Солнце детства

Увы, мой друг, я не такой как прежде,

Чернявый волос нынче в серебре.

Мне снится сад разнузданной черешни,

Печальный дом, заснувший на горе.

 

Мне снится дед в тумане самокрутки,

Дворовый пес, зевающий на мух.

Ставок и в нём кимарящие утки,

И бесконечный тополиный пух.

 

Штаны на лямках с неизменной латкой,

Голубизна и аиста полёт.

Босой пацан с фингалом и рогаткой,

И солнце детства, сладкое, как мёд!

 

Ну да, барак, а что тут странного, рабочий класс, он тоже люди. Здесь меркнет свет от духа пьяного, и титьками зовутся груди.

Здесь не читают под рапсодию, Эрнеста бля Хемингуэя. Кричат наколкой псевдоподии, от Мурки ветреной хмелея.

Отцы — вальцовщики и токари, дают стране «Катюшу» с «Градом». А мы, угла, шпана и лодыри, ведём войну с соседским садом.

Живём хрущёбные хрущёвые, ещё не класс, но заготовки. И панталоны кумачовые

смеются с бельевой верёвки.

 

Милитаризм, каких-то СОИ гонки,

От нас мальчишек были далеки.

И мы с братвой вострили западёнки,

Дюма и Грин нам правили мозги.

 

Народ предместий, он всегда не гладкий,

Тошнотно-светлый в правильных кинах.

А потому заточки и рогатки,

Кистень-гасило, дремлющий в штанах.

 

Маман в отъезде, дед не вяжет лыка,

Наборный нож — подарок от отца.

И мы несли себя под «Гоп со смыком»,

В большую жизнь, которой нет конца.

 

Я был десятилетним охламоном, когда отцы на лавке, млад и стар. Борясь с субботним, пост-похмельным звоном, по меркам разливали «Солнцедар».

И я взрослел душой в раскатах мата, с восторгом постигая жизни грязь. А батьки всё орали Хазбулата, старинными портачками хвалясь.

 

Катило солнце, грустно и устало, листалось бытие за слоем слой. А где-то Елисеев и Шаталов, неслись над озадаченной землёй.

Гудели трактора на сонных пашнях, кромсая землю цвета эбонит. Прогрессом, отдаляя день вчерашний рычал в забоях скальный аммонит.

 

Отцы неспешно отливали пули, за женщин, за рыбалку, вкус вина. Мелькали Полупанов и Рагулин, и караси размером со слона.

 

Шагали годы, сединой вздыхая, вонзая в сердце сотни острых жал. Недавно посетил. Сидят, бухают, как будто бы совсем не уезжал.

Прислушался. Всё те же похвальбушки, рыбалка, проститутки, ногомяч. Но, Хазбулат от пяток до макушки, совсем седой и выцветший, хоть плачь.

 

Мне наливают. Добре, не забыли, не «Солнцедар», но то же хмм... вино. И я встряхнулся от дорожной пыли, и набухался в полное гавно.