21. «Ты живешь в заколдованном тайном лесу» (окончание)

– Обычные грибы – галлюциногены? – разочарованно спросил Пашка.

            – Нет, галлюциногены надо съесть обязательно, а эти даже если рядом с человеком, где-нибудь в доме окажутся, то у человека ночью начнутся галлюцинации.

            – А если в лесу рядом? – спросил я.

            – В лесу – нет, на открытом воздухе они не действуют.

            – Это наверное от спор, они выделяют в помещении, – предположил я.

            – Вполне может быть, – согласился отец.

            – Вить, откуда в ваших местах столько нечисти? Откуда столько химер? Откуда этот густонаселенный зоопарк? Еще и грибы – торчки, ты подумай! – мать всплеснула руками от избытка эмоций.

            Да, весь этот антуражный бестиарий и для нее был внове, а меня что-то зацепило неправильное в рассказе отца. Если так вообще можно было выразиться про это дикое безумие.

            – Я думаю, все-таки мутации, связанные с деятельностью Института. Да и Чернобыль в свое время наложился, дал толчок к мутациям.

            – Святая аритмия!

            – Тут еще и Дикий Робин Гуд где-то по лесам бродил: свихнувшийся в 1979 году студент лесохозяйственного факультета. Приехал на летнюю практику, сошел с ума и потом шатался в чащах в зеленом капюшоне и с луком, на ломанном русском распевал песни Высоцкого из фильма «Стрелы Робин Гуда» и искал брата Тука, чтобы выпить. Сам он танзаниец был, так что с самого начала в лесу смотрелся дико и чужеродно. И даже как минимум пару раз выбирался на трассу и грабил проезжающих. Кого-то даже ранил стрелой в руку, насколько помню.

            – Встретишь такого – обгадишься, – перекрестилась мать. – Странно, и Моргуненок вас звал в Робин Гуда играть. Может тут есть какая-то связь?

            – При желании связь можно найти между чем угодно, но возможно, что ты и права и тут действительно имеется некая связь. Возможно даже и зловещая.

            – В вашем зловещем захолустье только зловещи связи и имеются.

            – А еще был приятель беглого казанского сердцееда – каннибала кумыка Эркинджона Кокошина Леня – горнист. Он был городским охотником, начальником инструментального цеха на оборонном заводе. Приезжал сюда зимой на охоту, у Лобана останавливался на постой, был крестным отцом Володьки Лобаненка. Постоянно терял в лесу собак. В первый день как потеряет, так потом весь отпуск и ищет. Вот однажды решил не полагаться на авось и приехал в отпуск с пионерским горном – собак созывать. Ушел на охоту и пропал. Так и не объявился. И лишь лунными ночами иногда слышен звук горна и лай собак. Вроде Дикой охоты на местный манер. Пару человек в полнолуние так растерзали из соседних деревень.

            – Ну и места! Тут любой крышей съедет даже от десятой доли здешней чертовщины, а уж если попытаться мозгом охватить всю…

            – Места суровые, тут для слабых места нет, для слабых места нет, – оскалился отец. – Он как раз и спятил после того, как над ним завывающая белка – летяга пролетела. Прикиньте, идешь так налегке по лесу, воздухом дышишь, птичек слушаешь, посмотришь вверх, а там такой обтянутый рыжей шерстью оскаленный череп летит – заикой станешь от неожиданности. Дядя Коля рассказывал, что его несколько раз в лесу люди встречали еще и в нулевые.

            – Для психов тут самое место, – кивнула мать. – Просто филиал Канатчиковой дачи. Вить, может всех приятелей Виталика грибошлеп и ухлопал? Или падлы-падальщики проникали в деревню?

            – На фоне накопленного мною жизненного опыта, могу сказать, что любая из высказанных тобой сейчас версий имеет практически равное право на существование. Но думаю, мы никогда так и не узнаем, какая из них верна.

            – Свиновод прав: страшно в туалет ночью выйти.

            – Мертвых бояться – в сортир не ходить.

            – Вить, а вы правда с медведями разговаривали?

            – Медведи тут к людям особо не лезут, но есть семейка так называемых «червивых» – у них прямо черви в теле кишат. Они могут пристать к человеку и заставить съесть своего мяса, но я их, к счастью, не встречал. А вот военный пенсионер Сиваков от этого мяса лапы надул, был такой случай. Но он сам отчасти виноват: пообещал «червивым» водки и кинул их. А через полгода по-пьяни на них в лесу и напоролся и осерчавшие медведи припомнили за кидалово. Накормили червивым мясом до смерти. У Сивакова такое лицо было, что его в закрытом гробу хоронили, чтобы народ не пугать шибко.

            – Ужас просто! А Маша кто такая?

            – Это местная маргиналка, бывшая студентка – биологичка. Спилась и стала беспорядочно сожительствовать с медведями, стала, так сказать, «женщиной с низкой социальной медвежьей ответственностью». Людям при этом, что характерно, не давала. И даже зимовала в берлогах. Непонятно только, что она там всю зиму сосала?

            – Святые лукаши! У вас тут полная межвидовая развратная распущенность!

            – В те суровые годы каждый выживал как мог. Поговаривали, что тронулась она после секса с Васей Пепой – оттуда, по большей части, и пошли слухи про два члена.

            – Полная Иберия! Авиньонские девицы! Натуральный Кубла Хан! От такого любая тронется! Но все-таки, с медведями – это перебор.

            – В старину, говаривали, многие с медведицами грешили…

            Тут я понял, что меня царапнуло в рассказе отца.

            – А разве волчьи ягоды так рано плодоносят? – осторожно спросил я.

            – Плодоносит в конце июля – августе, – быстро подсказал проконсультировавшийся с планшетом Пашка.

            – Тут волчьи ягоды круглый год. Даже зимой: листьев на кусте нет, а ягоды – висят.

            – Заколдованные, дикие места, – покачала головой мать.

            – Но твоя мать говорила про волчьи ягоды – черную кровь, – продолжал я. – А это же из песни «Алисы»?

            – Вполне может быть, – пожал плечами отец. – В те годы тут слушали «Алису», «Кино» и «Сектор газа», так что могла и она услышать, а потом вспомнить.

            – И Зюзя же как раз «Сектор» пел, – сообразил я. – «Плуги – вуги».

            – Вот видишь, – отец улыбнулся. – Внимательный, весь в меня. Да, в деревне было наплевать на всю вонючую эстраду. Для попсы лето – это отдых, для натуралов лето – страда!

            – Вить, ты же говорил, что местные вас с Виталиком не любили?

            – Допустим. А что?

            – Может из ненависти или хулиганских побуждений кто-то из деревенских Виталика и убил? Гнусных типов у вас тут полным – полно было, а Виталика видать за то, что срал где ни попадя, полдеревни ненавидело.

            – Почти вся деревня. Они нас всех ненавидели: мы были чужими, да еще и евреями. Ассимиляция в таких обстоятельствах дело практически невозможное.

            – Сраный бублик! Святой Исинбай Сингапурский! Я права!

            – А тело куда делось? Не так просто по лесу далеко унести тело подростка, пусть и субтильного из-за скудного питания.

            – Полный SVB! А если группа действовала? Человека два – три могли бы унести далеко, а дождь смыл их следы.

            – Хорошая идея, Валентина…

            – А не могли его друзья, эти долботрясы и долбодятлы, долбоклюйстеры эти, шлепнуть? Чтобы не шантажировал? Вместе они бы утащили…

            – Очень интересная версия… Тогда я о таком не сообразил… Мог бы попробовать допросить малолетних негодяев по горячим следам… Сейчас никого не осталось…

            – Святая аритмия! А не могли Маша и медведи прикончить Виталика?

            – Были бы кровавые ошметки и разные остатки, но ничего, никаких следов не нашли. Да и Маша сама к тому времени уже от метилового спирта скопытилась, просто медведи про то не ведали, верили, что она в очереди за водкой задержалась. У них же календаря не было, вот и путались во временных рамках.

            – А Кайзер не мог Виталика убить?

            – Кайзер сам, скорее всего, где-то в лесу прикопан. Самое интересное, что Кайзер просто исчез. После той ночи с папашиной педагогикой его никто больше не видел. Пропал и его незадолго перед тем откинувшийся кореш, горбун по кличке Пистониус. Папаша предположил, что Кайзер пустился в бега, а я думал, что папаша его все-таки прикончил вместе с Пистониусом и надежно спрятал трупы. Потом, когда и Пепа пропал, я тоже думал, что его папаша ухайдокал…

            – Твой папаша просто зверь! Серийный убийца! Второй Чикатило! Ты же говорил, что Кайзер с ворами был связан.

            – Было такое.

            – Могли оказать помощь.

            – Не знаю, версий можно много придумать, включая похищение инопланетянами. Правды мы, мне так думается, никогда не узнаем. Так и окажется исчезновение Виталика зловещей загадкой, мрачной темной страницей семейной хроники Либерманов.

            – Вся ваша Либерман – история полна темных страниц! Страницей больше, страницей меньше – невелика разница.

            – Валентина, какая же ты бесчувственная, – тяжело вздохнул отец.

            – А что, если это василиск Виталика убил?

            – Не знаю, он говорил, что василиск почти готов, но подробностей я не знаю. Но василиск может взглядом парализовать – куда тогда делось тело?

            – Еноты – трупоеды сожрали.

            – Х-м… вот тебе и заполучи старик старуху.

            – Итого, у нас две правдоподобные версии, – подвела итоги мать, – сообщники Виталия по пакостям и выращиванию василисков и обиженные местные, включая Кайзера.

            – По сути, это все одна версия, – согласился отец, – просто с разными персоналиями.

            – И вторая – инопланетяне. Не зря же про них Брутов гнал. Они могли уже тогда тут промышлять тайком, а Виталик их увидел – вот и устранили нежелательного свидетеля.

            – Валентина, ты подходишь к инопланетянам со своей логикой, а они могли просто забрать Виталия на опыты.

            – Хрен редьки не чаще.

            – Обе версии одинаково притянуты за уши.

            – Святой обмылок! Полный Мадрид!

            – С таким же успехом можно сказать, что это цыгане, чей табор изгнал отсюда мой папаша, вернулись отомстить. Шито белыми нитками.

            – Как же твоя мать всю эту нечисть, нежить и полусмерть запоминала?

            Матери еще было интересно, а лично я уже жалел о попадании в здешние «сказочные» места.

            – Она в этом плане была человеком необычным, своего рода ходячей энциклопедией неведомой и нечистой силы, хилеров, животного магнетизма и месмеризма, хиромантии и НЛО. Еще у нее дед колдуном был и осталась от него кое-какая старинная литература, которой мать активно пользовалась.

            – Книги, говоришь, старинные… – мать задумалась. – И куда же они потом делись?..

            – Где-то в здешних местах спрятанными и остались, – отец вздохнул. – Мачеха уже по своим гримуарам ворожила, ей материно экзотерическое наследство было поперек горла.

            – Мачеха тоже колдуньей была?

            – Еще какая! Натуральная ведьма – некромантка!

            – Упаси Боже, – перекрестилась мать. – Полный Каутский! Некромантам – смерть!

            – Так и норовила на кого-нибудь порчу навести!

            – И что с ней случилось? – осторожно спросила мать.

            – Сварилась.

            – В смысле?

            – В прямом смысле. В ванной сварилась. От электрокипятильника…

            – Ничего себе!..

            – А следствие приняло версию, что она хотела омолодиться аки царь в Ершовском «Коньке – горбунке» и закрыло дело. Висяк никому не был нужен.

            – Круто!

            – И не говори, – отец расцвел в улыбке.

            – Вить, а как мать могла узнать, что вы курицу мимо нее сами затрепали?

            – Элементарно: слухи о пропаже курицы распространялись по деревне быстро, как степной пожар в ковылях, а мы с Виталиком курицу в общий котел не сдавали. Вывод?

            – Но могли же и лисы какие-нибудь украсть, хорьки или собаки. Другие люди, в конце концов!

            – Мать это не волновало. Она считала, что мы должны быть шустрее лис и хорьков.

            – Натуральная Португалия! У вас тут хоть что-то хорошее есть?

            – Да. Я. – Отец широко оскалился. – Но меня надо регулярно кормить. И поить.

            – Про поить мы знаем, – мать вздохнула. – Тебе на трезвую голову жизнь не мила.

            – Ла-ла-ла, ла-ла-ла, а кому она мила?

            – Вить, а что за деньги там фигурировали?

            – Это другая история. Не сейчас. Но те деньги папаша все равно в лесу закопал.

            – Ты знаешь где? – небрежно спросила мать.

            – Не знаю, и смысла искать нет. Они уже не в обращении.

            – Иранский огурец! Жалко, – мать пожевала нижнюю губу. – А нумизматам загнать если?

            – Даже нумизматам они не интересны. Их еще как грязи на руках у населения осталось: не всё сумели в реформу обменять. Правда, папаша смог часть денег на ваучеры потратить, но особо ничего не поимел с этого из-за мачехи.

            – Там правда был оборотень?

            – Был. Даже два. Но папаша их ловко разоблачил и прикончил, как и полагается обращаться с нечистой силой.

            – Сплошные ужасы, – мать перекрестилась. – Проклятое место!