Суворов
Суворов рос слабым, часто болел. Решив стать военным, Суворов стал закаляться и заниматься физическими упражнениями. Большое влияние на судьбу Суворова оказал генерал Абрам Ганнибал. (из Википедии)
***
— Не бывать моему сыну церковником! — генерал-аншеф так хватил ладонью о столешницу, что подскочив, звякнули приборы. — Все мужчины в роду Суворовых за матушку Россию кровь проливали, и Сашка других не хуже.
Абрам Петрович Ганнибал, старинный приятель и верный собутыльник, успокаивающе положил руку на плечо товарища.
— Полно, Василий Иванович, — пробасил он, улыбаясь толстыми губами. — Глядишь, Александр и на церковном поприще свои виктории одержит. Фамилию не посрамит.
— Не понимаешь, о чём говорю, арапская душа, — застонал генерал-аншеф. — Не вера его в храм манит, а леность. Запрётся в светёлке, запалит свечечку и дремлет над Писанием. Змеёныш! Мы-то с тобой в его годы, а? С саблей, да с деревянным мушкетом играли. Дрались, по деревьям лазили, с обрыва в реку прыгали. За книгу только под розгами и брались.
— Что тут поделаешь? — покивал Ганнибал. — Природа человеческая субстанция зело сложная.
— Ну, тебя к чёрту, Абрамка, — Василий Иванович взял со стола трубку, прикурил от свечи. — Пороть каждый день стану. Ежели вера в нём столь крепка, то стерпит...
На следующий день, перед отъездом, Абрам Петрович зашёл попрощаться к маленькому Александру. Тот, души не чаявший в отцовском друге, повис у арапа на шее.
— Дядя, Ганнибал, — зачастил мальчик, блестя заплаканными глазами. — Заступись за меня перед батюшкой. Не хочу на военную службу. Слаб я.
— Вот, беда, — рассмеялся тот, свернув белыми зубами. — Было бы над чем слёзы лить! Дядька Абрам вмиг научит, как сей напасти избежать! Батюшка крут, а ты будь хитрей. Потому, с завтрашнего дня, каждое утро делай во дворе гимнастические упражнения. Снег ли, дождь ли — всё нипочём. А, как закончишь, выливай на себя ведро колодезной воды.
— Зачем это? — задрожал маленький Суворов.
— Как зачем? — округлил глаза Ганнибал. — Начнёшь болеть, да хворать так, что батюшка и думать о службе забудет.
— Боязно, — глаза Александра наполнились слезами.
— По-другому, никак, — притворно вздохнул Абрам Петрович. — И, помни, что дядька Ганнибал дурного не посоветует.