Весеннее
Начало марта в Тбилиси ознаменовалось наступлением неожиданного тепла. Кинолог Гоча, нанятый в одну богатую семью собачьей нянькой двум английским бульдогам Бурзо и Бони, жмурясь, подставлял лицо утренним солнечным лучам и вещал водителю Армену, уныло возящемуся у хозяйской машины.
— Решительно во всём можно найти свои плюсы, Арменчик. Решительно! Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Вот, например, я. Ведь ты знаешь, что я был пострадавшим при Чернобыле?
Армен недоверчиво покосился на пышущего здоровьем Гочу.
— Честное слово! — угадал сомнения собеседника опытный кинолог. — У меня — видишь — лицо ни жар, ни холод не чувствует. Кожа вообще чувствительность потеряла.
— А что хорошего-то? — разозлился Армен, не разделяя восторженного состояния Гочи. — Ну, не чувствуешь ты, что жарко, но морда ж обгорает?
— Обгорает, — задумался Гоча. — Да не в морде счастье.
В этот момент дверь дома распахнулась и во двор выглянула няня детей Эльвира.
— Гоча, здравствуйте, — нараспев произнесла она. — Вам Жанна сказала? Дети подобрали беременную кошку. Она, скорее всего, должна вот-вот родить. Вы бы посмотрели...
— Кошка? — оживился Гоча. — Кошка — это очень хорошо. А с котятами — так и вообще прелесть! Двор большой, пусть бегают! Дитям — развитие, опять же.
Эвелина кисло улыбнулась.
— Да, к двум собакам, хомяку и черепахе только кошки с котятами нам и не хватало, — с сарказмом заметила она. Армен понимающе глянул на няню.
— Пойду посмотрю, — решил Гоча. — Интересно, сколько котят будет? Армен, как думаешь?
Водитель что-то злобно пробурчал и сплюнул. Гоча, расхохотавшись, зашёл в дом.
— Дадут ли мне кофе перед работой? — широко улыбнувшись, спросил он домработницу Жанну, спешившую из внутреннего двора на кухню.
— Гоча, здравствуй, — торопливо ответила та. — Кошка родила! Родила! Четверых котят. Маленькие — жуть! Посмотрите? Вы с животными всё же лучше...
— Посмотрю, — благосклонно склонил голову Гоча. — А что с кофе, Жанночка?
— Кофе сварю, а потом гляньте этих котят. И Бурзо с Бони выведите погулять.
Она подошла к кофе-машине, нажала на кнопку. Агрегат заурчал, выдавая в подставленную чашку ароматный напиток.
— Весна, — умильно вздыхая, заговорил Гоча. — Вся природа радуется! Распускается миндаль, нарциссы, цикламен! Зеленеют склоны гор. Кошка! Кошка родила котят, — патетически вскрикнул он, указуя рукой на дверь, ведущую во внутренний двор, где домработница оставила родившую кошку с приплодом. — Чувствуете ли вы, что вся природа как бы наполняется любовью? — Гоча с откровенной нежностью посмотрел на Жанну.
Жанна посмотрела на Гочу, как на умалишенного, но вежливо улыбнулась и подала кофе.
Громко прихлёбывая и неся возвышенную дурь, Гоча допил кофе и сказал:
— Жанночка, пойдёмте, проведаем роженицу.
Во внутреннем дворе царил некий беспорядок. Английские бульдоги Бурзо и Бони бегали по зелёной площадке и играли мягкими мячиками.
— Твою ж мааать, — застонала Жанна, опускаясь на детский стульчик, оставленный на газоне. — Дети выпустили собак во двор через свою спальню!
— Дети любят животных, вот и выпустили. Что вы, Жанночка, так переживаете?
— Но кошка... — Жанна не договорила.
Бурзо и Бони, завидев любимого наставника, радостно бросились к нему и домработнице.
Тяжело вставая на задние лапы, они совали свои морды в большие руки Гочи, подавая ему свои игрушки.
— Что это, мои хорошие? — растроганно спрашивал кинолог, разглядывая странные меховые вещицы. — Что это такое у вас?
С удивлением он перебирал в руках безголовые трупики котят. У одного из них не было передних лапок.
— Ррргаааау, — раздался рядом рычащий звук. Гоча с удивлением повернулся. Справа от него, держась за спинку стульчика, блевала Жанна.
— Что-то несвежее покушали, — участливо заметил Гоча. — А где же ещё два?
— Коробка, — между рвотными позывами ткнула пальцем в другой конец площадки Жанна.
Гоча, не выпуская из рук кровяно-меховые тряпочки, пошёл к родильному месту. Там в хаотическом порядке были разбросаны несколько крошечных лапок и бесформенные тушки.
— Пять, шесть, — считал Гоча, складывая крошечные лапочки в рядок. — Странно, ещё двух штук не хватает! Наверно, Бонни случайно проглотила. Эх, проказница, — потрепал Гоча любимицу за щеку. — А кошка где же?
— Мяу, — донеслось откуда-то сверху. Гоча поднял голову. На ветке королька над ним, вытаращив глаза от ужаса, висела в один момент осиротевшая кошка.
— Ну, вот все и нашлись, — с облегчением подытожил Гоча. — Двух лапок только не хватает. Вы уж тут поищите потом, Жанночка, — обратился кинолог к домработнице.
Жанна опять затряслась, склонившись, на этот раз, над кустом благоухающих нарциссов.
«Ну, чисто девушка-весна!» — невольно залюбовался Гоча.
— Бурзо и Бонни сегодня можете после прогулки не кормить, — ободряюще сообщил он, нацепив на собак шлейки. — А вот мне вторую чашечку кофе всё же приготовьте.
Гоча игриво подмигнул зелёной Жанне, зажимающей рот рукой, и повёл собак через кухню на улицу.