Заложники образа

Хочется иногда оттаять  душой и поговорить вот так вот запросто, о простом, вечном, красивом.

О нас, люди.

Помню замечательный советский фильм «Как царь Петр арапа женил» с В.С. Высоцким в главной роли. Фильм хорош сам по себе, но  запомнилась одна сцена, когда арап подвергся, как сейчас модно выражаться,   «коллективному буллингу». Под видом народного гуляния на какой-то праздник, - кажется, это была масленица, -  к нему в дом ворвалась толпа недоброжелателей в масках и стала  «тгавить». Они кривлялись, куражились, били посуду, под личиной безудержного веселья старались унизить контрагента,  причинить  моральные страдания. Ну, знаете, как дети, ведь взрослые так же играют в детей, как дети во взрослых с той разницей, что детям пока неведома лютая, беспричинная злоба. Арап смотрел на все это убожество спокойно и сказал: «Господа, вы думаете, вы надели маски? Нет, вы их сняли».

Интернет трудно переоценить с точки зрения коммуникации, но как и у всего сущего, у этой палки есть два конца. Противоположностью  пользы мгновенной передачи информации есть постепенное, незаметное искажение личности передающего. Нет, не все так страшно, но, взглянув на себя в момент игр в сети, что может увидеть каждый? Когда у тебя под столом ноги в тазике с горячей водой, рядом  бутылка какого-нибудь стекломоя,  бутерброд или тарелка супа с ложкой в нем, а ты в этот момент сочиняешь стихи и говоришь кому-то  на другом конце земного шара «кися, я лю тя», или затачиваешь шпильку в форме слова, чтобы вонзить ее под сердце тому, кто не нравится - можно ли говорить о твоей цельности?

Безнаказанность, ложное чувство защищенности от опасности монитором, расстоянием, виртуалом играют с нами злую шутку. Надев маску в сети, мы теряем лицо, забывая что каждая буква отображает нашу суть почище  рентгена  и уже никому не важно как мы выглядим в реале, ибо сразу, влет, от корки до корки видна наша суть, наше гнилое или чистое наполнение. За маской шутовства, алкоголизма, мачизма, брабантской вычурности, непререкаемой твердолобости, а  подчас  просто тупорылости мы видим без труда совсем другое, - слабого, больного,  беззащитного человечка, дрожащего от страхов, комплексов и неуверенности, изнывающего от одиночества и ненужности.

Да, детям неведомо зло, в понимании взрослых. Но многим из них и неведомо сострадание, ибо этому тоже нужно учить. Но в интернете, как в сказке, все ведь понарошку?

Взрослые приняв правила детских  игр, любят играть толпой против одного. В этом есть что-то первобытное, животное, ведь так легко гнать добычу стаей, кусая ее за бока с разных сторон, когда знаешь, что ничего не прилетит в ответ.

Такое происходит не всегда. Лишь когда стая решит, что белая ворона, попавшая к ним, - чужая. Она ни хорошая, ни плохая, она никому из них не сделала зла, но она выглядит, пахнет, говорит, двигается и ведет себя не так как они, потому что она - ДРУГАЯ. Ошибочно думать, что с таким не мирятся только животные. Интернет демонстрирует, что  люди иногда  поступают так же, те же  животные. Как правило, по сигналу того, кто взял на себя роль вожака, ибо стаду овец нужен поводырь. Это может быть самец, а может  и самка, такая же овца с больным эго, уставшая от безделья и одиночества,  и от скуки почему-то  нацепившая на себя шкуру именно волка. В какой-то момент она может решить, что белая ворона несет угрозу только одним тем, что ходит без маски, говорит  то, что думает,  выглядит не так как надо, как принято, как удобно и привычно стае.

И тут  проявляется этот эффект, когда заложниками своего, однажды принятого  образа, становятся  все, принявшие участие в игре. Будто  попасть колесом в наезженную колею - появляется обреченность и страх, что любая попытка сдать назад или свернуть в сторону будет воспринята всеми членами стаи за  слабость, трусость, поэтому надо гнать только вперед, даже если уже противно  самому и хочется поскорее все это закончить.

Кто-то просто боится, что его не узнают трезвым, серьезным, вменяемым, коверкает язык, боясь допустить ошибку в слове, прячется за мишурой бессмысленной болтовни.

Сквозь маски отчетливо проступают истинные лица. Будь я Киплингом,  наточил бы перо и показал как вижу их:

Вот обиженная на жизнь овца, самовольно нацепившая на себя маску  Акелы, вот сова или филин под маской шакала Табаки, вот шакал под маской добродушного медведя,  петух под маской клоуна,  заинька под маской рыбоньки,  некто Джон под маской неуловимого Джо, вот чьи-то безумные глаза под маской вечного сарказма - да мало ли.

 Да простит меня стая, но мы все на кого-то похожи, в нас есть звериное и никуда от этого.

И наконец, на ветвях раскидистого баобаба, лениво застывший над миром и схваткой, король и Бог бандерлогов, великий и мудрый Удав. Под собственной маской.

Иногда, посреди свары и разногласия, хочется подпрыгнуть и дернуть его за хвост, сказать:

Эй, Дмитрий Викторович! Привет! Как дела? Это мы, ваши любимые обезьянки)

Мы тут, прямо под Вами. Нас пока мало, но может быть еще меньше. Мы все правы в своей правоте на все сто, но, как это часто бывает в джунглях, кое-кто слегка правее. Нельзя ли его укоротить? Ведь тут уже временами потягивает дохлыми котиками,  или  будто мертвый опоссум стал еще мертвее.

Или оно правее даже Вас?

- Отстаньте, бандерлоги.... - задумчиво протянет Удав, складываясь в кольца, - у меня выходной....

И сразу повеет таким теплом и спокойствием от этих его слов, и хлынет очистительный ливень благодарных слез, и все звери, спрятав клыки, неистово расцелуются в десна.

И солнце взойдет.

Ну, почти как в сказке.

Только почти.

рисунок Н. Ясновской