22 июня (окончание)

Что ж, по крайне мере они добились больше, чем полиция, и с Лобо люди были гораздо словоохотливей. Прежде всего, следовало выяснить, что Борис делал в том квартале. Им удалось установить, что в тот вечер Борис посещал местную красотку Ракель, а после того, как та ушла на работу в вечернюю смену — она работала ведущей на радио — он зашел в местный бар и выпил несколько порций текилы. После чего вышел на улицу и несколько минут спустя был сбит проезжавшей машиной желтого цвета — но не такси. На место происшествия выходили окна двух четырехэтажек и Лобо с Арчи не поленились опросить жильцов всех квартир. Большинство, по их словам, в это время смотрели телевизор, ничего не видели и ничем помочь не могли. Так же ответил и старик из квартиры на третьем этаже в одном из домов. Лобо заметил, однако, что телевизор у того был в нерабочем состоянии, и судя по всему, давно, начал было угрожать, но Арчи, предпочитавший иные методы работы, успокоил напарника и сунул старику в руку 50 долларов, пообещав такую же сумму за дополнительную информацию. Это в корне изменило дело — тот сразу вспомнил, что как раз смотрел из окна на звезды, когда все произошло. Парень вышел из бара, прошел чуть вперед, а когда стал походить, то медленно подъезжавший в переходу автомобиль типа «Линкольн Континентал 1966 — в марке авто старик уверен, поскольку сам на таком ездил — просигналил ему, а затем тот, кто сидел за рулем, что то крикнул, и парень остановился. И тут «линкольн континентал», резко рванув вперед, сбил его. Парень отлетел на пару метров, ударившись при этом головой о бордюр. «Линкольн» остановился, вышедший оттуда мужик подошел к сбитому им человеку и наклонился над ним. Казалось, он что-то ему говорил. Затем сел в машину и уехал. Всё. Почему не рассказал полиции? Ну, вы должны понимать, что быть свидетелем в таком деле может быть опасным, и он уже достаточно стар для того, чтобы воспользоваться помощью программы защиты свидетелей. Получив обещанные 50 долларов, старикан дал бесплатный совет — поговорить с местным бомжом, профессором Хорхе — так его кличут. Он все время здесь отирается и что-то, да знает. Нет, ему сотки платить не надо, он и за десятку все расскажет... или за пару пинков под зад.

Хорхе действительно отирался в тот вечер поблизости. Нет, самого момент происшествия он не видел, в 10 часов пошел спать, но желтый «Линкольн —Континентал запомнил хорошо — он простоял возле Макдональдса где-то часа полтора. Нет, внутрь он, конечно не заглядывал, но парень один раз вышел из тачки и зашел в Макдоналдс, оттуда вернулся с пакетом. Номер, — почему не запомнил, номера он как раз запоминает хорошо, запомнил и тот. Нет он ничего не путает, вот у тех ребята, которые приехали с Арчи и Лобо на черной тачке и потом уехали — у той тачки номер... и он точно его назвал. А у этого, был такой. Ну просто у него память хорошая на цифры, до того как попасть в тюрьму, а после очутиться на улице, он преподавал математику в Бруклинском Колледже, можете навести справки. Хотя они сговорились на десятку, Лобо дал бывшему профессору 100 долларов, после чего они направились в Макдональдс. Здесь их ждало разочарование — хотя работала та же смена, но ни угрозами, ни посулами ничего добиться не удалось — ссылались на большое количество клиентов, регулярно через них проходящих. Если бы он сел за столик, то, может, официантка его запомнила бы, а так — нет. Подручный Лобо «пробил» автомобильный номер — выяснилось, что машина была продана несколько дней назад дилером из Квинса. Навестили дилера. Машину тот, разумеется, помнил. Что до клиента, то он продал ее, не спрашивая документов — зачем, парень платил наличными. Обычный парень, лет около 30, говорил с жутким акцентом — ну так это Нью-Йорк — где тут найдешь нормальный английский? По виду? Черт его знает, может, латинос, может, итальянец, но испанский акцент он знает, это не то. Да, вот еще, у чувака этого был золотой зуб — в наше время все предпочитают керамику, а этот тип, молодой еще парень, зачем то во рту таскает золото. Нет, больше, он ничего сказать не может. Кто еще с ним общался? Ну, может, Марита, она уборщица, но она едва ли что может сказать.

— Ну а мне то зачем это надо, — с жутким акцентом сказала тетка лет 50, опираясь на швабру и обводя их равнодушным взглядом. Я с ним не говорила. — И о чем мне говорить с цыганами?
— Почему цыганом?, — спросил Арчи. Женщина покачала головой.
— Я прожила в Румынии 30 лет и 3 года. Неужто я цыгана не узнаю, как бы он ни был одет?
И это, скорее всего, не американский цыган, а наш, румынский, или венгерский, а то и с Западной Украины. Если хотите, поезжайте на Лонг-Айленд, там, возле Эмити, вроде, остановился цыганский табор.
Что ж, ничего не оставалось. Арчи, правда, предложил на этом остановиться и передать полученные сведения в полицию, он был человеком без предрассудков, но у Лобо был твердый принцип — никаких дел с полицией.

В Эмити они приехали впятером на трех машинах, как и сказала Марита, табор стоял там. Несколько палаток, недалеко от одной горел костер, вокруг бегали чумазые дети, которые увидев новоприбывших, тут же подбежали к их машинам и начали клянчить деньги. Местные при виде группы чужаков на своей территории, особой радости не высказали, но и открытой враждебности не проявляли.
— Мать твою, — выкрикнул вдруг Арчи, увидев в группе машин, стоявших в ряд у изгороди, «линкольн» с тем самым номером. — Парень, — обратился он к подростку лет 15, стоявшему рядом — кто хозяин этой машины?
— Пятерку дай, спокойно ответил тот, глядя в глаза Арчи. Тот, вздохнув, полез в бумажник. Парень, внимательно рассмотрев пятерку, упрятал ее в карман.
— Так кто хозяин? — снова спросил Арчи.
— Не знаю, меланхолично ответил подросток и сплюнул. Пятерку дай. Стоявшие поодаль дети засмеялись.
— Ах ты, щенок, — рассвирепевший Арчи попытался ухватить цыганенка за ухо, но не тут-то было — отскочив в назад, тот сунул руку за пазуху и вытащил нож. Притом, судя по ухваткам, обращаться с ножом он умел. Приятель Арчи потянул руку за пистолетом, в это время мужчины цыгане, наблюдавшие до этого за разворачивающимися событиями, резко поднялись с места и подошли к ним. Оружия никто из них пока не доставал, но, похоже, оно у них было.

— Спокойно, — сказал один из них и обратился вначале к пацану на каком-то непонятном языке, некоторое время между ними происходил диалог, затем мужчина засмеялся.
— Ну да, ты дал ему пять долларов, — обратился он к Арчи, — но разве Рамзай обещал тебе ответить на твой вопрос? Он попросил у тебя пять долларов, ты дал ему, он ничего тебе не обещал.
— Дело не в вонючей пятерке, которую он может засунуть себе в зад. Дело — в этой машине, вернее — в ее хозяине. У меня есть к нему вопросы.
— Боюсь, ты не сможешь их задать, ответил цыган улыбаясь. Арчи, вспыхнув, хотел ответить резко, но в это время Лобо положил руку ему на плечо.
— Спокойно, амиго, — сказал он, с улыбкой. Кивком он показал на увеличивающуюся группу цыган. Сам видишь, старина, эти ребята не хотят с нами разговаривать. Заставить их мы не можем. И их больше. Если не дай бог начнется стрельба, ее услышат — а здесь не только полиция, но и поблизости казармы национальной гвардии. Нам это надо? Нет. И признаю, амиго, ты оказался прав — пусть этим делом занимается полиция. По машинам, парни.

Но, прежде чем они успели тронуться, их окликнули. Мужчина, не тот, что разговаривал с ними до этого, попросил пройти их в одну из палаток — барон хочет сказать им пару слов.
— Надо же, вполголоса шепнул Лобо компаньону, когда они шли к палатке, — я и не знал, что у цыган тоже есть дворянские звания.

Их пригласили за стол, предложили на выбор пиво, виски, чай или кофе. Барон, мужчина лет 50, говорил с акцентом, выглядел вполне по европейски, чем-то напоминая уже достигшего почтенных лет, растолстевшего хиппи. Человека, которого они ищут, зовут Роман, он уже улетел в Бухарест, и оттуда проследовал дальше. Куда — ему неизвестно. Ему жаль, что с их другом случилась беда, но в известной мере тот виноват сам — он еще находясь в России, совершил поступок или послужил виновником происшествия, иными словами, сделал нечто, чего цыгане никогда не прощают. Им лучше принять это как данность. Он надеется, что имеет дело с разумными людьми, которые не станут устраивать вендетты — тем более, что роль их табора была весьма невелика — они просто предоставили ему приют на время пребывания в США, помощи в его деле ему никто не оказывал, так что мстить им в сущности не за что. Впрочем, добавил, цыган, затянувшись сигаретой, насколько он понимает, перед ним — относительно законопослушные люди, хотя, возможно, и имеющие незарегистрированное оружие, но не намеренные открывать стрельбу и предпочитающие в некоторых случаях обращаться в полицию. Возможно, улыбнулся барон, его гости могут решить, что сейчас — именно тот самый случай, когда им было бы целесообразно передать всю полученную ими информацию полицейским властям округа Квинс города Нью-Йорка, и он не коем случае не может им этого запретить. С другой стороны, джентльмены не должны будут удивляться, если те же полицейские получат кое-какую информацию касательно деятельности двух законопослушных граждан — Арчи Малиновски и Диего Варгаса также известного как Лобо, и как не огорчительно, полицейские могут счесть эту деятельность — и тут барон дал некоторые подробности, от которых его гости почувствовали себя несколько неуютно — не вполне законной и начнут собственное расследование. Высказав все, барон откинулся в кресле, дав тем самым понять, что аудиенция окончена.

— Они рассказали все это отцу? — спросил я, когда Кэтрин закончила рассказ. Нет, отцу они ничего не рассказывали. Но спустя много лет я случайно встретила с одного из них на концерте Depeche Mode. Сейчас я — миссис Малиновски. А Диего Варгас — лучший друг моего мужа. Сейчас они оба — действительно законопослушные люди. Единственное... скажи, твой брат... ой прости, он же тоже погиб... Скажи, а может, он что-то рассказывал о том, что Борис мог сделать, ну еще когда мы жили во Владивостоке? Ничего не рассказывал?
— Нет, честно ответил я. И действительно, мне не пришлось врать —я этого не люблю. Тем более — зачем мне рассказывать то, о чем я и сам знал.

VI

Вернувшись в город, я раскопал в письменном столе старую отцовскую записную книжку, где были записаны все, кто имел отношение к делу о гибели брата. Порылся в соцсетях, в интернете, нанял частного детектива. Получилось
Сухарев Василий Петрович, шофер сбивший Максима. 1927-1999 год, похоронен в Артеме (Приморский Край)
Дмитриев Евгений Васильевич, следователь, первоначально занимавшийся делом брата —г. р 1957. В настоящее время на пенсии, проживает в г. Краснодаре.
Буяков Петр Андреевич, следователь, нашедший виновника. 1958-1997 (Владивосток). В 1992 ушел из органов, в 1997 взорван в собственной машине неустановленными лицами.
Раков Илья Сергеевич, судья, 1930- 2009 (Владивосток)
Рубис Илья Аркадьевич, 1956 г. р, адвокат. В 1991 эмигрировал в Израиль. В настоящее время проживает в городе Реховот, работает ночным сторожем в торговом центре.
Борисенко Виктор Семенович, прокурор, 1954 г. р. В настоящее время возглавляет собственную адвокатскую контору.

Последний был единственным, кого я нашел самостоятельно, без чьей-либо помощи, и единственный, с кем бы я мог встретится, не покидая город. Я записался к нему на прием, как клиент. В ходе разговора, когда выяснилось, что я таковым в общем-то и не являюсь, Виктор Семенович выразил неудовольствие, и попросил меня покинуть кабинет, после чего разговор перешел стал с обоих сторон довольно резким. Вызванный охранник уже готовился применить силу, но я поднявшись с места, сказал, что уйду сам, и не одному своему знакомому не посоветую обращаться в эту контору, где не умеют разговаривать с людьми, и, возможно, верят в разную лабуду типа цыганских проклятий. Высказав, или, скорее, выкрикнув это, я направился к двери, и уже открыл ее, когда меня вдруг окликнули.

— Минуточку, уважаемый. Какой, Вы говорите, это был год? 1988? Затем хозяин кабинета, извинившись передо мной, отослал охранника, предложил мне кофе, и задал несколько вопросов.
— Да, сказал он. Это дело я помню. Мужик этот, Сухарев, удивил меня полным спокойствием и отсутствием какого-либо раскаяния. Нет, подумайте, сбил молодого парня, скрылся, его поймали, он должен понимать, что ему светит срок, заступиться за него некому... как вначале казалось. И вот, перед самым началом процесса подходит ко мне какой-то хмырь, и начинает что-то тереть про справедливость, воздаяние и прочую муть. Я спрашиваю — что он конкретно имеет ввиду, и тот вдруг начинает говорить за этого шоферюгу. Я честно отвечаю, что шофер на 100% виноват и несмотря на довольно почтенный возраст получит солидный срок и я лично об этом позабочусь. Мужик — кстати, на блатного он совсем не был похож, — качает головой, и прямо спрашивает меня, хорошо ли я подумал о возможных последствиях. Мне и до этого случалось выслушивать угрозы, и просто его послал, напомнив ему, чем чреваты попытки угроз представителям власти. Тот и ушел.

Ну а потом сам процесс. На первом заседании все шло, как обычно, а на втором Ракова как подменили, — он вдруг открыто занял сторону адвоката, чего с ним роду не случалось, и вообще каким-то нервным стал. Думал, у старикана несварение. Ну, когда он приговор объявил — условный срок, я, честно говоря, сел на задницу. После подошел к нему в коридоре — мол, Илья Сергеевич, как же так, тот утирает пот со лба, хотя день, вроде, был не жаркий, говорит, аргументы адвоката показались ему весьма убедительными. Я предупредил, что опротестую приговор, тут Сергеевич затрясся, задрожал, сказал, что свой приговор считает справедливым и полагает, что со временем все придут к такому же мнению. Ну, у меня на этот счет было свое мнение...

Вечером, придя домой, нашел в почтовом ящике конверт, без указания адреса отправителя. В нем было несколько фотографий... да. Надобно сказать, тогда я был в разводе, жена с семилетней дочкой уехала к родителям в Волгоград. Так вот, в конверте были фотографии дочки — дочка возле музея Павлова, дочка во дворе, дочка с женой гуляют в парке. И на всех фото на заднем плане маячили цыганки, понимаете?! Последние 2 фото я вообще я понял — старая цыганка в гробу, гроб судя по всему собираются заколачивать. И какие-то три парня возле Волги, один из них совсем пацан лет 17, остальные постарше. Сложил я эти фото в конверт, всю ночь не спал, прокурил всю квартиру. Думал... Когда шел на работу, определенного решения еще не было. Ну а с утра на меня взвалили новое дело. Протест я так и не подал. Что было бы, если бы не было нового дела? Не знаю, честное слово. Я и сам до сих пор спрашиваю себя — неужели меня, на которого боялись давить воры в законе, напугали какие-то цыгане, выгораживавшие своего нашкодившего выкормыша.? Как, вы не знали? По паспорту этот Сухарев был русским, но до 17 лет, когда его призвали в армию, его воспитывали цыгане, он вырос в таборе.

Я хотел еще о чем-то спросить Андрея, но тут, наконец, объявили посадку на самолет. Во Владивостоке меня разбудила стюардесса — почти пол литра Джек Дэниэлса послужило хорошим снотворным. Мы расстались возле аэропорта — и его и меня встречали.

Однако, визитка у меня сохранилось, и когда дней через 10 шефу потребовались логистические услуги, я скопировал на ксероксе визитку и для него. Еще через пару недель Андрей, появившись у нас офисе, поздоровался со мной и прошел в кабинет к шефу. Они разговаривали минут 40, Андрей, выйдя из кабинета, выглядел довольным. Мы перекинулись несколькими словами, Андрей поблагодарил меня за представление моему руководству.
В конце следующей недели, однако, оное руководство обратилось ко мне с другими словами, вовсе не благодарными, и с вопросом, куда подевался мой приятель, который должен был отзвониться в понедельник, но до сей поры молчит. Более того, попытки позвонить ему тоже ни к чему не привели — «абонент недоступен». Достав визитку, я покрутил его, и обнаружил, что скопировал ее не полностью — на обратной стороне был записан рабочий проводной телефон. Продиктовал его шефу... Через некоторое время из-за закрытой двери кабинета начальника раздался его громкий голос — шеф требовал немедленно соединить его с Андреем Владимировичем. Что значит «невозможно»?, — прорычал он в трубку. Затем его голос стал значительно тише
А вы давно его знали?, — спросил он меня, выйдя из кабинета. Нет? Наверно и к лучшему.
Представляете, он погиб через два-три часа после того, как вышел от нас. В пятницу это было. Попал под машину. Какое это было число?
— Двадцать второе июня,- ответил я. Мне даже не нужно было смотреть в календарь.

2018