Нужные люди (часть Вторая из Двух)

Лиза оказалась властной и серьезной женщиной. Она меня тоже тепло поблагодарила, но таких же восторгов, как её муж, по поводу совместного времяпровождения не высказала. Я настаивать не стала, нашла Василия, который как-то уж очень подозрительно быстро нашелся, и попросила показать, куда мне в этом замке Синей бороды можно, а куда нет. Дом был действительно огромный. Я не ошиблась — именно поместье, полное неприметных слуг, комнат, закоулков, внутренних двориков, потайных дверей и ненастоящих очагов. Нельзя мне было в хозяйское крыло. Всё остальное, как заверил Василий — можно. Хоть пирожное, хоть мороженое, хоть заборы крась. На открытой двадцать четыре на семь кухне обитали бессловесные и безотказные домашние эльфы и я совершенно бессовестно этим пользовалась, воплощая свои самые воспаленные кулинарные фантазии. Ну а что? Шести еще нет, а двенадцати, когда всё это превратится в тыкву, тем более.

Валяясь в шезлонге у бассейна, поедая салат оливье из хрустальной вазочки и запивая коктейлем «всё включено» из хайбола, я жалела только об одном: что вот эта замечательная шаурма в меня уже не влезет. А я после этих каникул Банифация не влезу ни в один купальник. Ещё б комаров поменьше... А так, прям Турция здорового человека. Нужно на них Васе нажаловаться. Он точно разберется. Я поймала себя на мысли, что мне будет не хватать этой палочки-все-проблемы-решалочки — наверное, Игорь его за это и держит при себе. Вот бы был у этого Электроника свой Сыроежкин... За сим я задремала и снился мне Валентин в американской полицейской форме, укоризненно грозящий мне удлиняющимся на глазах серебристо блестящим пальцем.

— Елена, поднимитесь в свою комнату, пожалуйста, — Василий был внезапен, учтив и как всегда до отвращения прекрасен.
В комнате меня ждали незнакомый пожилой мужчина и несколько девушек. Не успела я себе надумать всякого невместного для считающей себя приличной девушки, как с меня сноровисто сняли мерки и, поклонившись, удалились. Через два часа я уже примеряла очень красивое темно-зеленое вечернее платье, идеально сидящее на моей неидеальной фигуре. В комплекте шло нижнейшее белье и изящные туфельки. Не хрустальные — я проверила.

А вечером был бал. Вася меня предупредил: ни с кем не разговаривать, не пялиться, держаться около хозяина, никуда не ходить без разрешения, руками ничего не трогать и в целом поменьше себя вести. Я мстительно мысленно окрестила Васю Коровьевым и взглянула на происходящее по-новому.
Впервые за свою жизнь я ощутила себя собственностью. Как карманная собачка, весь вечер провела на «привязи» у Игоря с Лизой, у которой, благодаря моему впечатлительному разуму, смогла разглядеть пару чуть более длинных глазных зубов... Михаил Афанасьевич, чтоб вам пусто было с вашей образностью...
А еще я для себя поняла, что для современного человека оказаться на дворянском балу удовольствие ниже среднего. Я себя крепостной ощущала, сенной девкой, которую зачем-то из черной избы вытащили на свет божий.
К нам подходили разряженные по моде девятнадцатого века господа и дамы. Меня разглядывали через лорнет, тыкали в меня изящными пальцами, смеялись, перешептывались на разных языках, разве что не щупали. Особое внимание я получила от мужчин. Но не того внимания, которого удостаиваются женщины — на меня смотрели на диковинный механизм. Механическая поющая птичка в золотой клетке. Очень неприятная ассоциация. И пугающая.

Всю ночь и следующий день я кричала. Глаза мои были плотно закрыты повязкой — почему в первый раз их не закрыли? Может, потому, что на тот момент было все равно, увижу ли я что-то? А теперь закрыли — значит, у Игоря на меня появились планы, отличные от полетов по ночному Петербургу.
***

— Ну что, Лена, я тебя поздравляю, — Игорь был доволен и умиротворен, как стадо сытых удавов, — друзья остались удовлетворены.
Слово «друзья», судя по интонационной окраске, употреблялось в кавычках.
— Рада за них.
— Ну Ленааа, ну опять ты хмуришься — морщины появятся.
— Не успеют, — снова буркнула я — черный юмор был моим коньком.
— Ну не обижайся, — он снова уселся на стол, — ты ж все понимаешь.
Риторический вопрос. Риторический ответ. Где там мои теребительные конфеты?
— Ты вот мне скажи, вот это вот, — он обвел рукой кабинет, имея в виду, скорее, всё снаружи, — тебе нравится? Только честно!
— Нравится, чего уж, — я осмотрела свое «домашнее» платье, которое, наверное, стоило, как пол моей квартиры.
— Есть у меня одна мысль, чтобы у тебя было, ну, не также конечно, но примерно. Ты в деле?
— А у меня есть выбор?
— Хехе, — потер руки Игорь, — тогда поехали делать деньги.

Они шли по гулким длинным коридорам с наглухо закрытыми дверьми.
— А снайперы есть на крышах? — я поежилась от ощущения огромного пустого здания.
— Снайперов нет, — Игорь был сосредоточен и ответил машинально.
Мне стало еще страшнее. Интересно, муха на клейкой ленте в гастрономе также себя чувствует?
Василий распахнул дверь, и мы вошли внутрь. За звуковым пультом сидел человек в огромных наушниках, старательно не обративший на меня внимания.
Ну вот все и прояснилось. Ночь, микрофон, комната с мягкими стенами и толстое стекло. С Блоком схожее только в строке про «исхода нет».
— Еще когда Семёныч про тебя рассказал, подумал, что раз это сработало через динамик телефона, сработает и через колонки. Так что, давай твою магию консервировать.
— Капли Датского короля.
— Ага, и на базаре потом их по рублю продавать, — напел Игорь.
— Но... — у меня подкосились ноги, — я же буду не нужна потом...
— Бууу!!!
Я взвизгнула.
— Я злой ужасный Игорь и я сейчас тебя съем!
Он искренне рассмеялся, удерживая меня от падения.
— На самом деле, нужна. Как думаешь, что больше всего ценят Люди?
Слово Люди он выделил, имея в виду именно Людей, а не нас.
— Власть?
— Ну это само собой, я про материальные ценности.
Я задумалась.
— Они ценят уникальность, — подсказал Игорь, — это они раньше кассету «Ласкового мая» друг другу давали послушать на вечер. Теперь — это должна быть специально для них, в одном экземпляре, сделанная кассета, где Шатунов, лично, только для них, спел все песни. Поняла аналогию?
— Мы будем записывать под заказ?
— Причем записывать будем раз в месяц и только для победителя аукциона.
— А что помешает им переписать «кассету»? Всегда найдется тот, кто захочет перепродать информацию.
— Там уникальные метки будут, по которым мы сразу найдем источник, не парься, — Игорь беззаботно махнул рукой, — этим очень умные ребята займутся. А тем, кто «слил», займутся ещё более умные. Главное, чтобы получилось.
Что потом сделают с «тем», думать не хотелось. Кто же ты — веселый обаятельный Игорь, который так легко может повелевать судьбами повелителей мира, которых я видела на балу?

Меня завели в комнату и закрыли дверь. Загорелась надпись «запись».
— Спой, Светик, не стыдись, — голосом Мюнхгаузена из мультика, сказал невидимый Игорь из Зазеркалья.
Потом мы писали. Отслушивали, снова писали. И снова. И снова. Только Игорь знал, как оно должно звучать и пока оно звучало не так, судя по его недовольному лицу.
Когда, через двенадцать часов оральных процедур, он довольно кивнул и сделал жест закруглятся, я тут же закруглилась прямо на пол.
Вроде, меня нес на руках Василий. От него пахло оливковым маслом, солнцем и кинжалами...

— Елена, — Василий традиционно меня напугал, возникнув из ниоткуда у моей кровати, — хозяин зовет.

— Вася, блин, ты как... дверь же заперта!

Он глянул на меня как на дуру. И был прав.

— А почему ты Игоря зовешь «хозяин»?

— Потому что он хозяин, — Василий пожал плечами, протягивая мне халат, смотря на голую меня, как на свою пластиковую спутницу Барби с шарнирами в паху.

Умный и красивый. Только не настоящий — даже кнопку захотелось найти. Он с вежливым терпением смотрел, как я выбираю платье.

Засранец! Мне ж даже до ягодки опять еще стареть и стареть! А он...

Из протеста, я захлопнула шкаф, поплотнее завернулась в халат и демонстративно пошла на выход, держа руки за спиной. За окнами был вечер — это я сколько спала?

— Получилось! — Игорь был возбужден и ходил по кабинету, бросив на мой растрепанный вид неодобрительный взгляд, — получилось!

— Ура, — прохрипела я, беря кружку с свежим одуряюще пахнущим кофе из рук Васи. Где и когда он её успел взять, я не отследила.

— Я на себе испытал — как часы швейцарские. Кстати, если тебе интересно, работает только при непрерывном прослушивании в течение двух минут тридцати секунд. А необратимым эффект становится при десяти минутах. Самое интересное — от качества акустической системы не зависит! Вот, кстати, послушай.

Он включил запись. Раздались мои ахи и стоны.

— И?

— Ничего не замечаешь?

Я прислушалась.

— Вроде нет. Хотя... Что-то не то.

— Ну это потому что я предупредил, — Игорь выключил запись.

— Это не я, да?

— Мы будем это распространять, как «украденную злобным хакером запись», естественно, подешевле и, естественно, через подставных лиц.

— И оно работает? — я была в шоке.

— Нет, конечно. Как думаешь, кто-то будет еще покупать что-то не лицензированное, после того, что звучит также, но не работает, причем за такую сумму?

— Будут.

— Умная, — уважительно проговорил Игорь и рука его дернулась, видимо погладить меня по головке и дать кусочек сахарку, — но сумма за настоящий продукт от этого только вырастет.

— И что, мы пока закончили?

— Ну, ещё нужно пролонгированность эффекта во времени испытать. Воздействие на детей, женщин и людей пожилого возраста. Ну и на животных, само собой. Уже ребятки занимаются.

— Вы страшный человек, Игорь.

— Есть такое, — не стал он отрицать, — иначе бы не стал Игорем.

— И вновь я задаю вопрос — что дальше?

— А дальше, у тебя будет как в сказке — долго и счастливо. Вася тебя отвезет в твой новый дом.

— Новая клетка?

— Язва ты, Лена. А жить в твоей однушке, за которую тебе еще десять лет ипотеку платить — это не клетка? А обязанность ходить каждый день на нелюбимую работу, чтобы иметь возможность платить ипотеку, чтобы жить в однушке — это не клетка? Ты же природу только в парке, через который ходишь на работу, видишь. У тебя жизни же даже нет — набор обязательных действий, чтобы выжить. Да, ты будешь в клетке, но в золотой. Дети твои, кстати, будут свободны — смогут учиться в лучших университетах мира и у них будет всё — как для своих всё сделаю. Я думаешь вот это вот всё для себя? Для детей, для внуков, для их детей и так далее, чтобы им не нужно было бутылки собирать и с прохожих шапки рвать, чтобы не ползали по ним клопы и они всегда ложились спать сытыми.

Игорь говорил о чем-то личном: по лицу его волнами пробегали злость и давняя печаль. Потом он успокоился и подошел ко мне.

— У меня тоже есть дар, и он открылся довольно поздно — находить нужных людей. Поясню на гипотетическом примере. Представь, что ты любишь картины Левитана и у тебя идея фикс — ты хочешь картину Левитана «Над вечным покоем». И вот, ты гуляешь по своему любимому парку, хотя идет дождь и холодно, но вот что-то тебя потянуло туда. И ты видишь, как какой-то бомжеватого вида мужик продает картины. И тебе вдруг дико, неестественно начинает хотеться посмотреть, что он там продает, поговорить с ним. Ты поддаешься и видишь, что там почти вся русская классика. Ты говоришь с ним, хоть от него воняет мочой и говном, глаза его гноятся, а руки в каких-то жутких язвах. И оказывается, что все картины нарисовал он, а продает их потому, что сильно болеет и это все, что у него осталось. Ты оплачиваешь лечение, забираешь к себе, выхаживаешь, делаешь ему большую светлую мастерскую, и он тебе рисует твой «Вечный покой», да так, что даже эксперты найти разницы не могут. Игорь подошел к стене и стал рассматривать Мунковский «Крик».

Ага, гипотетический пример. Я улыбаюсь, а он улыбается мне, мол поняла, да? Интересно, это реально подлинник? Игорь хитро подмигивает, проходя мимо «Неизвестной» Крамского.

— Семёныч, земля ему пухом, был единственным, чью полезность я никак не мог понять. Два года я с этим самовлюбленным шарлатаном возился. В клинику его устроил, от шизофрении вылечил, косяки его подчищал. Думал сбой дара — первая пустышка. А оно вон как вышло... Игорь подошел и по-хозяйски взял меня за подбородок, пристально рассматривая моё лицо.

— А если я потеряю голос — вы освободите меня?

— Русалочка, блин, — Игорь усмехнулся, — та ноги на голос поменяла, а ты на свободу? Помнишь, чем в оригинальной сказке закончилось?

— Смутно.

— Плохо закончилось. Пена морская и всё такое. Лена, давай ты посмотришь новый дом — всё равно, пока у тебя другого выбора нет, успокоишься, до десяти посчитаешь, а позже снова поговорим. Хорошо?

— Игорь, как ваше отчество.

— Зачем тебе?

— Мне страшно вас называть просто Игорем.

— Ты же понимаешь, что меня зовут не Игорь?

— Конечно.

— Тогда, пускай Владимирович.

— Игорь Владимирович, можно дурацкий вопрос?

— У тебя все такие — давай, конечно.

— А какой у Василия дар?

— Много будешь знать — быстро состаришься, — Игорь Владимирович улыбнулся своей дружелюбной открытой улыбкой, от которой у меня по спине прошел холодок, — пойдем, я тебя до машины провожу.

В машине в пассажирском кресле уже сидел переодетый в дорогу Василий. Я не успела оглянуться, а он уже открывал мне заднюю дверь. Вроде же только... Я села, рядом сели пара давешних охранников, и мы поехали.

***

Ехали по шоссе часов пять. Потом, еще пару — по грунтовке. Уже затемно, приехали к воротам в высоченном заборе, в который уперлась дорога. Машину пропустили внутрь. Мы еще некоторое время петляли по улицам посёлка и, наконец, я выбралась наружу. Двухэтажный дом с балконами и французскими окнами, в которых приветливо горел свет. В прохладном ночном воздухе пахло шашлыками, а из сада разносились голоса и музыка.

— Я пока останусь в поселке. Мой дом на соседней линии. Утром уеду. Если понадоблюсь, набери «сорок два» на телефоне в прихожей.

— Или просто позвать?

— Или просто позвать, — улыбнулся он.

— Вася, а какой твой дар?

— Здесь не принято задавать такие вопросы, Лена, это считается плохим тоном.

— Тут все, как мы, да?

Он ничего не сказал, просто снова улыбнулся, и вышел на улицу, прикрыв за собой калитку.

На крыльце как школьной линейке выстроились крепкий пожилой мужчина в смокинге, пара девушек в опрятных темных платьях с передниками, крупная добродушного вида тетка и еще один мужчина средних лет в комбинезоне. Я поприветствовала их, помахав рукой. Да, я не птица говорун — умом и сообразительностью не отличаюсь. Но они мне поклонились, снова застыв статуями.

Ааа! Кошмар!!! И я, искренне надеясь, что они просто исчезнут, если не обернусь, позорно сбежала.

Я шла на звук музыки и пришла в сад. Там папа колдовал с мангалом, а мама с моим Валей строгали овощи на салат.

Я кинулась к ним, поскользнулась, упала, вскочила и добежала до самых нужных мне людей.

Мы долго обнимались и целовались с Валей. Потом я вдоволь нарыдалась на груди у мамы, а папа дежурно гладил меня по спине, больше заботясь о шипящем шашлыке.

Игорь Владимирович сейчас, наверное, ухмыльнулся в бороду, что он за нами сейчас наблюдает я ни секунды не сомневалась, потом спрятал её кончик в карман, запер раек с марионетками на золотой ключик, повесил его на позвякивающую другими ключиками связку на поясе и, насвистывая польку, удалился со сцены под бурные аплодисменты.

***

Пока накрывали стол, пока мама настойчиво уговаривала слуг посидеть с нами, я отошла вглубь сада, туда, где было темно и тихо. Мне нужно было собраться с мыслями.

Найти подходящую полянку оказалось не сложно. Я легла на прохладную траву и стала смотреть в черное ночное небо, пытаясь увидеть золотые прутья.

Но в небе над городом Нужных сияла только яркая Полярная звезда.

(с)2020

#мистика