Что посеешь, то пожнешь
Прошло двадцать лет после выпуска из школы. Кто – то из одноклассников 10-го А предложил встретиться. Все долго собирались… то работа, то дети. И наконец, пазлы сложились, всё получилось. Было принято решение собраться в самом крутом ресторане города.
Пришедшие рассматривали прекрасную обстановку ресторана. Нежные краски затянутых шёлком стен, изысканный интерьер и кристальные люстры создавали атмосферу роскоши, эдакого помещичьего быта времён последнего царя. Из окон, захватывая дух своей неземной красотой, открывался вид на иллюминированный город.
Естественно пригласили учительницу физики и классную руководительницу Светлану Петровну, ведь она вела их класс с первого дня до аттестата зрелости. Они хотели сказать ей спасибо за все годы прекрасного обучения и поддержки. Когда она пришла, все поднялись и долго аплодировали.
На глазах наворачивались слёзы, на губах вырисовывались светлые улыбки. Одноклассники будто перенеслись в прошлое на машине времени. Когда эмоции улеглись, классная дама постучала вилкой по бокалу и начала свой «урок», опрашивая бывших учеников, кто чего достиг в жизни. Сегодняшний вечер был для неё серьёзным событием, своеобразным подведением итогов всей её жизни. Да и всем было интересно узнать о достижениях друзей из той далёкой поры.
Каждый кратко говорил про себя – остальные внимательно слушали, одобрительно кивали и восхищались друг другом. Кто-то был менеджером крупной компании. Другой работал в посольстве, третий занимал высокий пост в министерстве. Когда очередь дошла до изрядно раздобревшего красавчика и учительского любимчика Паши, он ответил:
– Ну, а я – простой домострой.
– Ааа… олигарх недвижимости?
– Что-то навроде, – ответил Паша с улыбкой, – будете в Геленджике, заходите в гости. Адрес всему миру известен, не заблудитесь.
После тостов за успехи в архитектуре, слово взял Виктор. В школе Витька был хулиганистым шалопаем:
– А я скучно живу. Сутками варюсь среди биржевых котировок. Управляю финансовыми потоками, – Виктор достал телефон и принялся показывать фото:
– Вот Трамп просит автограф, а тут я с Маском в дурака играю. - На следующем кадре Виктор с грустью вздохнул, – А тут я в туза Кардашьян пардоню, извините за пошлость… Абрамович хорошему не научит.
Картинки в телефоне вызывали вопросы к одежде Виктора. Было ощущение, что этот плохо сидящий пиджак видели раньше. Двадцать лет большой срок, никто не вспомнил, что в этом прикиде пьяный отец приводил Витьку на первый звонок. Виктор уловил подозрительные оценивающие взгляды:
- Сутками кую финансы, времени нет слетать за Версачи, да сами знаете, как нога привыкает к старым тапкам, а плечо к видавшему виды джемперу. - Светлана Петровна уже подсчитывала в уме, сколько денег надо попросить у Виктора, чтоб хватило на золотые зубы, модную грудь и семена огурцов на рассаду, как вдруг услышала, - и при всем этом все мои карты и наличные заблокированы проклятым Госдепом!
Выпили за богатую жизнь, после чего рот открыла Ирочка. В школе она слыла первой красавицей с пышными и рано сложившимися формами. В пятом классе за нее дрались физрук с трудовиком, пока они не стали закрываться все вместе в спортзале. С годами Иринка стала дородней, но красота не пропала.
- Друзья, деньги это хорошо, но главное в человеке душа! Душа - единственное, что отличает нас от животных! Я иду в Госдуму, что бы сделать жизнь людей лучше. - Казалось прямо тут Ирина начала свою выборную компанию. - Люди знают меня, и я знаю людей! Я не позволю менять Конституцию! Дороги должны быть бесплатными! Водка и солярка не дороже воды! И я клянусь, заставлю народ любить власть!
- В туза… - добавил финансист Виктор, напомнив прозвище воспевавшей будущее - "Ирка в жопе дырка" и её подпись в Одноклассниках под фото класса: "Звезда на фоне идиотов".
Обещания про повышение зарплат, реформы здравоохранения и прочие части предвыборной агитации прервал вопрос официанта, с недоумением рассматривающего блюда на тарелках посетителей которых не было и быть не могло в меню элитного ресторана – пирожки с крапивой и свиные хвосты:
– Уважаемые, вы горячее заказывать будете?
– Напьемся – будем! – тоном, не терпящим возражений, ответил кто-то, – хлеба господам принеси, халдей
(Судя по количеству пустых мерзавчиков в туалете, можно было догадаться, что гости уже нагрузились).
Светлана Петровна была тронута до глубины души и сказала, что лучшая награда для нее – видеть, что они выросли, развиваются и продолжают достигать успехов.
Сколько всего можно было вспомнить со школьного времени. Многие совсем не изменились. Неожиданно кто-то предложил пригласить школьного изгоя Антона Таранцева одноклассника.
- Звоните Таранке! Давно Гандону \прозвище\ рожу не месили.
- Да он бомж наверняка! Вонять тут будет, - под дружный хохот.
- Давайте все вместе его обосцым! - предложил "домострой", - пусть хоть что-то хорошего в его жизни будет!
- Я не против, - согласилась Светлана Петровна, восхищаясь результатами своего педагогического таланта венцом, которого стал её легендарный 10-й А.
Номер нашелся. Набирали его без надежды, что после всего пережитого в школе Таранцев вообще захочет видеть кого-либо из них, но, на удивление, тот сразу согласился:
– Что было, то прошло. Какие могут быть обиды, – невозмутимо ответил мужчина.
Антон Таранцев родился в интеллигентной семье. Его мать, ещё будучи беременной, работала в научно-исследовательском институте. Совершить переворот в научном мире ей так и не удалось по трагической случайности – муж не поделил дорогу со скорым поездом и легко еще отделался… сломанным позвоночником и косоглазием. Так что вместо научных открытий ей пришлось днями и ночами помогать супругу. На нервной почве мальчик родился сильно раньше срока. Такого некрасивого новорожденного в роддоме еще не было. Акушер шепотом задал всего один вопрос: "Может?", показав взглядом на ведро с надписью «абортный материал». Отец, увидев сына, испугался: "Что это, Чужие уже среди нас?" Главная проблема новорожденного таилась в строении его недоразвитого мозга, из-за которого он изрядно отставал от сверстников в развитии, будучи при этом неописуемой доброты ребёнком.
Антон был самого маленького роста в классе. С первого дня каждый день он сталкивался с оскорблениями и издевательствами со стороны одноклассников. Они обзывали его обидными словами, подшучивали над его ростом, некрасивым лицом и постоянно устраивали различные провокации. Но Атошка не огорчался из-за этого, ведь он был уверен, что не важно, какого ты роста, главное, какое у тебя сердце. К сожалению, даже учителя не упускали возможность оскорбить мальчишку своими резкими словами. Первенство в травле ребенка принадлежало Светлане Петровне.
Знакомясь с первоклашками, она даже не посмотрела на Антошку. Он подошел к учительнице сам;
- Девушка, можно с вами познакомиться?
- Какая отвратительная рожа! Я сгною тебя, крысёныш! Ты пожалеешь, что появился на свет!- Прошипела заслуженная учительница и со всей силы влепила мальчишке подзатыльник. - Добро пожаловать в ад!
Вместо ответа на злые насмешки и оскорбления грубостью, Антошка действовал иначе. Он был всегда готов протянуть руку помощи тем, кто нуждался.
Мама Антона работала на двух работах. До обеда убиралась в школе, а по вечерам – в магазине. Естественно, сын ходил в старых кроссовках и одних штанах круглый год. Если у одноклассников были модные вещи, то Антон о них мог только мечтать. Но, как ни странно, он ничего не стыдился и часто оставался помогать маме. Носил ведра с водой и мыл полы, как взрослый.
В каждой школе есть такая ласковая и учтивая с детьми состоятельных родителей, и в то же время грубая и резкая с детьми простых рабочих учительница. А учитывая тот факт, что мать Антона не всегда могла сдавать деньги на новые шторы, то мальчишке порой перепадало больше всех. Оброк с родителей придуман давно. На шторы, на охрану, на подарки учителям к 8 марта, в фонд мира во всём мире и ещё в тысячу мест. За все эти ништяки расплачивается кто? Верно! Родитель чада. Естественно, что семья, перебивающаяся с хлеба на воду, частенько «прогуливала» добровольно-принудительные процедуры, и как следствие, зло вымещали за это на Антошке.
Веселье продолжалось дальше, когда неожиданно появился Антон тот самый сын уборщицы. Никто не ожидал увидеть его в образе "икона стиля". Шикарный костюм умопомрачительного малинового цвета, блестящая рубашка, стильные аксессуары – Антон выглядел настоящим звездным персонажем. Он величаво прошел мимо всех, словно король, вызывая замирание сердец. Никто не мог оторвать взгляд от его идеального образа. Однокашники были в шоке от перемен, которые произошли с Антоном. Даже сланцы с белыми носками смотрелись круто.
Антон посмотрел на стол, который больше напоминал поминки в сиротском приюте.
– Дорогие, разрешите предложить вам живых сахалинских крабов! Самолет с ними только приземлился. Ну и как же без устриц и Шабли? – Антон едва заметно кивнул администратору, – дамам – черной икры с шампанским, остальным – коньяк под виски!
Все замерли, боясь поверить своим глазам. Первой сообразила Светлан Петровна:
– Антоша, мой милый мальчик, ну ты же понимаешь, что на пенсию учителя я не могу позволить себе трапезничать такими буржуйскими блюдами?
– Боже упаси! Я совсем забыл сказать, что это мой ресторан, а вы – мои гости и платить ни за что не надо. Мне и правда будет ужасно приятно всех вас угостить. Вы ж мои одноклассники!
Узнав о дармовщине, все стали высматривать в меню самые дорогие блюда, названия которых и видели-то впервые, попутно прикидывая, чем набить сумки и карманным без палева.
Закусывая шампанское и коньяк сказочными блюдами, одноклассники отходили от шока:
- Краб вкуснее секса! - восхищалась Ирина.
- Шампанское бесподобно! - шептали слева и справа.
- Вискарь огонь, конина бомба, - басили вокруг.
Подверженные внушению люди принимали стекломой и газированную тормозную жидкость за элитный алкоголь.
Кто-то просил:
- Антон, чем вы зарабатываете?
- Я популярный амбасcадор минимализма, мастер абсурдной миниатюры и парадоксальных сценариев,. Одним словом - постфутурист. Приходите на мои выступления. Через неделю даю концерт в Париже. Увы, билеты давно раскуплены, но постараюсь помочь - искренне сказал Антон и добавил, - а еще я танцор.
Верхний свет мигнул и погас, и тут же из скрытых динамиков прямиком на собравшихся полилась мелодия в стиле бум-бум-бац. Антон вышел в центр зала и начал танцевать. Каждое движение его тела было страстным и выразительным, словно он общался с музыкой на языке, понятном только ему и инопланетным существам. Зрители не могли отвести глаз от этого завораживающего зрелища. Его танец сливался с душами, принося безмерную радость всем и каждому. Ни на секунду не останавливая танец, Антон сообщил присутствующим:
- Дорогие одноклассники, я готов помочь любому, но только одному из вас. Решайте сами кто этот счастливчик.
Дальнейшие события стали развиваться стремительно.
С людьми случилось что-то невероятное, и первопричина была отнюдь не в спиртном. Она залегала гораздо глубже.
Сначала закричала Ирина -"депутат":
– А ведь, Антоша, я такая же несчастная! С пятого класса ублажаю мужиков за копейки. Знал бы ты, как холодно зимой стоять на трассе в короткой юбке и капронках поверх дырявых трусов. Я этих водил и прочих мудаков ненавижу! Дай мильон!
- Не верь ей, дружище! - встрял "домострой" Паша, - я на стройке помощником штукатура работаю, а он чурка! Издевается, в грош не ставит. Называет тупым валенком! Я, как и ты, брат верю в людскую доброту! Помоги!
– Завалите хлебала!!! – как резаный заорал финансовый гений Витёк, – не знаете вы трудностей, мамой клянусь! Я двадцать лет с приклеенной бородой на вокзале под слепого патриота кошу! Вся надежда на тебя, родное сердце!
- Остановитесь! Успокойтесь и сядьте на места! - призвала Светлана Петровна своих воспитанников. В ответ её обозвали тупой старухой с пожеланием скорей сдохнуть.
Учительница медленно и нехотя начала осознавать: в реальности ее любимые ученики были один хуже другого. Дипломаты, министры и прочие успешные воспитанники оказались пьяницами, тунеядцами, дебоширами и прочим социальным мусором. Чаще все сразу. Светлану Петровну впервые в жизни накрыла паническая атака, заболело сердце. Кровь в жилах заледенела. Слезы текли по щекам. Гордость всей жизни 10-й А оказался сборищем неудачников и моральных уродов. И тогда педагог поняла, как вымолить прощение у "уродца".
После слов Антона, а затем многочисленных бессовестных признаний и мольб о помощи, в зале началась вакханалия, которая масштабировалась в геометрической прогрессии. Толпу было уже не остановить.
Красавица Ирина, сорвала с себя лифчик и, размахивая им, кричала;
- Ненавижу нищету!
- Смерть чурбанам, - кричал Паша, - они фашисты!
- Мрази! – кричал управленец финансовыми потоками Виктор, - вы не знаете, как это прибираться в вокзальном туалете после десятка негров за конфеты!
Забившись в угол и рыдая, Светлана Петровна слушала откровения своих любимцев и думала: - "А ведь я на них молилась, я в них видела солнце, хотела с их помощью достойно жить на пенсии"!
А тем временем в центре зала уже разворачивалась поножовщина. Кровь, слюни и выбитые зубы летели отовсюду и во все стороны разом.
Неудавшиеся олигарх и финансовый гений пинали оголённое декольте проститутки со стажем.
– Это за Россию, а это за пенсию!!!
Она же в ответ бешено махала ножом, целясь в потные морды нападающих, вереща на весь ресторан, на этот вечер ставший дешевым кабаком:
– Ща я вам покажу кузькину мать, задроты!
Светлана Петровна, пребывающая в состоянии аффекта от полученного шока и разбитого сердца, больше не могла терпеть этот кошмар. Кровь в её жилах заледенела.
Поковырявшись в блоках усилителя (даром, что ли, она пятьдесят лет преподавала физику в школе), она что-то замкнула, после чего без сожаления вылила на невинный прибор бутылку «вискаря». Шипение, дым, вспышка!
Пламя мгновенно взметнулось и поползло к потолку, по пути слизывая со стен нежные оттенки шёлка. Сразу стало ясно, что пожар тушить бессмысленно.
Нестерпимый жар отрезвил дерущихся, они бросились к окнам, но забыли, что были на седьмом этаже.
Первой вспыхнула пропитанная алкоголем Ирина, да так, что её душераздирающий вопль слышали в соседних кварталах. Огненным факелом метался по залу Паша-строитель.
Большой венский стул врезался в окно и с осколками стекла канул в ночь. На подоконник вскочил Виктор. Он обернулся, посмотрел на пожирающий одноклассников огонь и со словами: «тысяча четыре, тысяча пять, купол!!!» выпрыгнул вслед за стулом.
Антон подпер дверь пожарным багром, на лифте спустился вниз. Усевшись в стоящую на остановке маршрутку до городского морга, много думал, как подобает человеку воплотившую в жизнь свою единственную мечту. Думал о том, что всё закономерно. Кесарю кесарево, а слесарю слесарево. Едва слышно зашелестел мотор, маршрутка тронулась. До утра Антону нужно было переделать уйму срочных дел: вернуть дорогую одежду безголовому трупу, главарю беспощадной банды по кличке Модник, обмыть и накрасить пятерых к завтрашней выдаче, а вечером не опоздать на выступление в клубе Шагал. А ночью выспаться в обнимку с плюшевым слоном.
Антон любил свою работу. Среди покойников и запаха формалина он нашел спокойствие, которого так долго ему не хватало в жизни. Вскоре у него появилась особая способность - он научился общаться с покойными. Он слышал их голоса, видел их призраков. Работа в морге стала для Антона не только способом заработка на жизнь, но и способом найти цель в жизни. Здесь он чувствовал себя полноценным и понятным. Да и как еще он мог воплотить в жизнь свой план мести школьным садистам, если б не удачное вскрытие утонувшего контрабандиста из Якутии с алмазами в желудке. Тело месяц лежало на дне городского пруда, пока полуслепой рыбак не вытащил на берег и не принес домой.
Приехав в морг, Антон вошёл в святую святых, неспешно снял одежду и аккуратно повесил её на спинку стула. С чувством полного удовлетворения, рассадил покойников около стен и поставил пластинку оперы "Валькирия" Вагнера. Мелодия заполнила торжественными звуками холодный морг. Это был его ритуал, его способ насладиться самым странным и одновременно прекрасным моментом своей работы. Антон осмотрел зрителей, взгляд зацепился на Моднике; "интересно, как выглядело его лицо? Наверное, страшней меня" и тут же довольный своей шутке, Антон разразился таким демоническим хохотом, что мертвые вздрогнули. Оставшись довольным, он представил себя на сцене парижского театра, поклонился зрителям и начал танцевать. Каждое движение его тела было страстным и выразительным, словно он общался с музыкой на языке, понятном только им. Зрители не могли отвести глаз от этого завораживающего зрелища. Его танец сливался с душами зрителей и приносил всем неизмеримую радость. Казалось, время останавливалось перед этим потусторонним концертом. Танец был мостом между жизнью и смертью, соединяя эти два мира в единое целое.