Нужные люди (часть Первая из Двух)

— Ааа, ааа, аааа, — ритмично надрывалась в эерподсах сливочно-молочная белоснежка, которую на экране планшета буравил своим хоботом мускулистый негр. Негру, очевидно, нравилось, как орет «снежинка» — глаза пылали, ноздри хищно раздувались, разве что ушами не прял, как лев.
— ААааээууэээууууу, — совсем уж нечленораздельно утробно, будто злящаяся кошка, взвыла девушка, закатывая до белков глаза, и забилась в припадке, поливаемая литрами йогурта из черного брандспойта с мою руку длинной и толщиной.
— Уууу, — тоже взвыла я, сотрясаясь всем телом под тонкой, по летнему случаю, простынкой, и конвульсивно еще продолжая двигать рукой.
Уф. Отдышалась и вытерла руку о простыню. Опять спать на мокром. А ну и ладно — оно того стоило.

Уже отдавая свою тушку Морфею, я твердо решила, что тоже хочу так же искренне и самозабвенно поорать, когда мой любимый и единственный будет умело долбить меня могучим копьем. Правда, его еще найти нужно. И я непременно найду прям завтра! Решено! Прям вот с понедельника ищу!

***
И вот он, любимый и единственный среднестатистический условно русский богатырь Валентин, а вот, условно могучее, копье. Не, ну говорят же — главное не размер, а умение пользоваться. По крайней мере именно копье, а не кинжал.
Я терпеливо наблюдала, как Валя усердно, суматошно и безрезультатно пытается натянуть презерватив. Вера ко второй минуте действа отпросилась пораньше, Надежда во всю махала платочком с крыши медленно убегающего вдаль голубого вагона и только Любовь успокаивающе гладила меня по плечу. С лишением девственности было проще — я его тупо не помнила. Валя тоже не помнил. Как он тогда умудрился презик натянуть в том измененном состоянии, до которого мы доизменялись... Видимо, в состоянии аффекта на одних морально-волевых — хороший он у меня, правильный. Так что сейчас у нас был, фактически, первый раз.

Любовь с татуировкой во все предплечье «никто кроме нас» ободряюще мне кивнула, и я приняла в себя Валину пипирку. Мы дергались, пыхтели, подстраивались, шлепались животами и обильно потели. Прислушиваясь к себе, я никак не могла ощутить желания не то, чтобы поорать и позакатывать глаза, но даже малейшего «тяжеления низа живота», которое кочует по страницам дамских романов. «Левая рука лучше», — кисло вспомнила я классику. Вальке-то проще должно быть — там сплошная механика с кинетикой, но и у него не шло. Темп он сбавил, а его эбонитовая палочка уже не была такой эбонитовой. На лицо легла тень стыда и отчаянья. «Бедняга, а ему ж потом с этим всю жизнь жить». Мне его стало жалко до слёз.
Решение вспыхнуло в мозгу лопнувшей лампочкой: «Поорать». Срочно!

— Ааа, — аккуратно издала я звук под очередной толчок, — ааа.
Валя насторожился и испуганно всмотрелся в мое лицо, высматривая там боль.
— Ааа, — улыбнулась я ему и выгнула спинку.
Валя пошел в атаку.
— Аааа, — уже энергичнее.
Со стороны слушателя ощущался твердый прилив вдохновения.
— АААА, АААА, АААА, — самозабвенно верещала я, под уже мощные, отдававшиеся в моем женском естестве, толчки.
«Можно немного позакатывать глаза», — решила я и немного позакатывала глаза. Валя наполнился уверенностью, глаза пылали, ноздри раздувалась — как у того негра! «Даже уши шевелятся», — восторженно смотрела я на него и продолжала орать.
— УАЫЫЫАААА, — выдала я финальный аккорд, распятая, как бабочка, на кровати внезапно обрётшим нечеловеческую силу Валентином. Я всё-таки испытала приятные ощущения, пусть, они и были далеки от ожидаемых и являлись скорее гордостью за себя, какая я добрая, заботливая и понимающая. А вот Валька был где-то не здесь. Он отвалился как сытый клещ, и лежал, тяжело дыша, лыбясь в потолок как дурак во всю пунцово-пятнистую рожу.
Я посмотрела на него, приподнявшись на локте — понятно: клиент готов. Аккуратно стянула наполненный до краев презерватив с, не думающего опадать, члена и пошла выбрасывать. Заодно чай включу.

— Лен, а почему ты так орала — тебе было больно?
Сконфуженный и сдутый, как шарик, Валя вгрызался в мои не самые удачные пирожки.
— Мне было очень хорошо, — тактично скрыла я истинные причины.
— А, — он громко отхлебнул из кружки с веселыми медведиками — мы еще не были настолько близки чтобы здесь появилась его кружка. — А тебе правда было хорошо?
— Правда.
Ну, по крайней мере, плохо мне тоже не было и пальцы я скрестила.
— Ты только так лучше не ори больше — страшно. Я ж испугался, думал, что не так делаю, — он доверительно погладил меня по руке, разве что хвостом не повилял.
— Хорошо, обещаю — буду сдерживаться.
Ух какая я хорошая, аж дух захватывает.
— А завтра... — он замялся, — можно зайти?
— Заходи, — хищно ухмыльнулась я, хлопая ресничками и понимая, что сама открыла этот ящик Пандоры, пригласив молодого водителя-стажера из спецгаража к себе всего после двух месяцев отношений.

***
Я сидела рядом с ним и тискала его безвольную руку.
— Бывает, ну чего ты, вчера видимо выложился.
Он только горестно хмыкал и мужественно пытался не плакать.
Какие же мужики ранимые. Ну не смог, ну чего такого — устал, видимо. Сам говорил, что Толстопуза весь день возил по всем пробкам.
— Ну ты чего! Сейчас чуток отдохнешь и снова попробуем.
И снова ничего не получалось. Не, всё встало и стояло. Но он никак не мог. Мы устали и вспотели.
Я смотрела в эти печальные огромные щенячьи глаза, в которых рушились выстроенные замки и пачками умирали краснокнижные единороги и отчетливо понимала, что сейчас он таки горько разрыдается. «А ему ж потом с этим всю жизнь жить» — подлая мысль уже сидела на правом плече и помахивала хвостом. Ну и что, что обещала — я ж не мужик, чтобы слово держать.
— Ааа.
— Ммм?
— Аааа!
— Мууммммм!
— Ааа, ааа, аааа.

Потом еще было два раза, с перерывами на душ и жаркие поцелуи. Валя разошелся и больше не просил меня не орать, а наоборот растопырил свои уши, улавливая малейшие издаваемые мной звуки.
Когда он, посреди ночи, снова полез, я его оттолкнула, напомнив, что нам рано вставать.

***
— Елена, вы утверждаете, что без того, чтобы вы не кричали и не стонали во время секса, ваш партнер не может закончить?
— Утверждаю.
— А вы, молодой человек...
— Валентин, — подсказала я, видя, что молодой человек с красными ушами все еще в шоке, что я его сюда затащила.
— Валентин, подтверждаете?
— Да, — просипел Валя, — даже руками сам с собой.
— Очень интересно, — еще совсем не старый представительный сексолог из центра «Гармония» задумчиво потеребил золотую запонку на выглядывающей из-под белоснежного халата манжете голубой сорочки, — и давно у вас это?
— С первой... кхм... встречи, — Валя не нашел подходящего слова.
— А до?
— До было, как у всех.
— Хм, это ваша первая партнерша?
— Да, — на этот раз твердо, глядя прямо в глаза доктору, сказал Валя.
Если сейчас скажет: «И единственная», кинусь целоваться.
— Ну, давайте вас осмотрим. Пройдемте в смотровую. Елена, подождите нас тут.
Я подождала их тут, зарывшись с носом в журналы про глянцевые отношения, наваленные на журнальном столике.
— Теперь вы, Елена, вас осмотрит Елизавета Владимировна.
Красивая статная женщина зашла в кабинет и приглашающе махнула, натягивая одноразовые перчатки.
«Точно спят вместе», — заметила я про себя, перехватив облизывающий взгляд доктора на обтянутый халатом крепкий зад ассистентки.

— Ну, вы оба абсолютно здоровы. Реакции все в норме. Я даже не знаю... А можете продемонстрировать, как вы кричите?
— Ну, — покривила я душой, — я ж там под воздействием, так сказать.
— Ну примерно, вспомните, так сказать, — доктор усмехнулся, — воздействие.
— Секунду, — актриса больших и малых театров, блин, — ааа. Аааа. Аааа.
Валя заерзал на диване, а доктор, внимательно прислушивающийся, насторожился и подобрался.
— Аааа, — вошла я во вкус.
Доктор уже сидел нога на ногу и беспокойно теребил тугой воротничок.
— Ааааа, уууу, ыыыы, — с удовольствием «вспоминала» я «воздействие», видя реакцию мужчин.
— Достаточно, — пересохшим горлом выдавил из себя доктор, — на сегодня. Продолжим в четверг — вас устроит? Я должен, ээм, проконсультироваться с коллегами. Срочно.
Нас устроило.

***
Ночью, когда мы уже улеглись, раздался звонок с неизвестного номера.
— Алло? — сонно буркнула я.
— Покричите, — в трубке раздался раздраженный и злой голос.
— Кто это?
— Павел Семенович, вы сегодня у меня были на приёме.
— А. Что случилось?
— Кричи! — рявкнула трубка.
— Аааа, — послушно завела я.
В трубке послышалось пыхтение и возня. Потом, грохот, мат. Шорохи.
— Ещё, — похоже, переключили на громкую связь.
— Аааа.
Пыхтения, женские постанывания.
— Ааааа.
Я почувствовала, как Валя начал наглаживать меня и прижиматься сзади.
— Ааааа, аааа, уууу.
В трубке раздался довольный утробный мужской стон. В телефоне зазвучали короткие гудки.
— Валя отстань, — легонько шлепнула я по нефритовому стержню, который собирался проникнуть в закрытую до утра нефритовую пещеру.
— Кто звонил, — прямо в уху просипел мой ненасытный мужчина, тиская мне грудь.
— Доктор. Он от тебя заразился похоже. Давай спать.
Я натянула обратно трусы и одернула ночнушку.
Валя еще ворочался, а я подумала, что ничем хорошим для меня этот звонок не кончится.

Когда меня прямо посреди улицы затолкали в черный тонированный БМВ, я даже почти не удивилась. Задавать вопросы двум крепким мужикам с абсолютно каменными лицами в одинаковых черных костюмах я посчитала бессмысленным и занялась изучением ассортимента напитков в минибаре.
Ехали долго, часа два. Судя по тому, что машина, до этого больше стоящая, теперь ехала на большой скорости — конечная цель поездки была за городом.
— Мешок будете на голову одевать? — зачем-то съязвила я, когда охранник помогал мне выбраться из машины.

Передо мной был большой особняк в классическом стиле. Золотистый мрамор, колонны, балконы, цветы в кадках, пальмы, идеальные газоны, камеры наблюдения и охрана у дверей — всё серьезно.
— Прошу следовать за мной, Елена.
Я, честно говоря, ждала дворецкого. Но по дому меня вел молодой статный Кен в идеально сидящем костюме. Я аж засмотрелась на него. Интересно, а он гей? Слишком он идеален для мужчины — будто, сам Аполлон с Олимпа. Блин, о чём я думаю. Лучше б по сторонам смотрела — когда еще такое увижу. А по сторонам было богато, но изящно. Никакого золота и лепнины, с хаотично развешанными портретами хозяина в образах исторических личностей. Все очень стильно и очень дорого. Все очень стильно и очень дорого — у хозяина явно имелся вкус. Это немного успокаивало.

Внушительная дверь сама распахнулась перед Кеном, и он посторонился, пропуская меня. Навстречу поднялся крупный немолодой мужчина с невыразительным, но добрым лицом воспитателя детского сада. Секретарь, или кто он там, остался за закрывшимися дверями.
— Елена, сразу хочу извиниться за доставленные вам неудобства. Но дело, по которому вы мне понадобились, не терпит отлагательств.
— Кто вы?
— Зовите меня Игорь.
— Здравствуйте, Игорь.
— Здравствуйте, Елена. Выпьете?
— Нет, благодарю — я уже разорила ваш минибар по дороге.
Игорь неожиданно открыто улыбнулся.
— А я вот немного плесну, — он поколдовал у столика, где стояло несколько бутылок и блюдец с снеками, — нервничаю, знаете ли. Да вы присаживайтесь. Точно ничего не будете? Тут для вас, видимо, ликер притащили, — он продемонстрировал бутылку с молочно-белой жидкостью.
Я заколебалась, но все-таки отказалась.
— Ну хоть конфетку?
Он так мило просил, что я все-таки согласилась. Он тут же радостно принялся рыться в вазочке.
— Вот! Мои любимые, — он вручил мне большую шоколадную конфету в черно-золотой фольге. Итак, — опустошил он стакан и поставил его на стол, — Семёныч сказал, что вы — ведьма.
Ага, Семёныч, ну как я и думала.
— Все женщины — ведьмы, — кокетливо сказала я, встала, взяла еще пару конфет и села обратно — фантики было удобно нервно теребить в руках.
— А ещё он сказал, если опустить все ругательства, что он впервые смог.
Игорь посмотрел на меня глазами бассета и там было столько надежды и ожидания, что я даже перестала жевать. Что смог было понятно.
— А он не мог? Он же молодой ещё, — я сложила обертку от конфеты пополам, — на вид. И на ассистентку вон как жадно смотрел.
— Леночка, вот то-то, что смотрел, — Игорь забрался на стол из темного дерева и покачал в воздухе ногами, — молодость, как и почти всё остальное, сейчас покупается, а вот это самое... Вам не понять, что ощущает мужчина.
Он спрыгнул со стола и заходил по кабинету.
— Представьте, что вы птица, у вас есть крылья, и вы помните, как вы летали. Каждый день. Летали, летали... А теперь — сколько крыльями не маши — не полетишь. А Семёныч — полетел. И вы знаете, Елена, я тоже хочу.
— Я буду вырываться и кусаться, — перехватила я его взгляд на своих оголившихся коленях и быстро натянула на них юбку.
Игорь рассмеялся.
Мне даже обидно стало и это, видимо, отразилось на моем лице.
— Ну Лена, ну прости, но ты совсем не в моем вкусе. Я женат и жену очень люблю, — он сел рядом со мной на диван и взял меня за руку. Рука у него была мягкая и теплая, и от него очень приятно пахло парфюмом и коньяком.
— Ты поколдуй, а? Семёныч говорил, что ты кричишь как-то хитро.
— Ну как я могу вам отказать, Игорь!
Как я могу отказать ему в его доме, который черт-знает-где с кучей охраны и секретарями-аполлонами.
— Тогда, пойдем, пойдем, — он как мячик запрыгал по кабинету, — сейчас Лизоньку кликну и пойдем.
Лизонькой оказалась женщина, лет на двадцать младше Игоря, сделанная от макушки до пяток. Но сделанная без излишеств и перегибов. Даже губы не были накачаны по нынешней моде, а грудь не топорщилась силиконом.
— Лиза — Лена. Лена — Лиза.
— Она нам поможет? — у нее тоже в голосе было столько надежды и мольбы, она так схватила руку Игоря, что я растаяла и потекла, как масло на жаре. Конечно я вам помогу, милые добрые любящие люди!

***
Что могу сказать... Я ведьма. Наоралась так, что даже охрипла. Не знаю, сколько не «летал» Игорь, но он дорвался. Наш с Валькой диван бы он давно развалил на части. Я только диву давалась, что вытворял с Лизой под мои крики, этот уж, скажу, как есть, жирный старик с желтоватой пятнистой кожей и седыми волосами на груди и в паху. Два раза без перерыва. Потом они словно молодожены дурачились, целовались, терлись носами, игрались с клубникой, принесенной бесстрастным Василием, просто лежали обнявшись. Еще раз объединились. Но уже без былой страсти, но с такой безграничной нежностью, что и меня ею обдало, как теплым ветерком. При этом они продолжали абсолютно не замечать моего присутствия. Слишком разный у нас был социальный статус, чтобы замечать хозяевам мира какую-то Ленку. Почему хозяевам? А у простых людей архаичные телефоны без номеронабирателей в спальне не стоят.
Я поймала себя на мысли, что без внешнего лоска, манер, окружения, предметов, в полутьме, он перестал казаться мне страшным и загадочным — просто обычный старый голый человек. И он не простит мне, что я его видела таким.

Потом они угомонились и заснули в объятиях. Откуда-то материализовался Кен, тихонько вывел меня из комнаты и повел ужинать. Кена звали Василий. Видимо, по той же схеме, по которой Игоря звали Игорь, ибо это изделие неизвестных мастеров не могло зваться так банально. Он предложил по всем вопросам обращаться к нему в любое время. Он же показал мою комнату — само собой, я отчетливо понимала, что меня, надеюсь, пока, никуда отпускать не собирались, особенно после успеха «эксперимента».
В комнате, которая в любом отеле бы значилась как «люкс», было все, кроме связи. Мой телефон, который даже не потрудились отобрать только разводил руками в бессилии найти сеть. Василий заверил, что Валентин, а также мои родители, предупреждены о моем отсутствии. Даже боюсь предположить официальную озвученную причину.
Меня оставили в покое, и я весь вечер смотрела сериалы, валяясь на кровати. Когда пришло время спать, я честно попробовала. Ворочалась, раскрывалась, накрывалась. Кровать была слишком мягкой и ровной. В комнате было слишком не жарко и не холодно. Постельное белье слишком было гладкое и приятно пахло. Еще и тишина эта без диких соседей сверху и лая собак под окнами. Тяжелые мысли о моей судьбинушке роились в голове и кусали мозг. Вдруг, сейчас я засну и больше не проснусь? Всё закончится... Жизнь моя подойдет к нелогическому концу. Без потомков у постели. Или проснусь, а Василий, голый и прекрасный, уже заносит нож, чтобы вонзить его мне в сердце. Какой у него большой нож... Интересно, а он умеет им польз...
— Елена?
— АААА! — я свалилась с кровати, все-таки заснула, и, путаясь в простынях, отползла от Василия к окну, — не убивайте.
— Елена, вас хозяин спрашивает.
— А, — я поправила волосы, как делают все женщины в минуты слабости, — пять минут.
— Жду за дверью.

— Ленкаааа, — Игорь, снова властный и благоухающий, закрутил меня на руках, — Ленкааа!
Он по-отцовски чмокнул меня своими мягкими губами в лоб и крепко обнял.
— Спасибо.
— Игорь, а что дальше?
— Дальше что... — он посерьезнел, Давай, поживешь у меня недельку, и решим, что дальше.
— Уууу...
— Ну чего ты, — он смешно скорчил обиженную рожицу, — считай маленький отпуск. Вася тебе все покажет, в речке покупаешься, кино-домино, шашлык-машлык, с Лизкой пообщаетесь. А то ей местный курятник тут вот уже, — он чиркнул себя по горлу.
— А дети у вас есть?
— Есть конечно: старшая — в Лондоне, младший — в Москве учится. Может, еще ща заделаю благодаря тебе, а? — Игорь залихватски подкрутил несуществующий ус. — Ну, иди завтракай. Вечером у нас с тобой очень важное дело. Очень, — он «пикнул» меня пальцем в нос и вприпрыжку удалился.
За окном разгоралась заря нового дня.

Окончание следует...

(с)2020

#мистика