Чётки

За окошком апрель гладит пяткой зелёные травы.

Отрастила земля и не бреет — отличный замес.

Из подъезда выходит, лицом ощетинившись, Клава —

Зычным криком встряхнуть «охуевший в конец» райсобес.

 

У неё три ребёнка и муж — приблудившийся мудень,

То ли беглый узбек, то ли пришлый таджик, то ли бомж.

— Он зарежет её, — говорят сердобольные люди, —

За характер лихой непременно посадит на нож!

Появился внезапно, как в дальнем углу паутина, —

Вроде не было в среду, а нынче с утра — тут как тут.

Где нарыла, слепая дурында, такого кретина,

Как посмела отдаться такому тупому скоту?!

 

Только Клава плевала на слухи, на сплетни наклала

Семь дымящихся куч до небес, и оформила брак.

А собес отменил ей все льготы.

Безумствует Клава.

Будет бит по мордасам, повержен в ничтожество враг!

 

Ну а хитрый мужик, то ли грек, то ли вовсе татарин,

Выпив водки, храпит, шепелявя губами во сне...

На столе заигрался с лучами гранёный стопарик,

Да Никола Угодник на стенке лицом покраснел.

 

Час спустя возвратилась, присела на стул, в изголовье,

Покачалась чутка, сковырнула двустволку с гвоздя,

Разрядила дуплетом в башку, и завыла по-вдовьи..

Всё прибрала, отмыла, сложила в мешок, уходя.

 

Закопала под старою вербой, у речки Грачёвки,

Где беснуются птички в любовной кадрили своей.

Положила на холмик любимые мужнины чётки.

Ветер слёзы сушил, в малой рощице пел соловей.

 

В час вернулись из школы детишки — пацан и две девки.

— Мам, а где этот твой Ялдабай? — удивился Сашок.

Он ушёл... Да и чёрт с ним, с несчастным, запомните, детки,

Мама с вами, родные, всё будет у нас хорошо!