О ней
Бывает так, что хочется сказать много и сразу. И тогда слова толпятся в глотке у выхода, ты просто ощущаешь это клокочущее варево смысла, оно рвется из тебя, хочешь помочь ему руками, жестикулируешь, раздираешь себе рот, выпучиваешь глаза.. Но молчишь. Не можешь родить ни звука и боль трещинами покрывает фарфор твоих глаз.
Скорее всего, смиряешься, потому что понимаешь — это весна.
Это она рвется из тебя наружу. И только стыд, неловкость мешают вскрыть зубами реки любви, что текут в твоих венах, выпустить их наружу, дать им выйти, уйти.
В твоем поведении нет ничего привычного постороннему глазу, но никто и не заметит, как дрожат эти грешные пальцы, лишь тронут подснежник. Взгляд твой подернут дымкой муки, когда смотришь в лес. И только гуляющий по тонкой грани горла кадык выдает, как ты глотаешь слезы.
Тебя не поймут, ведь никто и никогда так и не понял Волка, его великую метафору, — смотрите! Монстр рвет подснежники для Красной Шапочки. Кого он хочет обмануть? Ведь ружье для него давно заряжено и висит уже на предпоследнем гвозде. Грязные больные ублюдки, что искали вы в нем, вскрыв его брюхо, а затем предав анафеме? Бабушку? А бабушка стояла за спинами убийц и, не мигая, медленно жевала пирожок. Никто сейчас не признается, да и быльем поросло за века, что уже на костре у связанного волка из вспоротого живота вылетела неубиваемая бабочка.
Это была весна. Странно, не так ли?
Ее ли место там, внутри волка?
Он знал и жил этим давно. Он для этого, он был рожден, чтобы сделать эту сказку былью, понимаете ли, и прятать до поры в себе от чужих глаз то, без чего просто не сможет разгореться костер новой жизни. Без чего ваш сок, господа, так и не превратится в вино.
О, дикие орды ненужных, одичавших и ненавидящих — достойны ли вы прихода ее? Ваш поиск весны всегда похож на пробуждение в чужом сне — здесь вы чужие, а там вас уже нет. Вы ищете то, в чем стоите по пояс, но муки Тантала находят вас всюду, среди каменных лесов и джунглей. Вы мертвы и лишь весна на время оживляет вас, приносит иллюзию, что все не так уж плохо, стоит только вспороть очередному волку живот и настанет свобода. А ее все нет, и однажды, так и не познав облегчения, когда члены будет сковывать судорога любовного голода, умирая от злобы, поймете что на этот раз весна забила на вас, она не пришла, — вы станете рвать друг другу глотки и вспарывать животы в поисках бабочки. Отрывать головы и ковыряться во внутренностях еще вчерашних друзей, а вдруг это именно в нем? — ведь у него же волчье лицо.
Но вас, в который раз бездарно проебавших последний шанс, ждет одно болезненное открытие, о котором забудете совсем скоро, летом, когда весна снова имитирует собственную смерть.
Истина в том, что ничего нет безжалостней, бесполезней, беспощадней и прекрасней вечной весны. Она вывернет вам душу и обчистит карманы к 8 марта, она заберет частицу вас с собой, чтобы не помнить о вас ни фига совершенно в своем квантовом сне, она будет любить вас так же, как любит воду, камни, вольный ветер, степь или Антарктиду.
То есть — никак.
Или так, как любите вы сами себя.
Ну а пока, она здесь, среди нас. Вот она села на мою ладонь. Вам видно? Я кормлю ее крошками своих бесполезных букв, но странно — ей идет на пользу. Ее бледные щечки наливаются спелым, зеленые бусинки глаз уже сейчас отчего-то заставляют кровь бурлить и хочется сделать очередную сладкую глупость, ту, ради которой, собственно, и накрыто зеленое сукно этого сумасшедшего казино.
У порхающей бабочки скоро отпадут крылья, ее растущие руки и ноги обретут плоть, — девочка-весна взрослеет стремительно, вот она уже женщина, в ее взгляде мудрость, ее Красная Шапочка ближе к концу выглядит нелепо и уже не по моде. Перед тем, как растаять в изумрудной жаре, она швырнет ее в толпу провожающих.
И хорошо, если ее поймаете именно вы. Да, вот вы. Спрячьте, приберегите ее на будущее.
Кто знает, возможно именно в вас до следующего прихода, до новых встреч будет зреть личинка весны.