Отсоси моя печали (на конкурс озёрного трэша)

«Граф изменившимся лицом держалл уду»

Петров&Баширов

 

Сука — ночь была немолодою,

Лунный сок лизала, как могла.

Озеро с прохладною водою

Целовала кожаная мгла.

И по ткани я’годиц, по гладкой,

Пробегала судорогой дрожь...

 

Юрка наклонился над палаткой,

Выплюнул «Гори в Геене, вошь!»

Вместе с непогашенным окурком

Сигареты «Прима» невзначай...

 

Встрепенулись в пламени фигурки...

— Глупая, неверная, прощай!

 

Тут как тут, восторженно встреножен,

В ткань небес проклюнулся рассвет,

Челн прекрасный вытянул из ножен,

Словно дань вселенской колбасе,

Будто часть печального оброка

За неверность женскую и блуд...

 

С ветки клёна плакала сорока,

Что не ждут, не верят, не ебут.

Таял Месяц порванным гондоном,

Жались тучки титьками к дуге

Зарева. Тоскливо, монотонно

Дятел бил воронку в пауке.

 

Звонко в тишину срывались нотки,

Дребезжа протяжно на басу —

Это лося шпилили енотки

Да вставлял опоссуму барсук.

 

Чёрным негром выбрался из шахты

Крот слепой, суровый инвалид,

Подрочил на солнечную шапку,

Коей нежность чудилась вдали...

Вскрикнула лиса: Да охренел ты,

Папуас, ведь мог и попросить.

По субботам скидка на минеты —

Пара золотых за «отсоси».

 

В общем, оживалло и светлелло

На палитре летнего холста.

Наступал баланс души и тела

В область основания хвоста.

 

Ряской молодые гланды смазав,

В кровь зари головки оголив,

Билась земноводная зараза

Трелью недоёба об залив, —

Мол, ни кинуть палку, ни покушать,

Ни загулом шаркнуть по душе.

Счастье всё прокакали квакушье

Сорок лупоглазых квакушей.

 

Проявлялся берег скорбной миной.

Хохотнул спросонья коростель.

Пеплом оплывали Генка с Ниной

На дотла сожжённую постель.

 

В лунном свете тонкий без одежды,

Ломкий в танцевальных лёгких па,

Втёк с туманом в озеро Надежды

Юрка в модном ритме «Dode pa».

Радость принимая клеткой каждой,

Млел, по пояс в дымке голубой.

 

Сом, Русалка, Жаба — суть не важно —

Озеро отсасывало боль.