочаются.

— Они у всех...

— Да бросьте, я сразу про вас понял.

— Что?

— Вы, простите, зачем в Петербург?

— Дело не ваше, но на лечение.

— Вот видите! Видите! — обрадовался сосед. — Так и знал! И это правильно! В Питере лучшие специалисты от этого дела. — Щёлкнул себе по шее. — У нас ведь в Питере — пить, а как иначе? И все пьют. Поверьте — сам лечился неоднократно. — Снова сделал глоточек. — Думаете, здесь кофе? Ха! Хотите?

— Нет, что вы. Я же лечиться...

— Очень правильно, держитесь. Держитесь!

Самый быстрый поезд ехал мучительно долго, и до конечной Гена держался: очень хотелось заткнуть соседа его же эклером, запихать в рот целиком. Не ясно, что раздражало больше — болтовня, или эти мерзкие мышиные покусывания.

Вышел на перрон и толпа понесла на вокзал. Из вещей только повседневный рюкзак. Налегке Гена решил дойти по Невскому до Дворцовой и сразу закрыть тему с фотографиями.

Он шёл, глазел по сторонам, щурился от весеннего солнца, хотел забыться и потеряться в толпе спешащих людей. Завибрировал телефон — мать. Не получилось ни забыться, ни потеряться.

— Вы что, правда с Леночкой по отдельности отдыхаете? — вкрадчиво начала она.

— Ну, так...

— Это плохо. Вспомни дядьку своего, моего деверя.

— Мам...

— У них с женой точно так же начиналось! Сначала стали отдыхать по отдельности, потом он её зарезал кухонным ножом...

— Мам...

— ... а сам повесился! Что — мам?

— У него шизофрения, зачем ты сравниваешь?

— Но начиналось всё так же!

— Не надо.

— Хорошо. Где ты отдыхать будешь? В Сочи? Когда полетишь?

— Да я уже здесь. Гуляю вот по набережной.

— Кажется, я слышу шум волн. Рада за тебя, мне бы сейчас тоже на море хорошо. Ох, это море... Помнишь, тётку свою, мою золовку? Только не Маню, а другую? Ныряла всё тоже, ныряла и донырялась!

— Мам...

— Что — мам? Донырялась — сбежала с абхазом!

У Гены не было времени лезть в дебри деверей, блуждать в лабиринтах золовок. Захотелось отбиться.

— Мам, всё...

— Ты тоже там смотри, один. Женщины — они ведь чувствуют. Особенно жёны.

— Всё, не могу говорить.

— Вот ещё что...

На пересечении с Литейным показалось кафе «Шаверма».

— Прости, не могу говорить. Принесли шаурму, если отвлекусь, то бумаги наемся. Пока.

— Так ты, конечно. Мог бы и ко мне приехать...

Отбился. Может, и правда шавермы напоследок?

Гена ощутил рюкзак за плечами, его потянуло, стало невыносимо долго. Зачем пошёл пешком? Вот небо, вот солнце, вот дома — посмотрел и хватит.

До Дворцовой доехал на автобусе, в арку Генштаба чуть ли не вбежал. Сделал пару селфи со столбом и тут же отправил жене. Она перезвонила через минуту:

— Отдыхаешь?

— Знаешь же, что нет. Есть пара часов перед работой, решил по достопримечательностям.

— Мне бы такую командировку: солнышко светит, Питер, гуляй себе...

— Говорю же, только приехал. Даже выходной сегодня не дали.

— Свекровь звонила, сказала, что ты в Сочи.

— Ну, ты ж знаешь...

— Ну да. Совсем с головой у неё...

— Надо будет к ней в отпуск съездить, а то мало ли, — осторожно начал Гена.

— Сразу говорю — я не поеду. А тебе лишь бы куда, конечно. Вот эта командировка — далась она тебе?

— Так послали...

— Скоро я тебя пошлю. У нас топазовая свадьба, между прочим, я готовилась, еды накупила, шампанского. С кем мне теперь отмечать, с соседом?

Гена представил Лену за накрытым столом, рядом его сосед по Сапсану: мелко кусает креветку, жадно глотает шампанское. Жена крутит пальцем локон и хихикает. 

— Топазовая какая-то... Урановую ещё придумайте. Ерунда это всё, живём и живём. Чего ты накручиваешь? Еду́ вы с Андрюшкой поедите, а шампанское ты и так себе купила, я ж не пью.

— Андрюшка, чтоб ты знал, с утра с температурой лежит. А мне даже в аптеку некогда: то совещание, то срочные документы. У меня одна девочка уволилась, другая в декрете, работать некому, навалилось — ужас, то одно, то другое, мне теперь ещё...

Гена перестал слушать, он сто раз уже про это слушал.

— На даче пора сажать, ты обещал грядки починить. И уехал — пожалуйста. Дела не сделаны, сын больной, в аптеку некому сходить, а он гуляет...

— Сосед пусть сходит.

— Дурак.

— Дура. — Гена оборвал связь с женой.

Сколько можно, и так много времени потратил. Хватит. Побежал дальше.

Метро. Наверх — на Ленинский проспект. Спустился до Зины Портновой. Шёл быстро, под горку. Рюкзак подгонял — стучался в спину. Из-за поворота выплыла флотилия панельных «кораблей». Армада девятиэтажек. Вон в том флагмане квартира, в носу, в первом подъезде. Квартира, в которой это произойдёт.

Тётка, хозяйка жилья, оглядела с ног до головы и осталась недовольна.

— Тут мне не пить, не курить, дрянь не потреблять.

— Да.

— Что, да? Всё в порядке? Лицо какое-то у вас... нервное. И пальцы странно шевелятся.

— Мне бы поскорее. Скоро придёт один человек...

— Любовница?

— Вас не обманешь.

— А то, — повеселела тётка, — не первому сдаю, сразу вижу. От оно, как вас от нетерпения крутит. Тогда за двоих возьму, плюс за амортизацию дивана, хе-хе-хе. В итогове... — Она назвала сумму.

Тётка будто обмазала Гену в этом «итогове», захотелось под душ.

Он согласился с ценой, осмотрел квартиру. В зале, как и договаривались, стоял большой, современный телевизор, весь в пыли, тосковал красной лампочкой.

— Работает? — поинтересовался.

— Конечно. Да вам, небось, не до него будет, хе-хе-хе.

Тут же тётка спросила с подозрением:

— А вы сами что, где работаете?

— Пока нигде. Уволился вчера. Как оно бывает: терпишь, терпишь и лопнуло. Последней каплей стало...

— Тогда попрошу всю сумму за неделю, — перебила. — А то знаю вас. Задаток даст, а в итогове...

Гену снова передёрнуло.

— Так даже лучше. Вот. — Он отдал нужное количество денег. — Только вы эту неделю сюда не приходите, хорошо?

— Я что, не понимаю? У меня тоже мужик на стороне был. Давно, правда. Такой, знаете...

Тётка наговорила всласть всяких пошлостей и ушла, захотелось вымыть полы после неё.

«Потом помою», — обманывал Гена сам себя. Какое ещё «потом», откуда?

Он бросился в ванную, нашёл какую-то тряпку и быстро протёр телевизор.

Не будет никакого «потом».

Из рюкзака вытащил ноутбук, клавиатуру и провода. Едва не испортил порт HDMI, пытался сунуться в разъём кверху ногами, упорствовал и ругался.

Был Гена и сплыл, не очень-то и хотелось.

Включил ноутбук, телевизор. Непослушными пальцами подключил мышь и клавиатуру. Огляделся.

Этот мир забагованый, пора это признать, принять и уйти в другой.

Подтащил диван поближе. Загрузил игру. Заставка. «Готика», первая часть. Ремастер на новом движке.

Вот с ней двадцать лет вместе. Какая это свадьба? Точно покруче, чем топазовая.

Посмотрел заставку. От начала до конца. В сотый раз. Первый диалог — Гена повторил его с безымянным героем. Помнил наизусть. Первый шаг. Начали.

Ну и всё.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 7
    4
    79

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.