ГОРЯЩЕЕ СЕРДЦЕ ДАНКО памяти Михаила Рогожина

в кафешке подсел парнишка,
какой-то нездешний, голый,
в руках туесок и книжка,
и баночка с кока-колой.

у мишки стояла талка
(поллитра всего) и бутер.
садись, говорит, не жалко,
сожги тебя мартин лютер!

стоишь с неприкрытой жопой,
девчонок вгоняешь в краску...
не хочешь садиться — топай,
надень лишь штаны и маску.

парнишка присел устало,
прикрыв туесок рукою...
как всё, говорит, достало!
покоя хочу, покоя!

со службы сбежать хоть к чёрту,
хоть в джунгли... да хоть на пьянку!
и тут же достал реторту:
ты кто? михаил? я данко.

ну, что ты, уснул там? дрочишь?
давай наливай! ну, будем!
и вдруг говорит: не хочешь
отдать своё сердце людям?

у мишки отвисла челюсть
и талка застряла в глотке.
плеснул он, почти не целясь:
давай-ка ещё по сотке!

привстав, накатили дружно,
закуску задели краем...
ну, мне моё сердце нужно,
стучит вон, пока киряем!

пока не сбоило, вроде,
не резано и не шито...
ведь так говорят в народе?
ну, я-то плебей, а ты-то?

сидишь тут, раджа раджою,
хотя и голее голи...
зачем им, скажи, чужое?
своих не хватает, что ли?

забей! разливай, не в баре!
вздымает лишь сердце с жаром.
ты ж знаешь, все люди твари...
моё им отдашь, задаром.

что мёртвых поднимет — враки!
но спящих, поверь, разбудит —
всем людям в кромешном мраке
светить мое сердце будет!

не будет на свете белом
ни тьмы, ни исчадий ночи...
а вспухнут — так ты за дело
мочи их, да со всей мочи!

не сладишь с толпой без шишек —
от света, как орков оркских,
корёжить начнёт людишек...
проверь на своих, конторских.

бери! туесок с секретом —
свинцом изнутри обложен...
но ты не звезди об этом.
ты сдюжишь! не ссы, рагожин,

и будет тебе коврижка!
сказал и скользнул за штору...
взял сердце чужое мишка,
вздохнул, и понёс в контору.