Пенсионный смотритель

Кочумая в степи очарованным странником,

Затрапезный в ямщицком своём картузе,

Я, ломая кнуты над искусанным пряником,

Муравьём не пенял ни одной стрекозе.

Механической птицей Хароновой хроники

Доедала Korova заводной апельсин.

И стояли в глазах автохтонные хтоники

В бесконечном ряду от Джульетт до Мазин.

Но теперь, проживая Самсоном у Вырина,

Обездолив победно-либидных Далил,

Слышу ангельский глас захмелевшего Сирина

Что небесной росой третий глаз подзалил.

И наполненный вновь ожиданьями смелыми,

Относительно цел, непривычно тверёз,

Я любуюсь в глуши ананасами спелыми

На озябших ветвях среднерусских берёз.