20 глава. Мегафон и носорог
Вика вышла на новый круг.
Исходной точкой в круге был вокзал. Да, да. Тот самый с человечками с номерами, в кожаных куртках. На вокзале её остановил человек с затюканными глазами, в обшарпанном чёрном костюме и с отощавшими, кожаными, жёлтыми баулами. Он ткнул в Вику, как в сбежавшую из концлагеря.
- Ты не есть бизнесмен. Я есть мировой, американский бизнесмен. Ты, - он посмотрел на пополневшие отечественные авоськи, которые распихивали его отощавшие жёлтые баулы, - не честный партнёр, ты есть русский морда носорога, обирающих честный партнёр
От трижды сказанных "есть" Вика почувствовала голод.
- У нас вокзалы такие, - бросила она. - На них все время жрать хочется.
Вика обследовала вокзал в поисках знакомого лица. Знакомым оказался дог. Он лежал, растянувшись на ступеньках. Пассажиры обходили его. Знакомый дед – яйцеед, напоровшись на дога, истошно завопил полусонному охраннику.
- Пса убери.
- А он что тебе мешает, - расклеив глаза, бросил охранник. - Лежит человек и пусть лежит. Отдыхает.
- Да какой же он человек?
- А ты поговори с ним и узнаешь.
Вика заморачиваться, а что будет дальше, не стала. Она потыкала в брюхо дога. Оно было пустым, как барабан.
- Баксы нужны? - спросила она.
Дог почесал затылок. Зевнул. От зевка Вику чуть не втянуло в пасть. Она заплесневела от голода.
- Концы отдаёшь! С твоими способностями, - удивилась она. - Подойди к иностранцу и попроси бабки.
Дог махнул лапой.
- Понятно, - вздохнула Вика. - Этих иностранных козлов у нас уже ничем не удивишь.
На привокзальной площади мучился мелкорослый экскурсовод в серой шляпе, в которой утонула бы вся его голова, если б не уши. При сильном ветре они смогли бы сработать, как парус и вознести. В руках он держал мегафон. Экскурсовод набирал побольше воздуха, прикладывал мегафон ко рту и орал, что Лев Толстой приглашает всех пассажиров в гости на Ясную Поляну. Он постоянно менял зазывалки: приглашает, ждёт, обещает угостить, но чем угостить экскурсовод не говорил. Пассажиры, одетые в отечественный мусор, тащили саквояжи с турецким и вьетнамским мусором. И отбивались от зазывалы словами: "Заткнись!" Мегафон был неплохой штукой. И мог произвести хорошую трёпку. Это была неплохая идея, но трёпку Вика оставила на непредвиденный случай.
Она поднялась по мраморным ступенькам на второй этаж и остановилась напротив двери с золотистой табличкой «Администратор». Глубоко вздохнув, взяла дверь на себя и опешила. Кожаное коричневого цвета кресло оккупировал бывший носильщик.
Человек гор пошёл в гору, забросил тележку и от младшего носильщика поднялся до кресла администратора вокзала. Он был в строгом деловом пиджаке. Модном, темно – синего цвета от итальянского бренда безупречного качества. Пиджак являлся однобортным, пошитым из шерсти с зауженным кроем, застёгивающимся на две пуговицы.
Вика осмотрела кабинет. Просторный, словно футбольное поле. На одной из стен висел портрет человека с трубкой. Бывший носильщик переделал крышу вокзала, придав ей форму морды носорога. Морда была на шарнирах. Рог задвигался и выдвигался.
- Занят, - бросил администратор, но, увидев Вику, закричал. – Самопал. Фибровый чемодан. Как же. Помню. Проходи, садись.
- Ну, и дела, - восхищённо сказала Вика. – Царство. А куда дел номерок?
Была надежда занять освободившееся место. Администратор показал внутреннею сторону пиджака, к которой был прицеплен номерок.
- А почему там?
- На всякий случай. Погода плохая. Дожди. Снег, слякоть, грязь. Поржаветь может. Берегу, как зеницу ока. Понимаешь?
- Понимаю, - вздохнула Вика. - А как железнодорожный бизнес?
- Работаю по лично разработанной программе. Супер - техника и супер - бизнес, - бросил бывший носильщик и нажал красную кнопочку на факсе. - Ждём.
Через секунду факс выбросил текст из Европы: грузится скорый на "матушку". Ещё через секунду факс отработал текст в Европу: срочно уточните координаты скорого. Человек с трубкой внимательно наблюдал за перестрелкой факсов.
- Надо будет заменить этого нестриженного барашка в Европе, - сказал супер - бизнесмен. - Никогда не сообщит точные координаты сразу.
«Барашек в Европе выдал точные координаты через полчаса: загрузка скорого идёт в Мюнхене.
- Какой багаж?
Факс выплюнул: грузятся немцы. Человек с трубкой нахмурился.
Бывший носильщик нажал красную кнопку на факсе. Морда носорога нацелилась на Европу. Рог выдвинулся на две тысячи километров и уткнулся в скорый. Тотчас пришёл факс: миллион баксов за пропуск скорого. У человека на портрете чуть не вывалилась трубка.
- Они что там чокнулись? - бросил бывший носильщик. - Мой дядя, - он посмотрел на дядю, прикурил из его трубки, - за Европу выложил шестьдесят миллионов героев. Это сколько же выходит? Ноль шестнадцать тысячных бакса за героя.
Факс отработал в Мюнхен: по баксу за героя. Через час из рога высыпалось тридцать миллионов зелёных. Напряжённое выражение на лице человека с трубкой упало.
- С Европой ещё работать можно. А вот с нацями?
Рог раздвоился и упёрся в поезда, грузившиеся в Киеве, Минске... Из рога посыпались карбованцы, зайчики, гривны...
- Эх, - вздохнул супер - бизнесмен. - Был бы жив мой дядя, он растопил бы нациями свою трубку.
Заработал факс: на мысе Канаверал стартует "Шаттл". Трубка закурила, как вулкан. Морда носорога нацелилась на мыс.
- Как додумался? - спросила Вика, когда "Шаттл" сбросил в рог порцию зелёных из космоса. – Такие бабки заколачиваешь.
- Это дядя подсказал. Возьми кредитик у государства, купи заводик, а потом продай его государству, но в 2, 3 раза дороже. Я так и сделал.
Вику осенило.
- А ты мне дай кредитик.
- Зачем?
- Я о тебе фильм сделаю. Прославлю
- Не надо, - быстро ответил вокзальный администратор. – Сейчас прославленных сажают.
- Ну, тогда кинь бабок хоть на сосиски, - попросила Вика. - Жрать хочется.
- А что дядя жрать будет, - ответил супер - бизнесмен. - Дерьмо!
Это был непредвиденный случай. Десять бесполезных кругов по привокзальной площади вызвали воспоминания о потайных кармашках и убедили Вику: супер - бизнесмен и мусорщики требуют безотлагательной хорошей трёпки. Она вышла на экскурсовода.
Мегафон осип. Он нуждался в свежем голосе и свежей информации.
- Этим скотам хоть голос Толстого подавай. Хрен откликнутся, - буркнул экскурсовод.
Он с ненавистью посмотрел на габаритную дамочку, тащившую хвост из двадцати тележек.
- Ты меня не понял, - ответила Вика. - Я продаю не только голос, но и новую информацию.
Свежий голос и новая информация обещали забить автобус до отказа.
- Что за информация?
- Сто баксов!
- Да, где я их возьму? - взорвался экскурсовод.
Он прошёлся по скотам. Они платили бабки за турецкий и вьетнамский мусор, тащили его в Отечество, обливаясь потом, и никак не хотели платить бабки Толстому, который очистил бы их бестолковки от мусора на Ясной Поляне. Родственная душа смягчила Вику.
- Ладно, - сказала она. - Давай мегафон. И открывай все двери автобуса.
Свежий голос выдал новую информацию из-за угла. Пассажирам она крепко не понравилась. Невидимый голос предлагал им сохранять спокойствие, оставаться на местах и не мчаться к автобусу в то время, когда вокзал заминирован! Волна разъярённого топота обрушилась на автобус. Экскурсовод не выдержал.
- Брось мегафон! - заорал он.
Совет ухудшил ситуацию. Мегафон шлёпнулся на габаритную дамочку.
- Мина! - заголосила она.
И попыталась втиснуться с тележками в автобус. Под тележки попал экскурсовод.
- Куда прёшь со своим мусором! - завопил он. - Мест нет. Это тебе не кладбище!
Двойной вопль и кладбище полоснули по нервам бритвой. Через минуту вокзал напоминал мёртвый город. Вика прошла по площади и поднялась в офис бывшего носильщика. Портрет дяди с трубкой исчез с бизнесменом. Красная кнопка на факсе отливала зловещим блеском.
Вика вздохнула, перекрестилась и нажала на кнопку.