Уже не жара, но и дожди не настали

Уже не жара, но и дожди не настали. В этом году не смогли собраться всей нашей компанией, как бывало раньше.
Загородный клуб, бревенчатый домик, гостиная, большой круглый стол у камина. Я на втором этаже, спальня с двумя кроватями, балкончик, вид на озеро. Здесь даже тумбочка для компьютера. Паримся в бане на берегу, прямо из парной ныряем в озеро. Наняли катер, нас возят по озёрам, рассказывают байки о художнике на скалах и другие глупости для туристов. Обжорство, иногда завтрак плавно переходит в обед и затем в ужин. Эпикурейство, а по-простому пьянство, бутылки с экзотическими наклейками, чача, граппа, кальвадос за 3000 рублей из монастырского сада, а после бани шампанское.

Деревянная лестница привела на резное крыльцо ресторана. Уже хорошо знакомый бармен сегодня на рыбалке, его заменяют молодой парень и девушка, долго искали на полках вермут. Я показал где эта бутылка, в какой бокал наливать, сколько добавить водки, девушка нашла открытую банку оливок на кухне, проколола одну зубочисткой. Я бросил это сооружение в бокал.
— Поздравляю, ваш первый мартини готов! 
Сказал я и ушёл на веранду. На веранде ещё лучше, чем на лодке, вид на озеро как с большого корабля. Каменные берега, простор воды, там дальше сосны над осокой. Достал мобилу, у иконки мессенджера большая жирная точка.
Дана:
«Привет, будешь в наших краях, можем встретиться, выпить чаю».
Я глотнул свой самодельный мартини и набрал: «есть в планах поездка, как соберусь, дам знать».
Тут появился Алекс со своим виски.
— Макс придёт? — спросил я.
— С Маринкой хариусов жарит, рыбаки привезли.
Над моим мартини летало две осы.
— Это молодой тебе коктейль сообразил?
— Совместными стараниями. А что у тебя?
— Виски. Похоже, настоящий, интересно, где они его берут?
— Говорят, из какой-то Лаперданты возят. В машине можно шесть бутылок без налога, а за десять евро на лапу ещё столько же.

На другом берегу шумел трактор, было видно, как двое грузили сено, ловко поддевая копны вилами.
— Воздух прозрачен и сух… — декламировал загробным голосом Алекс.
— Печальны все берёзы, коснулась осень деревьев и трав.
— Это твоя импровизация!
— Ну да, чем я хуже Есенина.
Я отогнал осу от бокала, допил, съел маслину.
— Отправлюсь в Москву на недельку.
— По делам?
— По делам. Может с Даной встретимся.
Я показал экран мессенджера.
— А что ты не взял её сюда?
— Да у нас как-то всё неровно.
Алекс оторвал взгляд от виски.
— А у меня всё ровно.
— Значит, хорошо?
— Значит, никак.
Мы выпили ещё по виски, Алекс рассказал какую-то невероятную историю про то, как он прятался от убийц в мотеле. Стало прохладно, подул ветер, хлопнула дверь. Мы ушли внутрь ресторана. У стойки никого не было, я постучал ложечкой по чашке с остатками кофе, пришла девушка, она сидела в зале перед теликом.
— Что-нибудь ещё?
Взяли триста водки и тарелку их фирменных солений — капуста, огурцы, грузди и ещё чему я не знал названия. На стене шумит панель телевизора, маются одетые в пиджаки брутальные мужики и кривляются тёлки. Фильм из жизни «высшего общества».
— И ведь сидят сейчас тысячи девушек и обожают эти сериалы, — покачал головой Алекс.
— Единственная там правда, что полно дур, которые думают: «вот сейчас стану женой миллионера», и сразу бросаются тебе…
— Господа офицеры, молчать!
— На шею, Серж, на шею!
Алекс подцепил из баночки капусту.
— Они думают, у них будет только забота, в какой концерт сходить, какой бутик посетить… Не-е-ет, милые мои.
— Что-нибудь покруче?
— Проблемы будут простые — еда, секс, выяснение отношений… Нормальные люди они как, работают от зари до зари, пришли выходные, вместе уже праздник! А тут вдруг столько возможностей откроется.
Он рассмеялся смехом Мефистофеля.
— Ты тоже пашешь, до тебя даже дозвониться проблемы.
— У таких, как я, возможностей вообще нет.
Он вяло помахал кистью руки, как капризный мальчик.
— Ну, ты знаешь… нет ни одного человека без семейных проблем. Чем больше денег, тем они круче.
— Кто?
— Проблемы.
Намотал на вилку ещё капусты, помакал в масло на дне.
— Ну да, быть или не быть. А что там о еде? — спросил я, отправляя в рот нечто красного цвета.
— Лучшее враг хорошего, рестораны все дерьмо. Перед отъездом уборщицы приходили, всякой херни просроченной из холодильников выгребли. Вот масло трюфельное, я даже не помню, кто и когда это покупал?
Он наконец отправил вилку с капустой в рот. За окном угас закат, всё-таки время к осени, темнеет быстро. Спустились по крутой тропе к нашему домику. Пахнуло дымом от мангала и жареной рыбой.
— Так ты когда уезжаешь?
— Завтра, в Москву.

В Москве.

Я:
«в городе. буду свободен вечером»
Дана:
«Можем встретиться завтра»
Я:
«сегодня последний день, завтра уезжаю»
Дана:
«Хорошо, тогда в мастерской, но только до восьми, с автобусом будет проблема»
Я:
«на такси доедем, мне по пути»
Дана:
«Хорошо, в шесть»
Я:
«адрес?»

Ткнул пальцем на иконку, «куда поедем?» — услужливо отозвался Uber.

Дана встретила у подъезда, обнялись. На лифте поднялись до последнего этажа, ещё один пролёт прошли пешком. Мезонин с высокими потолками, запах смолы, скипидара, льняного масла, побродил по студии, в каждой работе была она. Она преображала себя в цветы, мотоциклы, портреты, птиц, пейзажи или абстрактные линии. В углу знакомый балдахин с ковром, полками, столиком, низкими табуреточками — уголок в восточном стиле. Дана как индийская принцесса, сидела поджав ноги. У меня такая йога не получается, я сел на табурет, достал из кармана плоскую бутылочку бренди, поставил у вазы с фруктами. 

Дана, живая, настоящая, тоже рядом, что-то говорит, или молчит, или улыбается.
— Ты знаешь, я полюбила балет!..
(раньше она говорила, что ненавидит)
— У нас премьера «Три женщины в зеркале», жаль, что так быстро уезжаешь, сходили бы…
(раньше мои приглашения в театр были безответны)
После половины бутылки начали вспоминать прошлые встречи.
— Я написала маленькую картину, было так здорово, помнишь, ели паэлью?
(раньше она говорила, что ей стало плохо от неё)
— Я подарю её тебе.
Она что-то писала на оборотной стороне.
— Дан, я весь месяц буду работать у Алекса, в загородном доме. Там тишина, лес и город рядом! Поедем вместе, весь дом будет в нашем распоряжении.
— На поезде?
— Да, на поезде.
— В первом классе?
— В первом.

В поезде от ужина отказались. Утром принесли омлет для Даны и кофе для меня. Я послал Алексу сообщение:
«Приеду с подругой, мозги выносить не будет, а если будет, только мне, не заметишь».
Это ему успокоение, его бывшая большая мастерица была на такое.
Утром у поезда нас встретил водитель на большой чёрной машине. Пока поживём в его городской квартире. Английские полосатые кресла, столики на кривых ножках, медные ручки, медные краны, вычурные светильники арт-деко. Бросили сумки, переоделись по погоде и пошли бродить по улицам.

День стал короче, утренняя хандра ещё не прошла, вечерняя тоска уже наступила. Я открыл заветный шкафчик, убедился, запас бренди исчерпан. Через тесный двор, через арку подворотни побрёл коридорами ночных улиц. Нескончаемый поток через площадь, наконец загорелся зелёный. Шикарный винный! Продавщица с широкой улыбкой положила в бумажную сумку две бутылки коньяка и кружочек бри. Обратная дорога показалась короче. Я открыл дверь.
— Дана!
Дана вышла в халате и закрученным полотенцем на голове.
— Почистила пёрышки перед приходом твоего друга.
Забралась с ногами на кресло с гитарой. Я накромсал сыру и налил коньяк. Сегодня вечер здесь, а завтра нас отвезут в сосновый лес, за город. У Даны грандиозные планы.
— Написать диптих, две огромные картины, чтобы и история, и философия, и любовь…

Этим необычно светлым утром проснулся рано. За окном прекрасный снегопад! Нашёл за сараем широченную лопату, сгрёб от крыльца и вокруг дома, вернулся с холода. Две, нет три ложки чая, приятный звук струи кипятка.
— Чай готов!
Мы полюбили чаёвничать и беседовать на веранде, большая, застеклённая с трёх сторон комната. Вид на заснеженные сосны, кокетливый стол и стулья с подлокотниками.
— Знаешь, вот так утром, помнишь чудесный сон, все подробности, пока глаза не откроешь. А откроешь и всё, забыл. Сегодня я не открывал, пока не запомнил.
— И что там у тебя?
— Твой диптих!
— Только без поручика Ржевского!
— Попытаюсь вспомнить, пока подробности не забыл. Очень похоже на «Последний день Помпеи», а вторая на «Девятый вал»!
— А где там любовь?
— Ну в Помпеях… полно красивых девушек. Надеюсь, некоторые успеют убежать от геенны огненной.
— А девятый вал, это история или философия?
— Там, конечно, у них всё пропало, но кто знает…
— Они все утонут.
С ехидной улыбкой натянула бахилы, скрипнула дверью, в окно было видно как она идёт по заснеженной дорожке.
— Ещё была третья картина, дама на коне, Брюллова, только на мотоцикле, — сказал я, но она уже не слышала.

Алекс посещал нас обычно по пятницам и звонил перед этим:
— Извините, сегодня вечером приеду.
— Это же его дом, чего он извиняется?
— Он хорошо воспитан.
Днём шофёр привёз нам вина, а вечером две картонных упаковки с ужином. Обычно мы на кухне, на этот раз Дана накрыла в столовой. Перешли к десерту, мешали водку и «Стрижамент». Я кинул в бокалы кубики льда, они радостно зазвенели. Алекс загадочно произнёс:
— Появилась неплохая работа для хорошего художника.
Я манерно показал рукой, ладонью вверх на Дану.
— Извольте.
— Есть идея, на той квартире, где ещё ремонт…
— Какая из них, я запутался в твоих квартирах.
— Серёня, та, что лицом на набережную.
— И что там?
— Там сейчас пустые стены, хочу роспись.
— Есть конкретные пожелания? — спросила Дана.
— Идей нет, но хочется, чтобы стильно.
Он поводил пальцем по мобиле, нашёл что-то, показал.
— Альфонс Муха, — сказала Дана.

Пропуск в лифт, кованые узоры, мраморные ступени лестничных пролётов, анфилады комнат, тяжёлые шторы. В квартире бардак из-за ремонта. Но одна комната вполне пригодна, Дана решила там жить, пока работает. Мы спустились вниз, помахали охраннику в красивой униформе и вышли на улицу. В магазине на углу нагрузили полную корзину еды. Встали у кромки тротуара.
— Постараюсь дней за пять закончить. Ты же знаешь, как возьмусь, не остановишь, — сказала Дана и не то улыбнулась, не то поморщилась, она умела так.
Такси подъехало быстро, нырнул на сиденье рядом с водителем. За эти пять дней и я закончу свою работу, наконец-то.

Звонки по телефону.

Алекс:
— Привет, Серёга, как дела?
— Всё путём, Алексей, как ты?
— Я хорошо, как там Дана?
— Сам не знаю, её лучше не трогать, когда работает.
— Может, сегодня на ужин её сводить? Коля, мой водитель, заберёт и отвезёт обратно.
— Хорошо, сейчас поговорю.

Я:
— Дана! Как там у тебя?
— Сегодня устала, плохо спала, голова болит.
— Сделай перерыв. Алекс звонил, хочет тебя кормить ужином, а может, даже поить, ну и танцевать.
— Тебе всё шуточки.
— Сходи, он плохие рестораны не посещает. Можно я дам ему твой номер, договоритесь?

Звонок через два дня, ближе к ночи:
— Слушаю тебя, Дана!
— Устала, но кажется, сегодня всё, закончу!
— Уж и не спрашиваю, знаю, будет шедевр. Как ваш ужин прошёл?
— В русский народный ресторан ходили.
— Самогон, что ли, пили?
— Чай цветочный. Завтра приеду.
— Хорошо, я такси закажу.
— До встречи.
— Целую.

Максим:
— Это Максим.
— Вижу.
— Я у Алекса сейчас.
— Тут Алекс задумал устроить просмотр росписи в его новой квартире. Говорит, Боттичелли какое-то! Заодно Дану твою вживую увижу.
— Про Боттичелли никому не говори, опозоришься.
— Заберём Дану на явочную, обмоем её шедевр. Ты подъедешь?
— Макс, конец рабочего дня, на дорогах ужасные пробки, часа три тащиться. Да из этого леса ни одно такси не возьмёт.

Дана:
— Алекс и Максим пригласили на ужин, надо мне что-нибудь с собой принести?
Я:
— Обойдутся, ты для них лучшее украшение стола.

На следующее утро.
Дана:
— У тебя замечательные друзья! Вчера просидели до двух, уже проснулась, кофе выпила.
Я:
— Понял, такси закажу.

Десять утра, звякнули хрустальными бокалами, у нас сегодня завтрак с шампанским. Иногда мы делали это.
Я поднял с пола гитару:
— «Не пей дорогое шампанское,
Ты привыкнешь и станешь другой…»
Загородный дом Алекса полон иллюзий лёгкой и удачной жизни. Начиная от каменного пола, по которому приятно ходить босиком в любую погоду, до плюшевой туалетной бумаги, которую непристойно подносить к заднице. На столе натурального махагони в художественном беспорядке сыры с плесенью, виноград, нектарины, полезные зерновые хлебушки, вредные круассаны, экзотические рыбы и, конечно, моя любимая скумбрия холодного копчения, которую я могу употреблять со всеми напитками, в любое время. Хорошее утро, свободный день, разговоры ни о чём. Я вспомнил пляжи в Малаге, пока мы купались, чайки склевали все устрицы с тарелки. Алекс признался, что ухаживал за моей сестрой, тогда она училась на первом, а мы уже писали дипломы.
— Давайте поговорим о настоящем!
Похоже, Дане не нравилось наше прошлое. Алекс подвинул бокал, я налил, подождал, пока уляжется пена, подлил ещё. Вместо тоста он молча кивнул, выпил до дна.
— Дана! Предлагаю напечатать книгу с твоими картинами, вот Серж говорит, у него в компьютере полно фотографий.
Дана как-то без энтузиазма:
— Да… хорошо бы.
Сегодня у неё роль печальной дамы и потому особо чарующий голос. Я отдал ей гитару. Она подстроила струны, спела несколько песен. Алекс оживился:
— Погодите-ка, есть идея!
Он вернулся с пакетом фотографий нашей факультетской рок-банды, существовавшую недолго, но успешно. Сдвинули еду на другой конец стола. Из пакета высыпали свидетельства нашей разгульной молодости. Последней упала та, где Макс дует в саксофон, Алекс с гитарой, я молочу по клавишам.
— Максим на саксофоне!
— Он на чём угодно!
— Серёга главный пиротехник!
— Пиротехник?
— Спец по звуку и по репертуару, слова «продюсер» мы ещё не знали.
— Идея-то какая?
— Будешь продюсером у Даны! Снимем студию, я всё оплачу.
Я вспомнил все эти микрофоны, усилители, ревербераторы, фазеры, слайдеры, микшеры. «Эй! Звук как из помойки!» — кричала мне одетая Марией Магдалиной наша несостоявшаяся оперная дива…
— Ну хорошо, попробую повторить эту эпопею.
Мне идея понравилась, Дана недовольно поморщилась. Что-то подсказывало, что с этой девушкой такое уже было, но на этот раз быстрее, и месяца не прошло. Ей перестало нравиться всё, что связано со мной, вчера получил выговор, поместил наше фото в инстаграме, фото, где мы с бокалами и улыбаемся друг другу.
— Это же наше личное, интимное…
Завтрак с шампанским закончили рюмкой коньяка. Они с Даной перебрались в гостиную. Алекс включил один из теликов с экраном на всю стену, нашёл сериал про шпионов. Дана приземлилась в кресло-качалку, завернулась уютно под пледом. Я же терпеть не могу сериалов, да и шампанское меня особо не расслабляет. Сел и работал дотемна, сейчас это не долго, до темна, пока глаза не начали слипаться.
Из кабинета в спальню мой путь через гостиную. Тишина, в телевизоре беззвучно мельтешат тени, Алекс спит на диване, похрапывает. Дана встала со своего кресла, заботливо сняла с него очки, положила аккуратно на стол, пошла наверх, даже не взглянула, наверное, не заметила.

— Алекс сказал, что это очень, очень богатая дама. Если ей понравится, закажет расписать весь этаж! — сообщила на следующий день необычно возбуждённым голосом Дана. Они уехали вдвоём рано утром на служебной машине. У Алекса очередное совещание, а Дану высадят по пути для встречи с владелицей особняка.

В доме никого, нашёл на кухне винегрет и холодец из Вкусвилла, полбутылки бренди. Устроил праздник окончания работы, опустошил оба контейнера и бренди тоже. За окном низкое солнце на закате, задёрнул шторы, растянулся на кровати и мгновенно уснул. Так мгновенно можно уснуть, только закончив долгую, надоевшую работу. Проснулся поперёк кровати в одежде, никак не мог сообразить, день это или ночь. Пытался вспомнить, у кого какие планы на сегодня? Алекс на звонок не ответил. Такое с ним бывает, отключает мобилу. Позвонил Дане, тот же эффект. Спать не хотелось, похоже, выспался. Вызвал юбер, поехал в город. Может, все они опять собрались? Может, и Макс не уехал, посидим, поболтаем. Погода внезапно изменилась, на улице тёплый ветер и слякоть, снег растаял. Вместо пуховика накинул дождевую куртку с капюшоном.

Таксист примостился у тротуара далеко от ворот. Я открыл подъезд своим ключом, захлопнул дверь, и сразу погас свет. Лифт тем не менее приехал, а то бы пришлось тащиться по лестнице. На площадке тьма, вставил ключ на ощупь, в прихожей щёлкнул выключателем, свет включился. В квартире тихо, пусто и холодно. На стойке бара, за обеденным столом полный бардак, под столом бутылки, видно, ужинали со щедрыми возлияниями. Подуло холодом с балкона, я захлопнул дверь. По пьяни не закрыли! Откуда-то сверху, то прерываясь, то возникая вновь, звучал хор, красиво пели на латинском.
Там, где широкая винтовая лестница, зловещий островок света, одинокий торшер в самом углу. Я взялся за поручень, автоматически зажглись фонари в полу, освещая дорогу наверх. Бесшумные ступени, красный ковёр, полутьма коридора. В гостевых спальнях никого, кровати идеально заправлены приходящей прислугой. Показалось, кто-то в ванной, зашумела вода в унитазе. Двойная дверь в спальню Алекса скрипнула и открылась легко. В окно с откинутыми шторами с любопытством смотрит полная луна, заливая комнату холодным светом. На тумбочке маленькая колоночка с выпуклыми буквами JBL, я прибавил громкость, звучала Fortuna Imperatrix Mundi. Под балдахином широкой кровати, укрытая простынёй, Дана. Спит на спине, закинув руки за голову. Всё в ней отторгало — голубая кожа, приоткрытый рот, выражение лица. Отодвинул ногой брошенную на пол одежду, пижама, мужская рубашка, нижнее бельё. Кажется, я заранее знал, зачем я здесь. Подошёл к мавританскому ковру на стене, снял отсвечивающий матовой синевой японский меч. Высоко подняв катану двумя руками лезвием вниз, бесшумными шагами вернулся к кровати. Прицелился и с усилием ввёл клинок в тело. Оно захрустело, как капуста под ножом. Пока спускался по винтовой лестнице, послышался голос:
— She is not there!

Допрос в полиции.

Первый раз допросили прямо дома. Второй раз допрашивали в отделении полиции. Завели в комнату, оставили одного сидящим на стуле. Грязно-зелёные стены, окна высоко под потолком. Передо мной появился стол и ещё два стула. На одном пожилой человек, на другом молодой. Я рассказал им, как закончил свою работу, съел ужин, выпил на радостях почти бутылку бренди, упал на кровать и уснул. Проснулся от того, что разбудили люди в форме и привели сюда.
— Эту бутылку?
Молодой полицейский достал из коробки и показал мне.
— Да, похоже.
Старый полицейский ухмыльнулся:
— На каких радостях вы употребляли алкоголь?
— Я закончил перевод, над которым работал последние полгода.
Они показали фотографию с японскими мечами.
— Вы видели такое когда-нибудь?
— Видел похожие у Алексея Борисовича на стене. Мы даже фотографировались с ними.
Ещё раз попросили рассказать подробно, что я делал вчера с утра, весь день и ночью. Я пересказал, точно как в первый раз. Старый офицер подписал бумагу, дал подписать мне, выдал пропуск.
— Вы свободны, можете идти.
На пропуск даже не посмотрели. Я распахнул дверь, моросил дождь.

Проснулся от того, что кто-то тряс за плечо, открыл глаза, это был Максим.
— Макс, ты? Когда ты приехал?
Вошёл Алекс с пустой бутылкой бренди.
— Макс, он выпил обе! Сергей, где Дана?
— Дана? — переспросил я. — Я её убил.
— Слушай, мы там твою куртку нашли в прихожей. В ванну бросили. Ты в ней нырял, что ли?
— Вчера промок под дождём.
— Вчера минус восемь было.

Я выпил чачу, запил минералкой. В голове зазвенела пустота.
— Мужики, ехать мне надо… Завтра рано утром…
— И куда собрался?
— Автобусом в Хельсинки, оттуда в Сан-Франциско.