Комаринская

 

Сидит и нагло пьёт куличидае,  

С немытыми ногами восседает..  

Он - пуп земли! Но я не расположен 

 

терпеть его бесцеремонный нрав -  

вменяю акт втроржения в вину!  

И, насекомые права поправ,  

тихонько рядом кожу натяну -  

 

пусть захлебнётся мною подлый гнус,  

отведав вероломно алой крови -  

всё для него.. А я не захлебнусь  

в священном гневе и его условий, 

 

неразличимых сквозь зажатый нос,  

конечно, не приму. Мой сок легко  

качай, качай, безжалостный насос  

погибелью в раздутое брюшко, 

 

пока не станешь ты кровавой кляксой,  

с хлопком разлившись по руке моей.  

Сотру я кровь и стану умиляться  

бушующей гармонии полей,  

 

лесов, озёр и проявлений многих  

других создателя в величии своём.  

Однако, всё же время делать ноги,  

поскольку рядом - с гнусом водоём..  

 

* * * * *  

 

Светилу местному - маньяку ампутаций  

в бреду я доводы, срываясь, городил:  

"..позвольте! я хотел бы попытаться  

в лучах погреться будущих светил. 

 

Я честный человек, плачу налоги.  

Каких-то пару лет, ну может пять -  

и всё! Мне гений нанотехнологий  

больную руку сможет припаять, 

 

и обратить процессы тленья тела.."  

но я слабел, и выглядел глупцом,  

мой голос ник, а медсестра потела,  

пристраивая маску на лицо.. 

 

И угасал, и почивал я в бозе  

однако, безвозвратно не почив,  

очнулся позже, в неудобной позе,  

достаточно бессвязно молчалив..  

 

"..вам, батенька, везёт весьма изрядно:  

ещё денёк-другой и быть беде.." -  

угрюмо слушал я врача и думал: "Яду  

напейся, старый лис.. Не углядел, 

 

не ведал я, что гнус не чтит сословий:  

сосать у всех - бессмертию цена,  

и до моей, комар напьётся крови  

с немытой задницы лесного кабана, 

 

и разведёт потом в руке гангрену,  

а лекарь будет петь, мол всё путём.."  

И я, внимая скорбно и смиренно,  

кулак фантомный складывал культёй.  

 

* * * * *  

 

Стою. Живой. Опять на том же месте  

Всё тот же, да не весь - рукав пустой.  

Давно уже не думаю о мести,  

смиренный агнец, взятый на постой 

 

безумным миром. Умиляюсь лесу  

и полю.. но попрежнему несут,  

меня в былое мысли. Взгляд же лезет  

в прозрачный цилиндрический сосуд.  

 

Наклейка, надпись: "Дар борцу за чудо"  

Что ж, доктор - тоже мастер почудить.  

Нет.. больше осуждать его не буду -  

признал, проникся и умерил прыть.

 

Желтушна кисть в растворе формалина -  

моих воспоминаний закрома.  

Тернистый путь, извилистый и длинный,  

всё в ней, и пальцы - каждый, как роман..  

 

Как эти - было всё мне вечно - о земь,  

за этот в детский сад водила мать,  

отсюда часто доставал занозы,  

про этот.. лучше никому не знать. 

 

Разбил о камень и извлёк на волю  

планидою отринутую плоть,  

сошёл с ума от горечи и боли,  

заплакал, засмеялся, чушь молоть  

 

в припадке начал, дивные фигуры  

из пальцев вдохновенно собирал  

и с ними говорил, и на смех курам  

вторгаясь в комариный ареал, 

 

считал себя для них исчадьем ада..  

Но вскоре поутих и порешил,  

что к плоти бренной прикипать не надо  

зачатками бессмертия души. 

 

Когда пришёл закат, из длани факел - 

свободы непреложную деталь -  

собрал. Зарыл стоймя, в прощальном факе  

перстом задав крутую вертикаль.