mamontenkov Dima Miron 13.04.24 в 09:35

Однажды в Ленинграде

С этими пацанами я познакомился в очереди на такси у Балтийского вокзала. Помню, еще днем позвонила одна знакомая, имени сейчас уже не помню:

— Поехали вечером на Болты! «Секрет» приезжает, они пластинку записали в Эстонии!

...Около часа топтались в очереди Леонидов, Мурашов, Заблудовский, и нас несколько фанатов. За Фоменко приехала жена, забрала прямо с перрона. Макс рассказывал, как им дали двух звукорежиссеров, которые по-русски ни слова, что не пустили на пластинку песню про Алису и «Джаз». Наконец, очередь перед нами растаяла, я разменял этому невысокому пьяному человеку пять рублей, они уехали.

Мы пошли к метро, толстый мальчик, которого все звали по фамилии — Кулькис, предложил поехать к нему на Марата. Когда поднимались наверх, со встречного эскалатора нас окликнул парень с челкой крашеных волос до самого подбородка:

— Крысе на Климате пизды дали, он к Сайгону побежал!

— Шляпа, подымайся, мы тебя ждем!

Он загрохотал вниз по ступенькам...

Это были времена, когда на Невском все знали друг друга в лицо. Я тусовался с этими пацанами до самой отвальной, обычная «центровая» компания с улицы Марата, а-ля — я видел тех, кто видел Цоя...

Дружбан Шляпа не забывал меня, в каждом письме он повторял: играй каждый день, пиши тексты, у тебя есть два года, не потеряй их, дружище. У нас будет команда! Поступим в «джазуху», потому, что джаз это основа! Молодец, думаю ему там легко советовать, гитару я в руки взял только через полгода службы. Шляпа сам в армию не пошел, какие-то проблемы со здоровьем.

Были и списки необходимого, когда я приду на дембель — гитара акустическая, звукосниматели, драммашина, хорошие микрофоны две штуки, Кулькис поможет, он передает тебе привет. Я отвечал: продам шапку ондатровую — двести рублей, бабушка отложила мне на одежду — триста, уже пятьсот. Чем они там занимались, я не спрашивал, боялся околеть от зависти.

...Как изменился мир за два года! На Московском вокзале ларьки завешанные «вареными» тряпками, футболки с портретами Берии и Троцкого. Неподалеку, диковинная машина без номеров, вся черная, даже стекла. Рядом гопники в кожаных куртках и жиганских кепках. Один сидя на корточках, елозил перевернутыми стаканами по коврику.

— Кручу, верчу, обмануть хочу!..

...«Билетная касса» у входа в метро. Бум-с. Стою, как вкопанный, глаз не свожу с афиши — четыре взъерошенных портрета, смотрят решительно, черные рубашки, поднятые воротники. Внизу скромное русское слово, четыре буквы — КИНО. Дворец спорта «Юбилейный». Двенадцать дембельских рублей должно хватить, протягиваю в окошко кассиру.

— Один билет на кино...

— Да нет билетов.

Я не удивился. Позвонил матери, сказал, что через час буду дома. Пока служил в армии, построили новую станцию метро рядом с домом. Вокруг ларьки, ларьки, ларьки, тряпки, цветы, жевачка. Вдруг, музыка — из будки, очень напоминающей деревенский сортир, фасад стеклянный, изолентой к стеклу списки, пожелтевшие от солнца листки бумаги. Тут было все! В алфавитном порядке, от АББЫ и так далее, «Битлз», «Ах-а», «Секс Пистолс», «Елоу», «Фэнси», «Диджитл Эмоушнс», весь рок-клуб, все альбомы «Аквариума», последний писк — толстыми буквами, фломастером — ЛАСКОВЫЙ МАЙ. Здесь же продавались чистые кассеты. Внутри этой чудесной будки сидела бабуля, читала «Аргументы и факты».

— Простите, а можно «Пет Шоп Бойз»?

Бабуля отложила газету.

— Конечно, мой хороший, кассета есть?

— Нету...

— Тогда червонец за кассету и три рубля запись.

— Вот зараза, у меня только двенадцать...

Бабуля оглядела мои дембельские погоны, чемоданчик — дипломат, махнула рукой.

— Давай, рубль завтра занесешь. Как ты сказал? Пэд, Шоб, дальше? Бойз-з, восемьдесят восьмой и восемьдесят седьмой год. Правильно?

— Верно...

— Приходите завтра с этой бумажкой, будет готово.

— И все?

— Все. А что еще?

Так просто. Нет, мир определенно если изменился, то в лучшую сторону. Следующим утром я позвонил Шляпе.

— Вернулся?!

— Ну, да...

— Сегодня, — говорит, — отменили закон о тунеядстве, официально. Теперь можно не работать, прикинь!

Договорились встретиться на Сенной. Я вышел пораньше, хотел прогуляться по городу. Толпа на Невском вся «вареная», в растопыренных джинсах с египетской символикой на задах, шапки из жесткого меха, усы, смех, много нерусской речи. Кооперативная торговля, «Найденов и Компаньоны», шмотки в Гостином дворе по безумным ценам, кооперативные, одноразовые, по пьяни шитые. На Пятаке все одинаковые, как куклы: «пропитка», зеленые слаксы, белые носочки и ультрамодные туфли с «лапшой».

— Дарагой, нужен «пирамид»? Чесный, югославский...

На Климате какие-то балбесы в эсэсовских кепках, в Сайгоне, правда, без изменений, все те же слоеные пирожки с мясом и гуммозные личности с сумками от противогазов через плечо... 

Долго не обнимались, Шляпа сразу повел в подворотню у магазина «Гастроном». Мужик в спецовке и нарукавниках отдал нам авоськи набитые бутылками.

— Спасибо, Миша.

— Тебе спасибо, заходи еще.

— Нормально, — говорю, — думал, сейчас полдня простоим.

— Мы же не алкаши, деловые люди.

Очередь в винный магазин тянулась до Московского проспекта. Тут же в переулке Гривцова вошли в парадную, поднялись на последний этаж. Дверь быстро открыли.

— Проходите, друзья.

Шляпа нас представил, человек по имени Босс отобрал наши авоськи с портвейном, пропустил вперед. В комнате было тесно, человек двадцать стояли с гранеными стаканами в руках, как на фуршете. Обернулись.

— О!..

— Здравствуйте, здравствуйте...

Стол заставлен все тем же: «Кавказ», «Анапа», «Агдам», музыка, как и в лучших домах — «Наутилус Помпилиус». Мне сунули в руки стакан, наливал веселый, усатый дядька, он все орал про новую эру свободы.

— За победу, друзья!

— За победу!

— Ура!

Кто-то перемотал кассету, и магнитофон снова завыл — «Ален Делон, Ален Делон, гов-ворит по-французски». Не знаю, мне как-то сразу не понравились эти пижоны с Урала, я тогда был уверен, что весь русский рок родом с Купчино и улицы Рубинштейна. Смех, брожение по огромной комнате, к нам приблизился мужчина с бородой, в кожаном плаще, он сказал Боссу:

— Ну, я тебе оставлю три тыщ-щ-и.

И покосился на меня, ждал реакции. Я, наверное, должен был подпрыгнуть, крутануть в воздухе сальто и ебнуться на позвоночник. Потому, что у человека не может быть в кармане такой огромной суммы денег. Они бы просто не поместились в кармане.

Подошел еще какой-то тип, оглядел меня с ног до головы.

— Отлично, — сказал он, — поможешь продать двадцать «девяток».

— Чего?..

Он испарился, а я подумал — куда я попал? Где те ребята с улицы Марата? Стало скучно. Махнул Шляпе рукой, показал пальцами, что ухожу.

Мы шли по улице, молчали, я уже все понял, это было первое в моей жизни предательство. Он сообщил, что Кулькис в тюрьме за валюту, сам он женился и занимается делами.

— Кручусь, братан.

— А, что мне теперь делать? Мне?!

— Да не кричи. Поступай в джазуху, если ты такой кремень, я пас, времени нет.

Мы еще постояли, допили бутылку «Агдама» у пылающих мутным оранжем витрин ресторана «Балтика», через два года здесь будет общественный туалет под названием «Макдональдс», и расстались навсегда.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 19
    15
    169

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • notkolia

    всё знакомо, вспоминаемо на раз

    как будто было вчера

    (загрустил) 

    автор - молоток! 

  • Loudfart

    Pet Shop Boys кмк, не совсем подходящая музыка для крутого чувака. А в остальном рассказ вкатил.

  • borzenko

    блин, вроде все это было же недавно...

    спасибо

    лайк

  • jatuhin

    Чота сразу почти квартира с Бутусовым из "Брата". Атмосферно.

  • Colibry

    Такое искреннее, что даже я поностальгировать смогла с удовольствием, хотя ничего этого не видела. Хороший рассказ.

  • USHELY

    Colibry 

    Пытаюсь выговорить слово  "поностальльгировать" в слух . получилось, но украдкой . ( слухатели ржали)

  • Colibry

    Ушеля 

    А у меня легко)))

  • USHELY

    Colibry 

    Не сомневаюсь