Глава Хохол и добра паночка

Хохол и добра паночка из " Книги абсурды и любовь".

   Неизвестно откуда хохол вынырнул, но вынырнул. Да ещё с таким арсеналом, что у провинциалки бешено заколотилось сердце.

   Он пробомбил короб головой и третий день искал с напарниками добру паночку.

   Хохол стоял с железным прутом. Прут был опасным. Как и трое напарников, спрятавшихся за шароварами.

- Ты меня шукав, добрый панэ, - Вика всплеснула руками, -  я чуяла цэ и пришла. Тильки кинь железку. Цэ тоби нэ сало.

   Попадание было удачным. От сала и мовы хохол вздрогнул.

- Нэ можно. Ни як нэ можно, добра паночка, - зашептал он, отдирая прут от земли.

- Як цэ нэ можно! Колы можно! - зашептала Вика. - За цилу гору сала. Я тоби сало, а ты мэни железку.

   Слово. И сала нет, а слово так вцепилось в душу, так растрясло и тряхануло её, что задёрнуло сознание, а  воображение на дыбки поставило, сидит хохол за столом с рушниковой скатёркой, а на ней вышиты девчата молодые, да задорные, подмигивающие и манящие в запашных юбках и расписных сорочках, а груди о – го – го, как увесистые кавуны, а в центре ведёрная кастрюля с дымящимся украинским борщом, а возле кастрюли деревянная  ковшовая тарелка с ковшевой ложкой, а рядом  не горки, а горы свежих и солёных огурцов и огурчиков, помидор и помидорчиков, грибов и грибочков,  буханка чёрного хлеба только что вытащенная из печи, соль крупная, литровая чарка сливового самогона и полуведёрная кружка хлебного кваса из холоднючего погреба и липовый мёд в глиняном кувшине, и…, а над всеми и вся возвышается огромаднейщий шмат сала с чесночком, перчиком,  поджаренной румяной корочкой, мясными прослойками. Боже мой! Как тут удержаться? Як нэ станцювати гопака? Як нэ грянуть «Распрягайте хлопци кони…»? Как не почувствовать себя паном? Нужно иметь сверхъестественную волю, чтоб не поддаться. А где воля, когда ты в шароварах?

   Облизнулся хохол, заскрежетал зубами, чуть не сломал и заколебался. Прут то в одну сторону тянется, то в другую, то вверх, но никак не рвётся к голове Вики.

- А сало ещё и с цыбулькой, - зашептала провинциалка, переходя к психической атаке. - И дуже гарно пахнэ, да такэ смачнэ, ой, ёе, - заворковала она и потянула носом, и языком зачмокала, и щёки надула.

   От воркования и показа ситуация стала стремительно выходить из-под контроля.

- Не сдавайся, - шептал азиат, дёргая за шаровары, он дёрнул бы и за другое место, но в каком месте он тогда оказался бы сам? - Сцепи зубы, - нашёптывал тюбетеечник, -  и держись, хох…ая мор…а,- слова не хорошие чуть на язык не выскочили, азиату пришлось ополовинить их, а то из – за цельных прут мог бы так звездануть, что пополам переломил бы.

   Он попытался раздвинуть ноги хохла, просунуть между ними голову, чтоб хоть снизу посмотреть в настрой лица напарника, но вовремя сдержался. Оказаться задушенным ногами, ох, как не хотелось.

   Хохла раздирали противоречия.

- Лупи между глаз за короб и голландские тушки, - не отставал азиат.

   Из-за голландских тушек он три часа просидел в холодильнике. Отморозила его гигантская кепка грузина.

- Так сало не просто так, а щё с цыбулькой! И дужэ гарно пахнэ, - прошептал хохол и причавкнул. - Розумиeшь!

   Азиат не знал цыбульку. Он посмотрел на полицейского.

- А хрен его знает, что такое цыбулька, - зашептал тот. - Но точно не деньги. И не лёд.

- При чем здесь лёд?

- Да он, зараза, до сих пор у меня в башке плавает от холодильника.

   Полицейский посмотрел на грузина.

- Девушка-русалка, знаю, - зашептал грузин, натягивая кепку на уши. - Баксы знаю. А цыбулько нэ знаю.

- Та шо вы там балакаете! - не выдержал хохол. - Сало дужэ гарно пахнэ. Розумиетэ!

- Щэ як, - зашептала Вика. - Воно не тильки с цыбулькою, а щэ и с... - Она замолчала.

   Таинственное сало подорвало хохла.

- Скажи, Христа ради, - завопил он. - С чим сало?

- Лупи её между глаз, - не отставал азиат. - Дурак. Цыбулька - не гроши. Она базар несёт.

- Я твою мову не разумею! - отрезал хохол. - Балакай на украинской. А як шо нэ знаешь, сыды и нэ гавкай.

- С этим волчарным козлом можно договориться только на мови с дольметшером, - зашептал полицейский.

   Азиат уставился на него. Дольметшер был загадкой.

- А кто такой? Еврей?

   Полицейский кивнул. Азиат уставился на грузина.

- Мотай за дольметшером, - шепнул он грузину, не отрывая глаз от налившихся кровью рук хохла. - А то он нас замочит!

   Грузин возмущённо зацокал.

- А ты с дэвушкой-русалкой. Да. Хрэн!

- Шо ви там размовляетэ! - заорал хохол. - Сало дужэ гарно пахнэ!

   Прут нацелился на напарников. Азиат сорвался. Он не выдержал, ему было плохо от запаха шаровар, которые сзади время от времени пузырились, и выскочил.

- Ради Аллаха! - заревел он чуть ли не в лицо Вики, сдирая тюбетейку и бросая её на землю.  - Скажи этой шароварной свинье, чем пахнет твоё сало?   

   И снова слово одурманило. Зацепило, поволокло. Продралось в мозги и так лихо завертело, закружило, так шарахнуло, словно молния прошила, что появилось то, чего и не было.  «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». (Евангелие по Иоанну).

- Цэ я свинья – ошарашено протянул хохол, покрепче захватывая прут. - Да я за гарну паночку всих москалей знищу

   Москаль был один. От удара он выплюнул пригоршню песка. Азиат и грузин, не дожидаясь удара, попытались сыпануть в разные стороны.

- Мочи, - что есть силы заголосила Вика. - Щоб воны сдохлы…

   Грузин прикрылся кепкой. Азиат юркнул под подол к лифтерше.

- Я что вам, бункер! - завопила бабушка. - Зелёные грабят.

- Молчи, тварь, - шепнул азиат. - У тебя тут не зеленью пахнет, а..

   В голове вспыхнул атомный взрыв. Азиат шлёпнулся к ногам грузина.

- Э, - затянул грузин, сильно отпихивая ногой азиата к ногам хохла. - Это нэ мой труп. Я нэ стрэлял. Я в кэпку прятался.

   Азиат не шевелился. Вика толкнула хохла.

- Тикай, - шепнула она.

- Куды? - пробормотал хохол. - На Вкраине дужэ погано.

- Твоё дело. Мне с тобой разбираться некогда. Мне к администратор рынка.