Мелкий бес мещанского быта

«Жилец» Романа Полански.

Жилец (1976) / Le locataire18+

Жанр: триллер, драма, детектив

Слоган: «No one does it to you like Roman Polanski»

Режиссер: Роман Полански

Сценарий: Жерар Браш, Роман Полански, Ролан Топор

В главных ролях:

Роман Полански
Изабель Аджани
Мелвин Дуглас
Джо Ван Флит
Бернар Фрессон
Рюфюс
Шелли Уинтерс
Лиля Кедрова
Патрик Александр
Роман Бутей

Идея этого баттла возникла при обсуждении мещанства, его корней и разницы его менталитетов для западного и русского человека. Я утверждал, что наше, родное мещанство – это удушающая тень соборности, ложное чувство причастности к макрокосму, «что добрые люди скажут» - и т.д. В то время как мещанство западное происходит прежде всего от разрыва человека с социумом, от его социальной депривации, желания найти и утвердить себя в обществе – и т.д. Причины этого разрыва мы затрагивать не будем, скажем, только, что на это состояние, безусловно, повлияла архаичность нашего общества по сравнению с западным, а также тотальная его религиозность, которая пронизывает жизнь обычного человека на постоянной основе.

Для сравнения и доказательства своей точки зрения я возьму «Мелкого беса» Федора Сологуба – реквием по классическому реализму, который, в сущности, до сих пор является непревзойденным образцом деконструкции национального сознания наравне с «Господами Головлевыми» М. Е. Салтыкова-Щедрина. Так что внутри будет еще один баттл – наше мещанство против ненашего.

Начнем, разумеется, с предмета обсуждения. «Жилец» - фильм 1976 года – т.е. уже после смерти Шерон Тейт, но до обвинения в изнасиловании. За плечами – шикарные «Бал вампиров» и «Ребенок Розмари». Кстати, именно «Ребенок Розмари» первым приходит на ум при просмотре фильма. Навязчивое давление окружение, фобии, двойная мотивировка – все это мы уже видели у режиссера, но в обозреваемом фильме, конечно, виден огромный рост по части саспенса и создания атмосферы безумия.

Кстати, сразу хочу оговориться. Личность режиссера для меня имеет значение – но не первостепенное. Как человек Полански мне глубоко несимпатичен, что, однако же, не отменяет его отменной режиссерской работы. Поэтому оставим за скобками самого автора. Очень часто в обзорах видел переходы на его личность, что в корне неправильно. Иначе все гениальные произведения русских классиков тоже надо отправить в топку – наши гении были местами похлеще.

Итак, мы начинаем повествование о господине Трелковски с того, что он пытается снять квартиру. Само повествование, конечно, кафкианское. Герой приходит из ниоткуда, как и Йозеф К. Мы видим, как он пытается всячески понравиться консьержке, домовладельцу – словом, стать успешным в глазах окружающих.

И возьмем Ардальона Борисовича Передонова – героя «Мелкого беса». Он – обычный русский мещанин, учитель гимназии, мечтающий, что мифическая графиня сделает его инспектором училищ, стоит ему жениться на своей троюродной сестре. Вот, например, описание его бытия на съемной квартире:

«Вдруг Передонов плеснул остаток кофе из стакана на обои. Володин вытаращил свои бараньи глазки и огляделся с удивлением. Обои были испачканы, изодраны. Володин спросил:

— Что это у вас обои?

Передонов и Варвара захохотали.

— На зло хозяйке, — сказала Варвара.- Мы скоро выедем. Только вы не болтайте.

— Отлично! — крикнул Володин и радостно захохотал.

Передонов подошел к стене и принялся колотить по ней подошвами. Володин по его примеру тоже лягал стену. Передонов сказал:

— Мы всегда, когда едим, пакостим стены,— пусть помнит.

— Каких лепех насажал! — с восторгом восклицал Володин.

— Иришка-то как обалдеет, — сказала Варвара с сухим и злым смехом».

Так что дальше мы можем скрупулезно сравнивать русского мещанина и зарубежного и далее, но формат не позволит. Поэтому просто обращу внимание – русский человек, особенно мещанского склада, никогда особо не заискивает, не пытается понравиться, живет в параллельной своему бытию реальности (я это называю комплексом Лебядкиной), мстителен и злопамятен. В отличие от бессловесного героя Полански. В нашей реальности сюжет фильма был бы просто невозможен!

При сдаче квартиры выясняется, что бывший жилец квартиры, Симона Шуль, пыталась покончить с собой. И поскольку до конца она дело не довела, технически сдать квартиру нельзя. Трелковски берет апельсинов и что твой Чебурашка идет проведать свою конкурентку.

Сцена в больнице довольно жуткая и начинает, собственно, цикл безумия. Если бы мы смотрели Линча – наверняка отметили бы, что вход в параллельную реальность находился во рту у Симоны Шуль.

Трелковски знакомится с подружкой Симоны, они довольно мощно тискаются в кинотеатре, но дальше дело не идет. К себе подружка не зовет, а квартиру пока не сдали. Через какое-то время Симона умирает, а Трелковски наконец-то справляет новоселье.

Сначала все довольно обыденно. Трелковски приглашает своих друзей, они шумят, соседи требуют прекратить бедлам. И вот  с изгнания друзей, по сути, и начинается нагнетание безумия. По сути, в корне – это все та же старая добрая социальная депривация. Соседи не разрешают мне шуметь, жена пилит. Слабаки эти европейцы, что сказать.

Само нагнетание, разумеется, сделано шикарно. Сначала простые забавные вещи – ну сел ты на место умершей в кафе, попил ее любимого шоколада, выкурил ее любимых сигарет. Забавное совпадение, не больше. (Кстати, фишка с сигаретами сделана мощно, я запомнил).

 А потом идет плотнее – зуб(или клык) в стене, странные соседи, люди, подолгу стоящие в туалете напротив. Друзья тоже перестают казаться здравомыслящими. Один, например, приглашает Трелковски в гости, врубает музыку, а потом шлет трелковскиподобного соседа, прибежавшего на шум, по известному адресу (Шикарный оммаж Передонову, я оценил, кстати!). А дальше вот уже начинается само безумие.

Кстати, безумие нашего мещанина и мещанина западного тоже отличается. В «Мелком бесе» в девушку наряжается Саша Пыльников, а одна из самых навязчивых идей Передонова – гимназист, переодетый в девушку. Здесь же Трелковски, поскольку лишен собственного мышления, в девушку переодевается сам – будто бы его вынуждают ей стать окружающие. Извращенцы, что сказать.

Травестия – одна из самых популярных игровых форм на грани безумия. И очень важно, что наш родной мещанин сам не хочет в этом участвовать. Но очень любит всякое такое – клоуны, цыгане и т.д. А вот европейцы в поисках себя заходили и заходят слишком далеко, ага.

Поворотный момент в безумии мещанина Трелковского – это, конечно, не переодевание в Симону. Странно – да. Но не объясняет глубины ситуации. А вот когда мы видим, как Трелковски заходит в туалет, окно которого выходит на его квартиру и видит в квартире себя, смотрящего в бинокль – вот это да. Плюс египетские иероглифы на стене (Симона Шуль была  египтологом). А вернувшись, бедолага видит, как умершая девушка разматывает свои бинты в туалете, который он только что покинул. Жуткий, будирующий эпизод. Образ, воплощенный здесь, вполне понятен – когда нет самого себя, мерещится всякое.

Бесовщины тоже много. Здесь есть определенное сходство. В «Мелком бесе» - это недотыкомка.

«Во время молебна запах ладана, кружа ему голову, вызвал в нём смутное настроение, похожее на молитвенное. Одно странное обстоятельство смутило его. Откуда-то прибежала удивительная тварь неопределённых очертаний, — маленькая, серая, юркая недотыкомка. Она посмеивалась, и дрожала, и вертелась вокруг Передонова. Когда же он протягивал к ней руку, она быстро ускользала, убегала за дверь или под шкап, а через минуту появлялась снова, и дрожала, и дразнилась, — серая, безликая, юркая».

Передонов может ее зачурать – она лишь триггер.Мелкое недоразумение, которое медленно, но неумолимо сводит героя с ума, расщепляя сознание.

А вот с бесовщиной в жизни Трелковски все сложно. Сцена с тем, как на хромую девочку надевают шутовские одежды и маску Трелковски – абсолютно шикарная. Но она показывает, что внешняя среда – агрессор, а не раздражитель. То есть следом за депривацией приходит деструкция. И бесовщина – она как наконечник тарана, но не сам таран.

Последние сорок минут фильма очень крутые. Сцена самоубийства Трелковски запомнилась, хотя, в целом, меня сложно удивить. Лезущие в окно люди, прыгающая голова, удушающая атмосфера безысходности, когда герой мечется по Парижу… Цикл замкнулся, личность разрушена.

Не буду спойлерить концовку «Мелкого беса», вдруг кто-то не читал. Но концовка этого текста – сильно другая. И главный герой остается жив. Однако итог – тот же – полный распад личности и общая деградация.

Федор хотел привести этот фильм как доказательство в целом низменности мещанства. Согласен, этот мотив – интересный и важный. Но что такое мещанство? Заразная болезнь, скудость ума и чувств – или оторванность от того, что мы привычно зовем жизнью?

Что я хотел бы сказать этим обзором? Много есть споров о природе мещанства, Федора тоже волнует этот вопрос, он рекомендовал мне этот фильм как именно хорошую деконструкцию, рассмотрение вопроса бытового кошмара. Но на самом деле, нам с европейцами друг друга в этом вопросе не понять. Мы – как иронически писал Булгаков устами одного из своих героев, «богоносцы». Со всеми плюсами и минусами. А европеец давно превратил веру в конструкт, в формальность. А формальность спасения дать не может.

В этом наш колоссальный и пока непобедимый разрыв. Хотя стрелка все же ползет в сторону Европы, наши дети уже ближе к пластмассовому миру, чем мы. Плохо или хорошо – вопрос открытый. Но самый главный вывод хочется сделать славами Платонова, которые в свое время помогли мне перещелкнуть тумблер в направлении "Мещанство off":

«В каждом человеке есть обольщение собственной жизнью, и поэтому каждый день для него — сотворение мира. Этим люди и держатся.»