Волшебное слово

Они чувствовали его страх.

Темный, дремучий лес, пахнущий прелью и грибами, стоял будто мертвый после дождя. Ели посмурнели, последние желтые листья улетали в небо парусами беглецов. Прошедший дождь был холоден и колюч, он заколотил остатки тепла в пока еще рыхлую землю, остудил пожухшие травы. Небо нависло над острыми пиками хвойных макушек, оно блуждало и клубилось, напоминая тычущегося в стены подземелья слепца. Там, где должно было висеть солнце, подслеповато таращилось мутное пятно.

Река, что издавна звалась Смородиной, тихо и неспешно катила свои воды куда-то вдаль, к едва видимым пикам дальних гор. Шелестела сухая осока, плескалась об опоры моста вода. Мост был древним — словно высеченным из куска скальной породы и брошенным неведомым великаном поперек течения. Птицы стихли, лес кутался в тонкий туман. В такое время Лысая Гора была пуста и бесприютна.

Тем страннее было сестрам учуять человечий дух. Молодой, с удушливым кроплением страха, что источают подмышки. Для тех, кто ищет знаний — уже слишком поздно, для случайного прохожего — далековато, да и нечего здесь искать.

Они пробудились все вместе. В глаза лезла влажная хвоя, запах вскопанной земли забивал нос и легкие. Подниматься всем смысла не было — обычный человечек со своими жалкими просьбами или желаниями. Старшая сестра усыпила остальных, узловатыми, сморщенными руками принялась яростно скрести лицо и саван. Человек приближался, нужно было его встретить.

Их избушка была поблизости. Строил еще их бессмертный отец — на совесть, закапывая на углах мертвых богатырей и шепча над их костями Скрепное слово. Бревна уже поросли мхом, потрескались — но не расползлись, не разъехались. Века стояла тут изба на сваях, что простой люд зовет «курьими ножками». А кто говорит, будто не сваи это — а колы, которыми сердца самых страшных упырей проколоты. Темнота, одним словом.

Был бы ведьмак — зачурал бы мост, но незваный гость пошел напрямик. Не знает, значит, на чьи земли идет. Старшая сестра принюхалась еще раз и похромала к избе.

Люди раньше часто ходили через реку. Кто искал смерть их отца, кто — чудесный меч. Многие теперь лежали позади избы — грязные черепа, раздробленные кости, сломанные пополам позвоночники. Но некоторых сестры пропускали. На них будто лежала невидимая пелена. Отец говорил — их ведет кто-то из Старых Богов. Им велено было давать пищу, парить в бане. Готовить к миру у подножия Лысой горы — и тому, что простирается дальше — выжженной сухой пустоши, где чахлые кустики припали к мертвой земле как отчаявшиеся богомольцы.

На пришельце пелены не было, но Старшая сестра чувствовало что-то... Будто какую-то помеху на вечно чистом горизонте. Досадный сорняк в их мертвенно-прекрасном лесу, где каждое дерево отзовется их кровью и яростью. Нужно было разобраться с этим до того, как треснет его голова и сквозь пролом потечет кровь пополам с душой.

Она села перед домом, рассеянно покрутила быстрыми пальцами пряжу. Нити судьбы. Порой они сжимали горло и вывалившийся изо рта язык распухал и лиловел закатом Первых Дней. Порой — сматывались в клубок и катились по колючему ковру хвои. Как они правили этот мир, неведомые нити? Будто можно было узнать...

Наконец парнишка нашел дорогу. Вышел на полянку, увидел ее. Опешил. Да, увидеть ее в Истинном Облике — не каждый выдержит. Бельма словно тухлые яйца медленно пульсировали в глазницах. Клыки, что разрывали плоть и дробили кости торчали из нижней челюсти. Ни сарафана, ни опояски, ни тесьмы. Невеста сырой земли. Лесная погибель.

Но парень был не из робких. Достал из котомки что-то, напоминающее книгу в железном окладе. Забормотал что-то, глядя на страницы.

— Да вы — Ягая Баба! — наконец восхищенно сказал парнишка и захлопнул свою ношу. — Вот уж не думал, что найду вас так легко! Я — Ивашка, главный маг Топлых Углов.

Старшая сестра смотрела на парнишку удивленно. Белая, без племенных знаков рубаха, дерюжные порты, заляпанные грязью онучи. Свитка-размахайка — и в пир и в мир. И лежанка, и одежа. Русые вихры волос, чумазая морда. И пронзительные зеленые глаза. Ведьмовские. Саморос какой-то, что ли? Редко они бывают — но может об этом чутье говорит? Ведьмак-самоучка, с первородным корнем в душе?

— Здравствуй, Ивашка, главный маг Топлых Углов, — утробно сказала Старшая сестра. Так, порой, рычит трясина, когда болотник своих утопленниц дрючит в купальскую ночь. Но Ивашка кремень, не испугался.

— У меня дело есть к вам, хранительница леса. К вам, и сестрам вашим.

Сметливый. Знает, однако, что не одна она у Коша дочь. Может и впрямь — саморос?

— Дела твои подождут, — с сомнением пророкотала Старшая сестра. — Надобно сначала баньку истопить...

В баньке они приковали старую обдериху — злющую, кровожадную. Многие молодцы там полегли, за версту от их серой баньки смертью несло. Почуял то и Ивашка.

— Некогда мне, уважаемая, чресла намывать! Дело, говорю, имею от народа Топлых Углов. Неукоснительное к исполнению!

— Ишь ты! — невольно восхитилась Старшая сестра. — Прям неукоснительное! Ну, присядь-ка вот здесь, расскажи про дело свое.

Ивашка сел на пенек, положил книгу на колени и посмотрел своими глазами на Ягу. Много чего читалось в тех глазах. Вот только тревога не отпускала. А то, что с Путями Силы он знаком — сомнений не осталось. Старшая сестра даже и в таком раскладе могла ему голову отгрызть — но уж больно ей любопытно стало, что ж за дела у местных к ним.

— Мор пришел к нам, хранительница, — неспешно начал Ивашка, глядя в чащу леса. — Чудной, странный. Стариков гребет, болезных всяких. У нас ведь закон — бережем каждого. Старые у нас за детками следят, больные — кто туеса плетет, кто пряжу сучит. Каждому работу нашли. А тут — разом семерых свалило — четверых стариков да троих, что на попечение рода были. Будто задушило их что незримое. Кровью харкали, дышать не могли. И не чуяли совсем.

— Лихоманку не притащил кто? — заинтересовалась Старшая сестра. — Это ж духи дикие, сам знаешь, Путям не подчиняются.

— Первым делом проверил, — степенно кивнул Ивашка. — Это не со стороны духов зараза. Что-то другое.

— Мы не занимаемся тем, что не ходит Путями Силы, — покачала головой Старшая сестра. — Зря пришел.

— Так я пришел не затем. Вождь нашего племени желает в дальние страны отбыть, пока я противомеры не измыслю. Помирать ему не резон — не молод он, а из детей только дочкой Боги сподобили. Переживает, что грызня начнется, вот и хочет отбыть восвояси.

Старшая сестра смотрела на мага-Ивашку — и не понимала. Он и впрямь не уразумел, что его жизнь на волоске? Сидит тут, про вождя рассказывает... Ладно, пора кончать с ним...

— Кстати, хворь и на волшебных действует, — как бы невзначай обмолвился Ивашка, ковыряясь пальцем в носу. — У вождя старейший племенной домовик умер. Нет от него спасения, от поветрия этого. И я тож заражен. Может и ты уж тоже...

Прыжок Старшей сестры был гигантским — почти до верхушек елей домахнула. Ивашка радостно загоготал.

— Да не боись, хранительница! Это ж только через сопли и слюни передается! Все, выкинул уж козявку!

Вот оно что! Он болен чем-то! Старшая сестра зарычала, выглядывая из-за угла избы. Проклятый мальчишка! Но главное — не привести его к сестрам. Чего он там хочет?

— Вождь слыхал, что Ягие Бабы и ведьмы летать умеют. Так ли?

— Так, убивец вихрастый, так...

— И вроде слова иль мазь волшебная у вас есть?

— И слова. И мазь.

— Дай мне мазь и слова скажи. Уйду тогда. Мне только они надобны.

Малая цена за спасение сестер. Но потом, когда уйдет — нужно будет послать волколаков разобраться с этими людишками. Никогда такого не бывало — им, стражам смерти, пацаненок грязножопый в их доме угрожает.

— Посиди там, сейчас мазь принесу. Не двигайся только.

Ивашка согласно свистнул, подхватил ветку и принялся лихо сечь траву. Старшая сестра открыла потайную дверцу в черном углу, осмотрела мази. Да, вот она — папоротников цвет, вербена и кровь ласточки. Осталось еще много, от одной баночки не убудет. Но каков нахал!

Внезапно она почувствовала что-то. Будто укол... или шепот... Будто...

К шее приставили лезвие, пахнуло жаром. Серебряный клинок.

— Не рыпайся, мразь. Спокойно.

Так вот почему он заговаривал ее. Отводил глаза, пока его подельники не окружили избу. Прятались, наверное, у моста — уж очень быстро прибежали. Сильный ведьмак. Опасный.

— Ты уж, бабуль, извиняй, — Ивашка появился слева, улыбаясь щербатом ртом. Страшно улыбаясь. — Задолбало, знаешь, к Вашему брату на поклон ходить. И не выпросишь ничего — да и вы все норовите сожрать. Вот мы и подумали — чего добру пропадать. Заберем все у старой шушеры — и дело с концом. Только вот неудача — ходить много, а денег — нема. А тут в трактире в одном байку услышали — мол, в стародавние времена умелец какой-то летучий корабль изладил. А секрет полета у старых ведьм выведал. Ну мы-то места все злачные знаем. Вот и решили секретами твоими поживиться. Если не хочешь, чтобы мы твоих кумушек порезали — говори живо. Иначе тебя грохнем — и пойдем остальных поспрашаем.

Старшая сестра раздумывала. Поднять сестер? А может, они того и ждут? Засада? Нет, нужно самой действовать. Превратиться ей не успеть — тот, кто сзади стоит, на малейшее движение среагирует — нутром чуяла. Осталось только одно попробовать...

— Я скажу слова — не трогай сестер.

— Баш на баш. Говори.

— Нужно намазать метлу и произнести «Земля, прощай!». Это все.

— А если это корабль? Настоящий? Он может летать.

— Сними втулку и руль изнутри промажь. Так полетит.

— Спасибо, уважила, — хищно ухмыльнулся Ивашка и раскрыл книгу. Она узнала ее. Древняя, она забирала силы и жизни тех, кто перешел дорогу Кошу. А теперь...

— Как ты говорила — «Земля, прощай?» — истерично захохотал Ивашка и ткнул разворотом книги в лицо Старшей сестре. Та взвизгнула, но серебряный нож коротко полоснул по горлу, и Яга обмякла. Кровь бурого цвета полилась прямо в страницы. Все знания, опыт... память... Теперь все это стало вдруг пустым... Страницы полыхнули черным огнем — и погасли.

Из леса выступили мрачные ребята. Несколько десятков. С кольями, с разрывными оберегами. Некоторые несли тяжелые шары, украшенные черными чертами и резами. Жидкое олово — погибель любой магии. У двоих были стрелометы с серебряными болтами.

Ивашка с любовью глянул на книгу и спрятал ее в котомку.

— Значит так — логово этих тварей где-то неподалеку. Если дернутся — валите из стрелометов, головы долой — и сразу оловом заливайте, пока не очухались. Избу и баню — сжечь. Все, что нужно, я получил. Работаем.

Он слышал вопли в лесу, свист стрелометов и звуки лопающихся оловянных бомб. Своих подельников он не жалел — платил щедро, у каждой нечисти своя кубышка припрятана. Но это потом, когда закончат со старухами. Самое главное — мазь и слова у него. Глупое оно, конечно, было желание у Забавы — на корабле полетать. Но зато теперь сбудется... «Земля, прощай», ишь ты...

С неба снова закапало. Ивашка улыбнулся и подставил разгоряченное лицо освежающим каплям.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 236
    25
    785

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.