Город серых дождей
Там, посреди океана боли, возвышалась серая земля его одиночества.
Узенькая полиглассовая кровать, напичканная всеми видами разъемов для зарядки — и абсолютно непригодная для сна. Постельное белье, по степени комфорта соперничающее со старым добрым целлофаном. Столик из сверкающего металла, испепеляющий пыль еще на подлете. Пара таких же стульев. Стеллаж с рипнутыми оболочками. И униботтл — старенький уже, с потеками бустера. Купить бы новый — но жалко денег. Очень жалко.
За окном — обычный серый день. Дождь, дождь... Дождь. Говорят, раньше звук дождя успокаивал, убаюкивал. Сейчас он раздражал, не давал сосредоточиться. Рип-модуль призывно помигивал зелеными огоньками. Я готов, бро. Я готов.
Последний гонорар он потратил на тепловой зонт — надоел постоянный запах сырости, да и по углам бодро пополз грибок. Так и до легионеллы можно досидеться. Теперь купольный зонт бодро жужжал под потолком, разгоняя грусть и тоску бесконечного пасмурного дня.
Дожди были всегда. Сколько себя помнил. Лили, струились. Накрапывали. Но не было ни одного дня, чтобы тучи разошлись. Для виртуалов — красота. Никакого желания выходить из эмуляции, знай только — пополняй в подъезде бустер.
Для риперов, вынужденных по целым дням торчать в реальности — смертная скука.
Я походил по отсеку. Квартирами эти пространства язык не поворачивался называть. Отсеки — как на подводной лодке, плывущей Бог знает куда под толщами воды и тлена. Комната с мини-кухонькой, где в уникубе можно сварганить себе что-то из протомассы, закуточек с душем и толканом — вот и все радости. Хотя вроде бы — элита, имеет право не сидеть по двадцать часов в эмуляции. А толку...
Многие ушли в эмуляцию добровольно. После Аварии — так назвали день Х власти, с климатом все стало плохо, тут же возникла идея о том, что большое количество людей потребляет слишком много ресурсов. Все несчастливы, денег нет. Эмуляция была временным выходом — деньги — в блокчейн, все ресурсы — туда же. Но за инфраструктурой нужно было следить. Выбрали тех, кому оболочки с правами попроще сделать — и оставили следить за хозяйством. Дванадцать часов отпахал — а потом можно и отдохнуть. Если силы будут. Или настрой.
Я не увлекался социальными вопросами. На тесте я показал хорошие баллы по шкале рипера — туда и определили. Ничего сложного — ищешь оболочки, подкрученные до уровня spire и платина. Взломщики, допплеры, носители чужих личин. Ты их находишь и заставляешь пожалеть о содеянном. Единственная слабость — люблю забирать на память рипнутые оболочки. По сути — бесполезные кирпичи из металла и чипов. А для меня — еще одна забранная преступная жизнь.
Иногда приходят странные задания. Например — два дня назад. Рип-модуль призывно пиликнул, я вошел в систему. Дальше лобби — унылого помещения со скамейками и ужасно дующими кондиционерами — я не собирался. Бегун выглядел довольно испуганным — видно, прислали откуда-то сверху, он в таких местах и не бывал, должно быть.
— Краснов? — попытался храбриться бегун. — Прими и распишись.
В руках у него был криптокейс — ничего особенного, мой дешифратор с таким справится на раз. Но поведение бегуна настораживало.
— Что там? — вальяжно поинтересовался я. В лобби, да и вообще во всей эмуляции я дымил как паровоз — в реальности о табаке и мечтать было нельзя. Дорого, опасно — и совершенно не тот кайф.
— Велено передать, — ощутимо нервничал бегун. — Забирай, я пошел.
— Не вижу печати передачи Министерства Информации, — я пожал плечами. — Давай вызовем кого-нибудь из...
— Оплата в тройном размере. Плюс пасс на платину на три месяца, — проскрипел бегун. Себе, падла, хотел ключ активации оставить. Я протянул правую руку с раскрытой ладонью — универсальный жест нетраннеров — «давай мое». Бегун хмыкнул, и положил продолговатый чехол в руку. Я сжал его, код активации перешел в режим ожидания. Надеюсь, гандон на том конце верифицирует хотя бы часть денег до начала работы. Пасс — штука прикольная, но опциональная.
Левая рука — «давай задачу». Бегун передал мне кейс и моментально вылетел прочь. Да, впечатлительные ребята. Российские лобби не любит практически никто. Здесь даже кулеров нет.
Рип-оболочка прекрасна тем, что работать с данными можно без дополнительных девайсов. Распаковал, быстро глянул нет-коды. Долбаные европейские корпораты. Сами разогнали у себя всех толковых риперов — а теперь ходят по миру, побираются. Их понять можно — одиночка против корпорации не попрет, а грязную работу делать надо. И все же, имея их мощности и доступы...
С другой стороны, любой европейский рипер — чушкан без ума и фантазии. Только и умеет протоколы исполнительных файлов сравнивать и несоответствия искать. А вот творчество проявить, влезть в нестандартный кейс...
У меня уже висело два — один — вообще ерунда. Какой-то ухарь подсоединился к блокчейну Госуслуг и потихоньку сливает себе в кармашек. Там посидеть пару часов — и вопрос решен.
А вот второй — интереснее. Ложная оболочка. Девушка выкрала «обшивку» давно умершего мужика и пошла вразнос. Два нападения. Взлом счетов, ложные платежные ссылки. Не девка — а Сатана в юбке. Проблема одна — отследить ее нельзя. Нужно постоянное наблюдение. Есть несколько кандидатов, но их надо прямо трэкать — с переходами, активацией и так далее. Тем более девка, почуяв интерес, залегла на дно. Шесть профилей — и пять ошибок. Желательно все же обнаружить правильный не тупым перебором. Нужна какая-то быстрая фича...
А лучше закину-ка ее Глебу — пусть пока поанализирует.
Кстати, как я понял, что взломщик — девчонка? Только девчонка в мужском обличии может быть и боевиком, и вскрывателем счетов. У ребят с этим поспокойнее — что-то одно из двух.
И теперь еще вот эта хрень. Сначала я даже не понял бриф. Перечитал еще раз. И еще.
Контракт на ликвидацию. И тут все очень неоднозначно.
Да, рипер технически убивает оболочку. Но не носителя. Носитель потом катается где-то, навсегда лишенный возможности уйти из города серых дождей. Или прочих мест своего физического обитания. Ну, можно, конечно, шагнуть с подоконника — но смелых нынче мало. Каждый трясется за свой осколок жизни и делает его чем-то... значимым?
Но тут в брифе четко написано — физическое устранение носителя и оболочки. Конечно, заказчик прекрасно знает, как это работает. Когда ты ломаешь оболочку и приходишь карать — немногие готовы сдаться. Искусство рипера — отделить оболочку от носителя. За это им платят. А тут — ничего сложного. При расщеплении повредить носителя — сплошь и рядом такое. Но он всегда работал чисто. Всегда. Зачем предлагать такое?
А потом он понял. Или не совсем понял, но стало яснее. Мерзкая мразь, что собирает оболочки маленьких девочек. Это дорого, незаконно. И отвратительно. Вычислить такого — задача сложная, они всегда действуют через зеркала, прокси-сервера и прочие ухищрения. А тут — полный фарш. Даже физический адрес носителя есть. Выполнить такую работу — честь для рипера. Только вот иностранный заказчик...
Профиль жертвы он нашел быстро. Классическое «привет, я Соня, давай дружить». Наверняка висит во всех соцсетях, мразь. Можно было бы его и через нет-код жахнуть превентивно, но торопиться не стоит... Лучше — постепенно. И лучше — через эмуляцию. Заодно можно будет что-то с бешеной девкой придумать.
***
После серости дождя и унылого лобби выход в Сияющий Град всегда настраивал на позитив. Сияющее ультрамарином небо, шелестящая изумрудная листва, беспечное чириканье птичек. Золотая мощь Шпиля, видимого из каждого уголка эмуляции, вызывала благоговение и трепет. Детишки резвятся на траве, кто-то запускает змеев, а многие расстилают пледы — пьют, едят, заливисто хохочут.
Эмуляция притягивает к себе, дает больше, чем может дать любая мыслимая жизнь. Появляющиеся из ниоткуда продукты и алкоголь. Подвижный геосканнинг, который позволял зумировать клочок земли размером со спичечную головку в огромный стадион, вертикальная архитектура модулей... Нужно было постараться, чтобы встретиться здесь с кем-то, кого ты не хочешь видеть. Но риперы —мерзкие ребята. Все ваши уловки мы видим насквозь.
Чтобы не было скучно, я загрузил в рип-модуль помощника — он моделировал поведение Глеба Жеглова из известного фильма и общался в его же манере. Помощник занимался всякой скукотой — анализом входящего нет-кода, колебаниями нагрузки — унылой телеметрией, на которую реально жаль времени. Но иногда она спасает жизнь.
— Ну что, Володь, соскучился по супчику-то горяченькому, да с потрошками? — стандартно приветствовал меня Глеб. Не знаю почему, но меня эта фраза во время одной из акций восхитила, и я ее воткнул в приветственный блок. И да, меня действительно зовут Володя. И опять же — рипер-потрошки. Прикольно.
— Да, Глеб, есть такое — довольно хмыкнул я. — Провел анализ профилей девчонок?
— Да, и хочу тебя огорчить до невозможности — кажется, я нашел нужный.
Все-таки даже модулированный голос Высоцкого обладает потрясающим даром убеждать.
— Ну давай, жги, пока мы до кафетерия идем.
— Аглая Семашко, девятнадцать лет, — на визуализаторе появилась проекция лица хакерши из биометрической камеры. Типичная бандитка — прямые темные волосы, постриженные каким-то безумным киберпанковским каре, куча невообразимых татух, слепящие пленки на глазах. Наверное, офицер при снятии метрики вообще не думал ни о чем, кроме эрекции. Иначе как он загрузил данные — вопрос открытый.
— Как она вошла в базу?
— Тем же макаром, что и в случае с биометрией. Познакомилась с каким-то прохиндеем из протокольного, напоила его... Ну дальше ты понял. Код доступа блокирнули — но она уже успела отзеркалиться — и привет горячий покорителям пространств.
— Наверное, Министерство Информации должно подумать над стройностью своих рядов, — хмыкнул я. — Их хваленые протоколы не прошли проверки даже флиртом...
— Как говорил товарищ Сталин — самая слабая часть машины — это человек. — доверительным шепотом сообщил Глеб. Он начал уже и остроты придумывать. Молодец!
Я шел в одну небольшую кофейню. Здесь, на окраинах Сияющего Града укромных мест не так уж и много. А на виду у всех — и вовсе единицы. Кафетерий «Крем-Брюле» был идеальным местом для абсолютного растворения в толпе.
Здесь царил такой гвалт, что Казанский вокзал позавидовал бы Ленинградскому. Столик и стул можно было бы смоделировать, но с Иерофантом был договор простой — он тихо гоняет свои снаффы через обменник, а я пью кофе по Spire-матрице. И в отдельном заблоченном пространстве.
Я расположился, кофе передо мной материализовал сам Иерофант. Дерганый, вечно куда-то бегущий тип с совершенно неадекватным пониманием роли своей личности в истории. Наверное, когда его голову тронет что-то вроде расчески — Шпиль падет.
— Надеюсь, не по мою душу? — нервно хихикнул Иерофант. Будь моя воля — я бы давно прихлопнул его. Но парняга — незаменимый кадр, если нужно полазить в черном трафике. Задачу с пронырливым дедом из Госуслуг я планировал поручить ему. За тридцать процентов от гонорара он сделает все быстрее и надежнее. Плюс, как говорили в Ковенанте — один известный канал лучше десяти неизвестных. К тому же сам он, насколько я знаю, это дерьмо не смотрит. Просто отправляет нужным людям. Вот с ними бы побеседовать...
— Нет, не по твою, — кофе был великолепен. Не знаю, что там добавляют чертовы колдуны на Spire-уровне, но этот напиток стоит самых лестных слов. — Есть пара задач.
Можно было бы, конечно, узнать про утреннюю цель — но я решил поработать сам. С чувством, с толком, с расстановкой. И да поможет мне великий нет-код.
— Вот скрипт, который внедрил один ухарь в Госуслуги, — я протянул капсулу с брифом. Иерофант посмотрел на меня так, будто я предложил ему пожамкать пенис старика. Да, не все любят работать с отечественным продуктом — но и платят за это удовольствие по-королевски в соотношении с затратами сил и времени.
— Думал, дашь поработать с чем-то стоящим, — фыркнул Иерофант. — Сколько даешь?
Правая рука.
— Двести пятьдесят уников.
— Серьезно? За это говно?
— Могу дать двести, если сомневаешься.
— Иди на хуй. Скидывай.
Я честно скинул на лайф-счет 250 уников. Браслет загадочно запульсировал фиолетовым.
— Это то, что я думаю? — удивленно поднял я взгляд.
— Еще раз. Иди на хуй. Через час дам тебе код входа. И ты этого ничего не видел, брателло.
— О да! — мои брови взлетели максимально высоко. Как и очередь Иерофанта в посещении одного очень интересного места. Ну да Бог ему судья.
Оставшись в приватке наедине с Глебом, я достал блок управления, перенес его на виртуальный стол, расчехлил. Так, еще раз, профиль Аглаи. Конечно, все хвосты она попрятала, тут даже не стоит надеяться. А вот здесь она допустила ошибочку...
***
Всегда нравится выражение лица у людей, впервые сталкивающихся с рипером. Ты думаешь — да, детка, я поимел этот долбаный нет-код. Вскрыл его и выстроил в формате красной ковровой дорожки — прямо к серьезным дядям из Шпиля.
А потом обычно прихожу я.
Я всегда вижу лицо автора убежища при переходе. Черт его знает, как это работает. Другие ребята из Ковенанта описывают свой опыт иначе.
Девчонка — молодец, я оценил ее защитный модуль. Кажется, это был довольно глубоко проработанный мир. Целый город из гаражей, заброшек и прочего неуютного хлама, охотиться в котором — та еще морока. Наверняка, государственный служака из службы Защиты Протокола, оказавшись в этой мешанине, начал бы простраивать маршрут охоты, счислять коэффициент изгиба модуля... Их так учат.
Но все это мне не нужно.
Я просто стою посреди этого сонмища старых и ржавых гаражей. Шифер, металл и куча матерных надписей. Все на русском, разумеется. Видимо, детство у девчонки тоже прошло в городе серых дождей. Он — как генератор случайных чисел — выбрасывает на стол головокружительные комбинации из ненависти, отчужденности и раненой красоты. И остановить это нельзя. Как и дождь над городом.
Я просто стою, привыкаю к струящейся по лицу воде. Я могу выключить дождь — это не сложно. Но я хочу понять ее, хочу почувствовать нерв, создавший это убежище.
А потом одним ударом разрубить его.
Девчонка почувствовала вторжение, но выжидала. Она не была особенно опасна. Но агрессия — дело такое. Может вспыхнуть в любой момент. Я никогда не захожу в такие убежища с какой-то невероятной антропометрией. Обычный паренек невысокого роста в джинсовой куртке с меховым воротником и дурацкими очками в роговой оправе. Провоцировать атаку — не в моем стиле. Присмотреться, обжиться...
Глеб умолк, понимая серьезность момента. Аглая не выскакивала из убежища, не атаковала. В какой-то момент я ее почувствовал. Он стояла на крыше старого контейнера со свернутыми дверями. Обычный, коричневого цвета контейнер со стершимся названием грузоперевозчика. Она — хозяйка здесь, и без боя сдаваться не планирует, вот только... Ага, нашел...
Они загнали ее в самый настоящий лабиринт. С волнообразных крыш гаражей капает вода. Бесконечная капель однообразного мира. Она держит модуль в руках. На ней — какие-то лохмотья — дырявые, почти истертые до состояния пленки. Она выживала давно, ей не холодно. Осмелилась проникнуть в Семейный Архив, нашла там модуль отца... Но те, кто охраняют Архив — это не детишки, которые загружают протоколы в аналитический модуль и ждут расшифровки. Они — самые настоящие убийцы. Смоделированные так, чтобы не оставлять следов.
Один из них, тот, что повыше, достает из-под дождевика Веревку Порядка — страшное оружие. Один или два удара — и вечно гноящиеся раны сведут тебя в могилу за неделю. Никто не смеет покушаться на то, что принадлежит Семье. Отдай свою жизнь — отдай свою волю. Только так. Иначе эти тараканы разбегутся или вовсе не вернутся из своих волшебных дебрей. Давай — но и бери. Спрашивай — и не спускай.
Они не испытывают чувств — только задачи, только мигающая перед глазами зеленая табличка «Миссия успешна». Красные таблички приводят их в ярость, в исступление. Девочка, должно быть, не знала, что под проливным дождем нельзя спрятаться. Можно лишь принять неизбежное...
А потом... Что она сделала?
— То же, что я сделаю сейчас с тобой, — пронеслось у него в голове. А потом он понял. Понял, когда увидел тех двоих. Это было не убежище. Это была долбаная ловушка.
Они вышли на небольшую площадку между гаражами. Я умом понимал, что забрать физически сюда никого нельзя. А вот сделать слепки...
Веревка, свистнув гвоздями и лезвиями, пронеслась мимо. Трансформироваться? Пока рано. Надо узнать, на что они способны.
Во всякого рода эмуляциях запрещены любые виды оружия. Никакого огнестрела, импульсников, плазмы. Как, впрочем, и в реальности. Либо дерись так — либо используй самодельный трэш. Но моя профессия порой связана с риском. А рисковать я не люблю.
Второй был не вооружен, но пока в бой не вступал. Я увернулся еще от одного удара, веревка чвакнула в грязь. Теперь мы понимает, где их блоки управления...
Высокий убийца дернулся неловко — будто пытался поймать что-то оторвавшееся внутри — и начал осыпаться фрагментами кода-сырца. Второй успел недоумевающе повернуть голову — и тоже развалился.
— Попытка была хорошая! — выкрикнул я и обратил внимание на уровень эмуляции — изо рта у меня вылетали облачка пара. Сильна девка! Обычно над таким вообще не запариваются.
— Что тебе нужно? — усиленный динамическим балансом голос гремел повсюду.
— Я — рипер, — из кармана куртки я достал переливающийся электрическими сполохами жетон и продемонстрировал сырой пустоте. — Есть задача на устранение твоего модуля. Не советую дурить — я могу справиться почти со всем, что ты сотворишь.
— Ключевое слово здесь — почти, рипер, — она появилась на дальнем гараже. Неприметный безразмерный дождевик из полиинертной ткани — таких полно и в реальности. Ни лица, ни фигуры под ним толком не разглядеть. — Вижу, тебя наняли частники, не вижу никого из Министерства Информации.
— У них — свои методы, — я опустил жетон. — Но я авторизован, не сомневайся. Не Теневой.
— Быстро они чухнулись, — голос Аглаи был... веселым? Или это нервы? — Ты же понял, кто за этим стоит?
— Ты влезла в Семейный Архив. Конечно, я понял. И еще я понял, что тебе нужно вернуть мне украденную оболочку. Наверное, в этом есть что-то трогательное — мстить за отца и прятаться в городе гаражей. Но поверь — если мы сейчас не договоримся — за тобой придут Теневые. И там разговор будет коротким.
— А ты — типа такой благородный, да? — фыркнула девчонка. — Ковырятор-эксгуматор? Хочешь беленьким быть? Девочка будет тебе благодарна по гроб жизни, что спас от злодеев, привяжется. За отца будет считать? Такой у тебя план, папуля?
Да, девчонка действительно — талант. Научить ее работать с нет-кодом — ей цены как риперу не будет. Умная, умеет в базовые настройки архитектуры. Может делать детали восприятия. Даже я сам иногда ленился так глубоко погружаться...
И плюс — соображает.
— Был план — заместить тебе фигуру отца. Заботливо забрать оболочку, чмокнуть скромно в макушечку — и уйти в закат. Но, вижу, план не удался. Поэтому поговорим как деловые люди. Все, что тебе нужно от оболочки, ты забрала. Копирнуть можешь в любой момент. Носить с собой как сувенир — глупость, это будет маяком для тех, кто не привык разговаривать. Поэтому ты просто передаешь мне оболочку, я заверяю заказчика, что протоколы не нарушены. Хэппи-энд, одним словом.
— Они попросят ее в физическом виде.
— Если ты все сделаешь правильно — они просто подтвердят геолокацию, заберут — и дело в шляпе. Нет нужды устраивать ритуальные передачи. Они это понимают. Главное — убери все следы прочтения. Судя по твоей дыре в гаражное королевство — ты пока этого не умеешь.
— А ты, по ходу, умеешь? — в голосе Аглаи появился... интерес? — Ты что вообще за рипер? Я думал вы все там конченые.
— Мы — разные, Аглая. И не все хотим вернуть людей в реальность. Ты дашь мне доступ к оболочке, или я так и буду мокнуть?