Обзор романа «Лавр» Водолазкина

( Внимание,  в обзоре  спойлеры!)

 

Роман российского писателя доктора филологических наук Евгения Водолазкина вышел в 2012 году в «Редакции Елены Шубиной». В 2013 году этот роман стал лауреатом сразу двух крупных книжных премий — «Ясной поляны» и «Большой книги». «Лавром» также заинтересовались и читатели. За прошедшие с той поры годы популярность книги все еще не исчезла. Видимо на волне интереса к ней не так давно о своей будущей экранизации «Лавра» объявил Кустурица. Ну и вообще, многие эту книгу хвалят. Так что, наверное, не удивительно, что я эту книгу тоже прочла, и, наконец, решала предоставить вам отчет о результате.

Но сначала я скажу о том, что чрезвычайно меня удивило, едва я только приступила к чтению.

А удивилась я тому, что книга, которую везде позиционируют как мейнстрим, на самом деле фэнтези. Да, именно фэнтези, — то есть то, что утонченные литературоведы называют «жанровой литературой». И мало того, это еще и фэнтези очень типичное. Ну, что может быть более типичным для вышеуказанного жанра? Разве что история про Избранного, которому надо уничтожить некий артефакт и спасти мир. Или про путешествие по дорогам условного средневековья воина, вора и мага (или не мага, а лекаря, или лекаря и мага в одном лице). Третьим по распространённости в фэнтези является история, сосредоточенная на собственно маге или лекаре, или лекаре и маге одновременно. Очень часто в таких сюжетах уделяется большое внимание обучению лекаря / мага. И вот как раз с такого классического обучения лекаря и мага начинается «Лавр». Именно лекаря и мага, потому что с самого начала романа в нем подчеркивается, что его герои ( главный герой и его дед) исцеляют не силой собственно травы, а, как говорим мы сейчас, «внутренней силой целителя». Так что никаких надежд на то, что мы читаем что — то иное нежели фэнтези, не может оставаться с самого начала.

Итак, открыв книгу, мы почти сразу погружаемся в описание обучения мальчика Арсения лекарскому ремеслу. Классический фэнтезийный средневековый мир (в данном случае древнерусский). Классический фэнтезийный многословный рассказ про травы и способы приготовления из них лекарств. Кажется, будто автор только потому мог взяться за столь избитую тему, что он никогда не читал фантастики или, по крайней мере, фэнтези. (На самом деле я не знаю, так это или не так. Но это кажется весьма правдоподобным. Читают ли серьезные филологи жанровую литературу? Считают ли они для себя нужным и/ или занимательным прочесть хотя бы «Властелина Колец» Толкина? Мне это представляется сомнительным. По крайней мере, если речь идет о России).

Таким образом остается подытожить и сказать, что «Лавр» — это фэнтези и фэнтези очень типичное. Однако, несмотря на истоптанную многочисленными писателями тему, с первых же страниц книга читается с большим интересом. Почему?

Во-первых, язык. Ясные, прозрачные русские фразы в которых, как сахар в светлом зеленом чае, растворены церковнославянские слова и предложения. Уже от такой смеси может ударить в голову, но это еще не все. Писатель добавил в изготовленный им напиток щепотку современных выражений вроде «консультации» или «обмена веществ». В итоге, на мой взгляд, вышло очень здорово, хотя (судя по отзывам в интернете) у некоторых читателей от такого букета закружилась голова. Однако изготовленная писателем смесь не случайна. Она передает нам ощущение сотворенного им иного мира — волшебного, странного, старинного и в тоже время не совсем старинного.

Но и это еще не все. Созданный Водолазкиным мир наполнен необыкновенными и точными деталями. Стоит вспомнить хотя бы перечисления названий трав. Такие названия могут быть либо выдуманным гениальным писателем вроде Толкина, либо просто взяты из реальности. Это последнее и сделал Водолазкин.

Травы — отнюдь не единственный пример. Глубокие знания Водолазкина придают истинную реальность его миру. Собственно, не так уж и удивительно, что у него получилось фэнтези. Ведь и Толкин тоже был филологом и исследователем Средневековья. И хотя в произведения английского писателя вложено больше фантазии, его метод по сути тот же.

Как бы там ни было, взятые из представлений средневековых людей детали, создают столь необычные описания, что за ними не могло бы угнаться самое необузданное воображение. Мне тут в первую очередь приходят на память «заложные мертвецы» (которые появляются в книге уже позже, когда действие начинает развиваться).

Вот, к примеру, цитата:

«Положение живых было, если разобраться, тоже не из простых. Хороня не принесших покаяния, они вызывали гнев матери сырой земли, и та отвечала весенними заморозками. Не хороня, вызывали гнев самих покойников, и в летнюю пору те безжалостно губили урожай. В этой сложной ситуации Семик и был, в сущности, соломоновым решением. Не предавая умерших земле до конца весны, земледельцы без ущерба для себя проходили период заморозков. Совершив же отпевание и похороны в седьмую неделю по Пасхе, они могли надеяться, что мстительные покойники не уничтожат созревший урожай».

Конец цитаты.

И это не единственный пример.
В романе выглядит волшебным сам язык русского Средневековья — вернее его грамматика, его букварь. Как говорят филологи — его одежда.

Оказывается, разложенные по — порядку в букваре названия старинных букв складываются в осмысленные фразы. Глаголь Добро. Како Людие Мыслете. Рцы Слово Твердо.

Но надо сказать, что почти все эти детали, которые я здесь привожу, появляются в книге уже несколько позже, после того, как действие начинает разворачивается. А в первых главах читателя очаровывает лишь описания трав, неповторимый язык ( фактически смесь трех языков) и еще что-то неуловимое. Этого оказывается достаточно. Хотя в книге поначалу почти ничего не происходит, ее хочется читать не отрываясь. Ты совсем не скучаешь в ожидании активного действия, скорее ты хочешь, чтобы оно началось попозже.

(Впрочем, неторопливая и медитативная экспозиция вообще характерна для классического фэнтези. Начиная с Толкина, хотя Толкин рядом с некоторыми своими последователями выглядит образцом динамизма. Водолазкин в этом смысле соблюдает разумную меру).

Но вот действие начинается. Автор торопливо убивает деда главного героя и его волка, так что герой в результате остается в одиночестве и получает возможность без препятствий отдаться развитию сюжета.

И сюжет разворачивается. В нем появляется женщина. Женщина по имени Устина. Главный герой реагирует на нее не как житель Средневековья, а как современный мужчина, — то есть, сначала ей помогает, а потом вступает с ней в связь.

Могло ли произойти подобное в пятнадцатом веке? Мог ли средневековый мужчина не только вступить в сексуальные отношения с незамужней (и не бывшей никогда в браке) женщиной без венчания, но еще и не жениться на ней после совершения, так сказать «преступления»? Ответ очевиден. Конечно же мог. Вот только совершил бы такое деяние либо законченный подлец, либо тот, кого мы сейчас назвали бы «асоциальным элементом». Однако Арсений, главный герой книги, не то и не другое. В чем же дело? А дело в том, что описываемый автором мир на самом деле почти и не средневековый, и если мы плохо это видим, то только потому, что автор показал нам его лишь краешком. Нам становится понятен этот факт главным образом по поведению героя. Арсений — не средневековый человек. И не даром именно на тех странницах, где описываются его отношения с Устиной, начинают появляться значимые бытовые анахронизмы, окончательно сбивающие с толку читателя. Пластиковые бутылки в средневековом лесу. Откуда они? А откуда у Арсения психология современного постсоветского мужчины средних лет? Мужчины, который не привык и не умеет отвечать за женщину, да и вообще за кого бы то ни было кроме себя (хорошо, если он за самого себя отвечать способен).

Как бы там ни было, одарив своего героя подобным характером, писатель создает почву для трагического происшествия. Ведь героиня романа, Устина, описывается такой, что, кажется, впору удивляться — как же она без посторонней помощи умудряется ложку до рта донести? Как у нее хватает на это выдержки и энергии? (Без сомнения в подобном характере нет ничего специфически средневекового или современного. Надо полагать, что подобные люди — и мужчины и женщины — время от времени появляются во все века).

Итак, наступает трагическая развязка. Не желая предавать огласке свою незаконную связь Арсений отказывается пригласить для родов подруги повивальную бабку. Устина тоже этого не делает. В результате герой, не смотря на все свое врачебное искусство, не справляется с непривычным для него делом (роды он еще не принимал). Устина умирает. Арсений впадает в депрессию (ситуация, которая, очевидно, бывала во все века).

Однако в конце концов герой до какой-то степени справляется со своим горем, переходит к деятельному раскаянию, и принимается бороться с эпидемией, которая как раз очень во время начинает распространяется по окрестностям. (Здесь, кстати, особенно подчеркивается, что лечит он главным образом не травами, а некой данной ему силой. Так что если кто-то до сих пор, завороженный регалиями книги, умудрился не заметить, что перед ним фэнтези, здесь уж пелена в любом случае должна спасть с глаз даже самого наивного читателя).

Как бы там ни было, приключения Арсения в борьбе с эпидемией описаны чрезвычайно увлекательно. За ними следишь с неослабеваемым напряжением. Конец некоторых событий весьма неожиданен, однако ты чувствуешь, что он не случаен. После некоторых перипетий герой приходит к счастливой развязке. Он достигает материального благополучия, всеобщего уважения ( куча пациентов мечтает попасть к нему на прием), а также встречает женщину, которая его любит и которую любит он. Дело по всей видимости идет к свадьбе. Однако герой все это бросает, поскольку продолжает раскаиваться и винить себя за гибель своей первой женщины, Устины. Он идет неведомо куда и в конце концов становиться юродивым. (Следует отметить, что бросает герой среди всего прочего и своих многочисленных пациентов, жаждущих исцеления. Так что здесь вопрос поставлен чрезвычайно интересно — духовность и путь к Богу как нечто разрушительное, буквально ломающее здоровье множества людей и, скорее всего, ведущее некоторых из них к смерти. Это, вместе с отказом от собственного счастья и благополучия, цена выбора главного героя. Есть ли что — то похожее в настоящих древнерусских житиях? Этого я не знаю.)

Кстати, о древнерусских житиях. После того, как Арсений становится юродивым (и получает новое имя — Устин), Водолазкин начинает пересказывать существующие на самом деле средневековые истории юродивых. Правда, тех юродивых было много, а герой в книге один, и ему одному приписываются их многоразличные подвиги. Но читать интересно. Интересно, потому что средневековые истории о юродивых весьма занимательны. Занимательны, даже если ты что-то читал раньше, а уже тем более — если не читал.

Однако через некоторое время эти пересказы заканчиваются. Писатель, очевидно, понимает, что действие должно развиваться дальше, чтобы пройти через все нужные композиционные точки и прийти к какому-нибудь финалу. И в самом деле, несмотря на интерес к историям про юродивых, читателю хочется знать, чем же в романе все закончится. К чему главный герой все-таки придет? И тут, очевидно, у автора романа заканчивается фантазия. Для начала он заставляет одного из второстепенных героев попытаться убить Арсения-Устина (к которому ранее он всегда прекрасно относился). Почему это взбрело ему в голову? Читатель напрасно ждет разгадки загадочного происшествия. Взбрело и взбрело. Все люди грешные, как говорится. Далее, Арсений-Устин волею автора благополучно выздоравливает и отправляется в паломничество в Иерусалим. Почему? Это также не объясняется. Просто подошел к нашему герою заезжий итальянец Амброджо, поговорил с ним немного, и тот решился ехать в Иерусалим с ним за компанию. По той причине, что «этот человек способен рассуждать здраво» и соответственно «с таким и в самом деле можно отправиться в Иерусалим». Это все мысли Арсения. А больше никаких его резонов на сей счет не приводится. Таким образом автор оставляет читателя в полном недоумении. У меня, правда, мелькнула было мысль, что, по всей видимости, Арсению просто понравился Амброджо, так сказать, как мужчина. В сексуальном смысле. Это было бы красивым поворотом сюжета — кающийся грешник, который устоял перед чарами любимой женщины и множеством других соблазнов, но при этом не смог все же устоять перед уж совсем запретным влечением. И почему бы и нет? Как сказал не так давно наш президент — подобные темы и герои тоже достойны упоминания и освещения. Но, увы, моя надежда оказалась тщетной. Тема гомосексуальной любви в книге не появилась, точно также как не появился какой-либо мотив для путешествия Арсения-Устина в Иерусалим. Тут, честно говоря, мне стало скучно читать, потому что персонаж из живого человека превратился в куклу, которую писатель переставляет туда и сюда в соответствии со своими писательскими надобностями. Понадобилось ему внести в книгу что-то новенькое, чтобы сдвинуть куда-то сюжет, ну он и отправил героя в Иерусалим. Мог бы куда ни будь за Полярный круг отправить, но решил, что Иерусалим лучше.

Однако не смотря на произвольную перестановку фигур, совершенную автором, я продолжила чтение. Продолжила, потому что изначально роман был весьма занимательным, а его герои — живыми, так что мне было интересно узнать, чем же там все закончится.

И скоро меня ожидал приятный сюрприз — книга вновь стала интересной. Автор, правда, так и не объяснил, зачем и почему его герой отправился в Иерусалим. И все — таки через некоторое время Арсений перестал казаться куклой. Несмотря на неясность исходного посыла все его дальнейшие поступки выглядели понятными и вытекающими из его характера. И его приключения описывались интересно. По дороге с Арсением происходило все что должно происходить с героем фэнтези — и встречи с разбойниками, и пленение вкупе с угрозой смерти, которое завершается неожиданным спасением в последний момент, и прочее. И мир, в котором теперь существовал главный герой, по -прежнему казался выпуклым, ярким и занимательным. Правда, не настолько выпуклым и ярким как в начале романа. Все же заметно было, что автор описывает вещи в которых он не является специалистом. Мир книги приобрел большее сходство с более-менее типичным фэнтези или историческим приключенческим романом и в значительной мере утратил своеобычные черты. И все же страницам посвященным дороге в Иерусалим удалось в итоге привлечь мое внимание и интерес.

Но вот герой в конце концов благополучно достигает Иерусалима. Правда, его спутник погибает, отчего Арсений впадает в глубокую тоску и печаль. Он возвращается во Псков.

И тут автор книги снова начинает обращаться с героем как с марионеткой и ни с того ни сего отправляет его монастырь. Почему Арсений не стал опять юродивым? И почему отправился именно в монастырь, а не, например, просто принялся опять лечить людей? Скажем, за малую плату, только себе на пропитание? Нет ответа. Что вы хотите, автору надо развивать сюжет. Читать вновь стало скучно, и теперь уже скучно безумно. И все-таки я и в этот раз не бросила книгу. Она уже подходила к концу и, как я писала ранее, первоначально она была интересной, и поэтому мне хотелось узнать развязку.

И надо сказать, я правильно сделала, что не бросила книгу. Автор снова меня приятно удивил. Развязка оказалась такая, что несмотря на предупреждение насчет спойлеров, мне не хочется здесь пересказывать ее содержание и портить впечатление тем, кто еще не заглядывал в «Лавра». Потому что развязка романа оказалась во-первых, вполне естественной и вполне в характере главного героя, а во-вторых — очень красивой сюжетно.

Честно, она так хороша, что мне не хочется на нее даже намекать. Однако намекнуть придется. Придется, потому что автор умудрился вновь испортить мне впечатление от книги. Получилось это у него потому, что он ничего не сообщил о судьбе женщины, которую спас Арсений. Спас-то он ее спас, но что она будет делать сейчас без родных и друзей с незаконным ребенком на руках? Сейчас, когда ее благодетель умер? Ничего не рассказывая о ее судьбе автор волей или не волей дал понять, что ее судьба не важна, а важны лишь переживания и отношения с самим собой мужчины. Но змея кусает себя за хвост. Делая неважной судьбу женщины, которой помог герой, автор обесценивает и поступок Арсения. Обесценивает его помощь и обесценивает его чувства. Что толку в его раскаянии, если оно, по-видимому, никуда не ведет? Когда Арсений бросил своих многочисленных пациентов, то, по крайней мере, в романе была обозначена цель его действий. Эта цель и эти действия могли кому-то из читателей нравиться или не нравиться, но смысл их был ясен. А что сейчас?

И совсем не трогает смерть Арсения и описание его похорон, которые он завещал уподобить незавидным похоронам погибшей по его вине его первой возлюбленной, Устины.

Хотя этот сюжетный ход сам по себе совсем не плох. Даже хорош.

Итак, что же в итоге можно сказать о «Лавре»? Это безусловно очень талантливая книга, написанная в жанре фэнтези. Книгу очень украсили и талант, и глубокие знания автора. Его талант и его знания помогли ему наделить свой мир своеобычными и яркими чертами. Автор смог ( по крайней мере частично) создать ярких и живых героев. Однако автору не хватило ремесла для того, чтобы в полном объеме сделать свою книгу увлекательной и занимательной. Поэтому местами она просто скучная. Увы.